Марина Орлова – Потрёпанный томик. Сборник рассказов (страница 7)

– Выбор у тебя несложный, судя по накопившимся грешкам, – прогудел он. – Прелюбодеяние – за этой дверью, чревоугодие – за той. Определяйся.

И действительно, только сейчас из-за двери слева до меня донеслись сладострастные возгласы, стоны, всхлипы и монотонные поскрипывания. А от двери справа вдруг потянуло таким аппетитным ароматом, послышался звон вилок, посуды, бокалов, что рот моментально наполнился слюной и в животе предательски заурчало.

– Выбор очевиден, – говорю я, нацепив на лицо лучшую улыбку.

– Вот и ладушки, не создавай очередь.

– Никаких больше очередей. – Делаю шаг к субъекту, доставая из кармана удостоверение, и, распахнув кожаную «книжку», тычу ему в лицо. – Инспектор первой степени Агнесса По. Я закрываю ваш притон.

Здоровяк меняется в лице мгновенно: из самоуверенного крутыша превращается в напуганного парнишку, – сразу заметно, что лет ему не так много. Даже ростом как будто меньше стал.

– Э-э… Да мы…

– Ваши документы.

– Забыл! – выпаливает с такой готовностью, словно репетировал.

– Можем обойтись без них. – Я щёлкаю кнопкой материализовавшейся в пальцах ручки и веду кончиком стержня по многочисленным графам бланка отчёта, разыскивая нужную. – Значит, вы Один Валлхальский, хозяин данной комнаты удовольствий…

При виде моего истинного облика – пылающие огнём глаза, огромные спирали рогов, хвост с золотой кисточкой и прочие атрибуты адского статуса, – парень бледнеет до уровня моего бланка, и шрамы выделяются на его лице дешёвой подделкой. Грим.

– Нет! Я всего на полставки! То есть меня попросили… По дружбе…

– Водите дружбу с уголовниками? – перебиваю быстро, не давая ему опомниться. – ФИО?

– Снорри Ифритов, я тут вообще ни при чём! Просто сказали: «постой», – вот и всё, а мне деньги очень нужны, у меня мама болеет, в больнице лежит, лекарства дорогие, отпустите меня, ну пожа-а-алуйста? – последнее слово парень проблеял совершенно по-козлиному.

– Так и запишем: «Подозреваемый утверждает, что получал деньги за свои услуги», – бурчу я, не отрывая сосредоточенного взгляда от мелких буковок, которые вписываю в графу бланка.

– Я?.. – голос у псевдо-Снорри совсем упавший. – Какой же я «подозреваемый», я ж так… Говорю же, только ради мамы…

– А эти ваши… – не отрываясь от записей, киваю на левую дверь, из-за которой всё так же размеренно звучат стоны и скрипы. – Тоже ради мамы стараются? Организация комнат удовольствия была запрещена всеадским законом ещё в то время, когда у ваших родителей молочные рога не выпали, а вы всё прикидываетесь, что не в курсах. Грешники обязаны страдать, а вы им – что? Все блага цивилизации? И так уже в рай никто не хочет, все к нам ломятся, а ад, между прочим, не резиновый.

Методично, без спешки, заполняю бланки. Фоном охают из-за левой двери и громыхают посудой из-за правой.

Наконец, помариновав парня как следует, поднимаю на него взгляд. Ну и зрелище: голову втянул в плечи, носом шмыгает, коса из бороды растеряла всю импозантность и свисает унылым шнурком.

– Вот что, Снорри, – выделяю ехидным тоном явно липовое имя. – У меня есть для тебя небольшое предложение, но решать нужно быстро. Ты мне – ключи от всех местных дверей, а я на две секунды теряю из виду вон ту, – тычу большим пальцем за спину, на выход. – Отсчёт пошёл: три, два…

– Согласен! – выпаливает парень.

Торопливо запускает обе руки в глубокие карманы шаровар и, порывшись немного, извлекает из правого огромную связку ключей, чуть не бросает мне на планшет с бланком. Золотые, бронзовые, сверкающие сталью, насквозь проржавевшие…

– Неплохо, – веду указательным пальцем по бороздкам белого ключика, умело вырезанного из кости. Вот это повезло, не придётся даже возиться с сейфом. Парень рядом топчется нетерпеливо, ясно, что у него ноги так и чешутся рвануть к двери, но всё же опасается, ждёт команды. А я не тороплюсь. – Босс сейчас там?

Псевдо-Снорри подобострастно наклоняется к моему уху, перейдя на опасливый шёпот:

– Должен быть через час. Сегодня день сбора денег, я… – парень запинается, сообразив, что чуть не спалился. – Наш администратор уже всё собрал и боссу занёс, так что он точно будет. Как раз самый момент, чтобы… того.

Киваю поощрительно, и парень заглядывает мне в глаза с плохо скрываемым ожиданием.

– Прошу, – указываю ладонью на выход.

Мгновение – и Снорри нет, даже дверь не скрипнула.

***

Спустя пять минут я вновь прохожу сквозь затхлый сине-белый коридор, на этот раз в обратном направлении. Из-за дверей всё так же доносятся запахи благовоний, щёлканье раскручивающейся рулетки и прочие завлекалки для клиентов. Молодцы, ребята, хорошо работают – судя по изрядной сумме, которая перекочевала из сейфа Одина Валлхальского в мои карманы.

