Марина Орлова – Сломанные вещи. Часть 2 из 4 (страница 13)

Вскоре пищит доставка, и, пока Джанки включает любимый нами первый альбом «Горбатого менестреля», я мстительно подсовываю ему тарелку с самым большим куском.

Под музыку мы погружаемся каждый в свои мысли. «Горбатый менестрель» лишь на первый взгляд звучит весело. Да, гитары и пианино периодически скатываются в развязно-разухабистые мелодии, под которые только в кабаре пьяных девиц тискать. Но если прислушаться к текстам – тот ещё саундтрек для суицида. В первой же песне, тошнотворной серенаде, вокалист стонет, будто на пороге оргазма: «Меня тошнит от тебя, детка. Я вырежу своё имя на твоей коже, я вырежу твоё имя на своём сердце. Сломаю себе все кости, выверну лёгкие наизнанку, ты только прикажи». Вступает пианино – поначалу чётко и размеренно, обманывает классическими гармониями. Однако бег клавиш ускоряется, мелодия скатывается в судорожную вакханалию, а там уже присоединяется и дрожащая в электрической лихорадке гитара. Вокалист то сладострастно мурлычет в спокойной гамме, то разгоняется до предела своего диапазона, без видимых усилий тянет и тянет вызывающие нервную дрожь ноты, а когда у любого нормального человека должен закончиться воздух – умудряется добавить ещё пару нот на прощание. Идеальный саундтрек, чтобы резать себя – хотя, конечно, в «Психушку» я эту музыку не потащу, она слишком личная. То, что мы слушаем вдвоём с Дэном. Наше общее.

41.

Мы пьём, курим и молчим.

Фрамбуаз прекрасен, однако даже ему не удаётся избавить меня от грустных мыслей. И ещё от стыда. Я ведь скрыла от Дэна, что уже два раза ходила на обновление кожи, на груди и на животе. Конечно, он знает, где я работаю, но одно дело – знать, а другое – видеть конкретные последствия. К нынешнему моменту рубцов снова более чем достаточно. Накоплю ещё немного – денег, конечно, а не порезов – и сделаю сразу бёдра и живот. Иронично, что оплата за работу как раз и уходит на избавление от шрамов.

Голос-в-голове шипит: Но это ведь не ради денег… Ты бы даже сама доплачивала…

Размышления об обновлении кожи переходят в мысли о пластике вообще. Мои приятельницы из Золотого района постоянно обсуждали наилучшие варианты. Это была извечная война: одни считали, что нужно следовать моде и подправлять внешность каждый сезон, другие ратовали за единожды сделанный идеал, обычно по античному образцу. И те, и другие регулярно интересовались, когда я уже наконец что-нибудь сделаю с собой, а то выгляжу, мягко говоря, «простенько». «Простенько» – это такой популярный в Особняках эвфемизм.

Одно время я думала об этом. Даже ходила в клинику за компанию с Эрикой. Листала каталоги. Однако так и не нашла подходящего, всё казалось «не то». Вариант, предложенный проектировщиком, оказался слишком похож на мою мать, а копировать её я не хотела. Повторять известных красоток тоже было скучно, хотелось чего-то оригинального. В общем, мы с Эрикой записались на операцию, но я не пошла. Ещё и телефон выключила. Стыдно, конечно: нужно было прямо отказать, а я фактически сбежала. Струсила.

В итоге так ничего и не сделала. А теперь даже придумала оправдание: потому что мне это не поможет. Если внутри человек – полная херня, то никакая внешность не сделает его нормальным.

Голос-в-голове насмешливо подсказывает: Да уж, вспомним твоё замечательное свидание в горах.

Фрамбуаз сладко-малиновый, но я кривлю губы, словно от кислятины. В «знакомствах» на меня наконец-то обратил внимание интересный парень. Тем, кто мне действительно нравился, я писать стеснялась, а те, кто писал мне, в основном не вызывали положительных чувств. И вот – ура! Симпатичный парень с хорошей фигурой и чувством юмора. Любит музыку! Хотя по факту оказалось, что слушает он исключительно подборки для «качалки», а шутит не особенно смешно – чтоб не сказать за гранью хорошего вкуса, – но он хотя бы пытался. Личная встреча прошла гладко, он сказал пару комплиментов и даже не спросил, почему я выгляжу настолько «простенько», так что, когда он предложил поехать на выходные в горы, я согласилась. Честно готовилась. Записалась на кучу косметических процедур, включая модную тогда завивку. В принципе, если не считать дурацких кудряшек, я даже сама себе понравилась – вот только в постели мне это ни разу не помогло. Несмотря на бицепсы и кубики пресса моего кавалера, секса не хотелось. Бедняга полчаса применял все известные ему способы возбудить девушку – некоторые показались мне глупыми, другие были откровенно неприятными, – но я так и осталась фригидной ледышкой.

Голос-в-голове хихикает: Только вспомни его лицо, когда он потыкался-потыкался и понял, что ничего не выйдет. То есть не войдёт. Вот это была умора! Только ты так можешь!

Я уныло вздыхаю. Да уж, та ещё умора. Как я ни пыталась расслабиться… Хотя… Если признать честно, не так уж я и старалась, на самом деле мне вовсе не хотелось, чтобы он что-либо в меня совал. В итоге он психанул, наорал и уехал, судя по фоткам на его странице, к двум улыбчивым сестричкам-близняшкам. Я осталась в шале – осушать запасы текилы и звонить Дэну с обещаниями выкинуться из орлиного гнезда. А теперь вопрос: как античная внешность помогла бы мне в той ситуации? Ответ: вообще никак. И какой тогда смысл во всех этих операциях?

В общем, после этого я дала себе обещание завязать с поисками парня. В первой попавшейся парикмахерской coстригла чёртовы кудряшки. Засунула глубже в шкаф обувь на каблуках. Окончательно перешла на джинсы и футболки.

А вскоре наткнулась на объявление о работе для девушек – в «специфическом заведении». Подумав, решила, что это может быть интересно, к тому же подходит «специфической» мне. Отец всё детство гонял меня на занятия гимнастикой и классическими танцами «для развития гибкости», но у меня, как обычно, получалось так себе. А в «Психушке» можно танцевать как хочешь, под любую музыку, выдумывать собственную хореографию, и никто не предъявит, что ты недостаточно тянешь носок. После нескольких позорных конкурсов, которые доказали отцу, что мне не стоит связывать жизнь с этой областью, я уже никогда не осмелюсь танцевать в присутствии зрителей. А тут – перед зеркалом и в маске. Не видишь ни людей, ни их оценивающих взглядов. И они не видят твоего лица, не знают, кто ты, никаких громогласных «Двадцатое место – Алетейя Александэр». Никто не может к тебе прикоснуться. Безопасно. Сексуально, но никакого секса, раздеваться до конца не нужно. Одним словом, идеальная работа. Даже не считая главного бонуса – избавления от тяжести вины. С такой стороны шрамы – тоже бонус, напоминание и о пьянящем чувстве свободы, и о том, что некоторым очень даже нравятся мои танцы. Я бы их и не убирала, если бы не желание начать всё заново, с чистой кожи.

Когда бутылка вина заканчивается, Дэн вздыхает и привычно ерошит шевелюру – одна прядь остаётся торчать. Делает музыку тише, смотрит на меня.

– Што там робаат?

Не выдержав, наклоняюсь через стол и приглаживаю его волосы.

– Его зовут Син.

– Энто ты сочинила? – Джанки удивлённо поднимает брови.

– Не. В армии у него был номер Си-Эн-четыреста-что-то, а сокращённо – Син.

Как же мне хочется поговорить о нём! Взахлёб рассказывать, что мы смотрели кино, и какое забавное лицо он сделал при виде брюк с розовыми блёстками, и как он обнимал меня на улице – прям по-настоящему… Возможно, даже спросить, не кажется ли Дэну, что я похожа на эльфа, и может ли подобное сравнение быть комплиментом. Ведь эльфы считаются красивыми? Или Син имел в виду, что я тощая и что лучше бы мне закрыть лицо вуалью?

Голос-в-голове тянет: Ну да, высыпь ему ворох этой чуши, и сразу будет ясно, что ты по уши втрескалась в робота. Будешь выглядеть отменной тупицей.

Так что я пожимаю плечами и максимально равнодушно говорю:

– Ну… Он полезный. Вот на днях в подземке голова закружилась. Представь, он прибежал по туннелю – вместо поезда, которого все ждали. Какая-то тётка начала орать, что напал на меня. Тут же прискакал мужик из подземки, хотел вести его объясняться.

– И што?

– Ну… – я кривлюсь. – Он сказал, что он телохранитель.

– Всё пашет? – в глазах Дэна вспыхивает радостное предвкушение.

А, точно, его ведь не занимает проблема прав Сина и того, как к нему относятся окружающие. Так что я всем лицом изображаю воодушевление и благодарность:

– Да, отлично! Мы ещё и кроме этого провели полный тест: в Зелёном выловили патруль, они проверили и паспорт, и чип, и даже по базе КомРоба – всё чисто. Я и не сомневалась в твоих талантах!

От избытка чувств дотягиваюсь через стол и сжимаю плечо Дэна, на что он улыбается. После минуты триумфа расслабленно откидывается на спинку кресла, закуривает. Тянет с игривым намёком:

– Лады. И как вы там?

Но я вновь напускаю на себя серьёзно-равнодушный вид, словно не заметила его тона.

– Всё нормально. С ним можно поговорить. Правда, он решил, что должен постоянно заботиться обо мне, и это несколько утомляет… Но мило. И ещё он вкусно готовит.

Иронично ухмыльнувшись, Дэн переходит на столь махровый речной говор, что несколько лет назад я не поняла бы ни слова:

– «Хаатовит»? Мисса, энтот робаат – такенный предел науки, што просто шик, а ты по правде хришь ему ваарить компоты? Энто ж как бить хвости микрааскопом.