Взбесится ли он? Безусловно. Это уже четвёртая его контора, которую я обчищаю. Сможет ли что-нибудь сделать? Не-а. Как известно, в аду кто хитрее, тот и прав.

Болотные огоньки

Ведунья склонилась всем телом, неторопливо раскручивая большое светлое блюдо, полное яблок, и взгляды всех людей в комнате, как заворожённые, устремились вслед за ленивой круговертью плодов. Яблоки были разные: и крупные нежно-розовые, так и сочащиеся сладким ароматом, и мелкие зеленоватые дички, и лежалые, тронутые плесенью желтушки, и тёмно-коричневые, полностью гнилые, проминающиеся от любого движения.

Маричка, переминающаяся с ноги на ногу рядом с ведуньей, ещё раз провела неторопливым взором по лоснящемуся от душного воздуха комнаты лицу Серго, по тускло поблёскивающему в свете свечей золотому шитью его кафтана, по пальцам с пухлыми ямочками, цепко нависшими над кружащимися яблоками. Сейчас, когда парень закрыл глаза по обычаям гадания, можно было рассматривать его без опаски.

«Да он вроде и красивый… – нехотя подумала Маричка. – Вон ведь Леля так по нему сохнет… И богатый… Радоваться надо, что он меня выбрал…» Но слова матери и тёток не помогали – ни раньше, когда они приговаривали их, кружась над будущей невестой с отрезами ткани, примеряя, что больше к лицу, ни сейчас, когда девушка повторяла их мысленно.

Взгляд Марички зацепился за ссохшееся, почти чёрное яблоко, подкатившееся к пальцам Серго, и в голове резко бухнуло: «Хоть бы гнилушку взял. Может, ещё откажутся. Его мать сильно верит в приметы…» Девушка украдкой глянула на полную женщину с сурово сведёнными бровями, сидящую среди других на длинной скамье вдоль стены. Та не только зрением, но и словно бы всем телом устремилась к происходящему в руках старухи-ведуньи. Казалось, что если даже грохнет сейчас над домом и начнёт рушиться крыша, то и тогда она не оторвётся от гадания.

Маричка покосилась на своих родителей. Отец сидел чинно, выпрямив спину, со спрятанной в углах губ улыбкой, успокоенный тем, что ведунья подтвердила чистоту и здоровье его дочери. Матушка тревожно перебирала пальцами углы расшитого платочка и, часто моргая, бегала взглядом то на яблоки, то на Серго, то на иконы в углу комнаты.

Наконец ведунья проскрипела:

– Добрый молодец Серго, время выбирать невесту.

И сразу ладонь рухнула вниз, прижимая добычу к блюду. В комнате как ветер пролетел от множества вдохов. Не открывая глаз, парень уже заулыбался, чувствуя под пальцами приятно-твёрдую полноту.

Раздался довольный клёкот ведуньи:

– Ох ты ж, добрый молодец! Уж выбрал, так выбрал! Знать, твоя по праву невестушка-то! Дай-ка сюда, дай…

Серго радостно глянул на плод в своей руке – сплошь розовый, без единого изъяна, – бросил торжествующий взгляд на родителей и подал яблоко старухе.

Та отрезала кусочек и вложила его парню в рот.

– Ну, попробуй. Как тебе невеста?

Неторопливо пережёвывая, Серго огладил хозяйским взором тело Марички и наконец с улыбкой произнёс:

– Сладкая.

И сразу все вскочили со скамеек. Матушка подбежала к Маричке, обняла её и, утирая выступившие слёзы, забормотала: «Счастливая ты, счастливая, дочка!..» Отец подступил к родителю Серго, чтобы окончательно обговорить детали завтрашней свадьбы.

Маричка снова покосилась на парня – он не отрывал от неё довольного прищура, с наслаждением похрустывая яблоком. До завтра ему не положено было прикасаться к ней, но смотреть уже можно было сколько угодно. Девушка скользнула взглядом на его губы – влажные от сока, перекатывающиеся в постоянном движении – и представила, как завтра ей придётся целовать их. Проглотив, Серго широко улыбнулся, показывая белые зубы, и откусил новый кусок. Маричку точно ударило образом: эти зубы вместо яблока впиваются в её тело, оставляя тёмно-красные следы на белой коже. Она брезгливо отвела глаза.

Наконец радостный гомон начал стихать, и все засобирались. С облегчением девушка вышла из напаренного травяными настоями дома в свежую прохладу летней ночи. Родители Серго и Марички в последний раз обнялись и троекратно поцеловались, ещё раз подтверждая в присутствии ведуньи свой свадебный уговор. Парень лихо запрыгнул в бричку и, пока никто не смотрит, послал Маричке воздушный поцелуй. Та неловко замялась, но всё же улыбнулась в ответ.

Дома девушка сказалась уставшей и попросила разрешения пойти к себе. Напоследок матушка поцеловала её и радостно пробормотала:

– Завтра поднимемся рано-ранёшенько. Должна прийти тётка Марфа, да опосля на обмывание, да красоту ж нужно навести… А пока – спи, дочка, спи крепко. Завтра уж не поспишь…