Марина Орлова – Идеальный капитан (страница 2)

Кроме того, именно кровь усиливает телепатию и уникальные способности организма, если они есть. Вот я, например, от природы быстрый, поэтому обожаю в бою пить кровь врагов: и мне вкусно, и процесс ещё больше ускоряется.

А человек из костра оказался очень живучим: я буквально чувствовал, что от моей крови по его телу пробегают волны регенерации, а сознание расслабляется, как после обезболивающего. Нет, конечно, он не покрылся новой кожей прямо на месте, на чудеса мутанты не способны – что бы ни болтала жёлтая пресса, – однако теперь я хотя бы был уверен, что незнакомец выживет. Разорвав цепь, обвязанную вокруг его шеи, я понёс его к нашему кораблю.

Нам повезло, никто из команды ещё не вернулся, только медичка смотрела кино в общем зале, так что я незаметно протащил свою обугленную ношу в каюту.

Да, не слишком-то осмотрительно селить к себе незнакомца. Да, я в целом доверяю обычным людям – иначе не жил бы среди них. Хватает придурков, которые гонят всякую ксенофобную хрень, в общественном месте могут скривить морду при виде меня или плюнуть вслед, но дойти до убийства – типа, накинуться на мутанта с топором и криками «За чистоту расы!» – это вряд ли, настолько отбитых мало, да и нынешние законы жёстко пресекают подобные настроения. В целом основная масса людей не опасна.

Тем не менее, стоило наткнуться на отбитых индивидуумов – у меня перед глазами так и стояло зрелище весёлых танцев вокруг полыхающего в костре человека, – и мой уровень доверия к людям резко упал, а заодно и настроение стало мрачнее тучи. Остальные, когда вернутся с проверки, гарантированно скажут, что мы должны передать этого неизвестного мутанта полицейским на ближайшей планете, – и будут сто процентов правы, – но сейчас у меня включился режим «защищать своего от врагов» и я был готов начистить морду любому за подобное предложение.

В памяти сразу всплыли все эти слышанные в детстве рассказы пожилых соседей о прошлом нашего гетто – о том, что они видели своими глазами: ночные облавы, поджоги домов, избиения, пытки, убийства… Конечно, сам я подобного не застал, сейчас мутанты считаются полноправной расой, и я даже до того не пуганный, что в четырнадцать свалил из родимого гетто в человеческий город – поступать в военное училище. Был там единственным генномодифицированным на всю округу, но всё же благополучно закончил обучение и теперь – вот, работаю в армии, как и мечтал. А ведь раньше мутанту попасть в госструктуры было невозможно в принципе.

Конечно, в учебке проблемы случались. Но они были решаемые – меня ведь не убили. Не было ничего такого, с чем я не справился бы благодаря своим достоинствам, и я сейчас даже не о том, что обычно подразумевают под словом «достоинство» – хотя на этот аспект тоже никогда не жаловался, но он больше интересовал девушек. В общении с курсантами важнее были другие параметры. Два метра роста – раз. Острые зубы с длинными клыками – два. Не менее острые и длинные ногти – три. Скорость реакции – четыре. В общем, даже на первом курсе учебки стоило как следует подумать, прежде чем что-либо вякать в мой адрес.

Хотя вякавшие находились. И не всегда ситуацию можно было решить кулаками. Если строго между нами, о некоторых своих поступках я не рассказывал никому – и уж точно не стал бы рассказывать родителям в ответ на их расспросы «Как учёба?» – однако в тот момент они были необходимы, и если бы пришлось выбирать во второй раз, я бы поступил точно так же.

В общем, суть такова, что даже я – хоть и выбрал жить среди людей – всегда понимал, что доверять им на сто процентов не стоит, так что бежать сдавать им другого мутанта было бы крайне опрометчивым решением. Более опрометчивым, чем втихаря поселить его в моей каюте. Вот поэтому я и не стал никому ничего не говорить.

2.

Покопавшись в данных, я обнаружил, что двадцать шесть дней назад на планете-свалке делал остановку медицинский крейсер. Скорее всего, именно он привёз туда этого парня: настолько живучего мутанта, способного выдержать травматический шок, могли использовать для нелегальных опытов, такое до сих пор практикуется. На всякий случай я отправил запрос на проверку крейсера, хотя вряд ли повезёт. Такие люди осторожны, они не приблизятся к полицейской трассе с криминальным грузом, а бегать их выискивать никто не будет.

Что касается таинственного мутанта, он вёл себя тихо. В буквальном смысле: не издавал ни звука, даже не стонал вслух, хотя я чувствовал его боль. Иногда, приближаясь к каюте, улавливал его мысленный скулёж, но, как только заходил, он замолкал вообще, только дышал тяжело. Казалось, что это подтверждает мою теорию насчёт медицинского крейсера: скорее всего, этого парня приучили испытывать боль и молчать при этом.

Когда у него в целом восстановилось лицо, губы, уши и прочие части головы, я рассчитывал, что теперь с ним можно будет хоть как-то пообщаться. Нифига подобного: на мои слова он не отвечал, сам ничего не говорил, вообще не делал попыток взаимодействовать – хотя бы жестами, телепатией или мычанием. Но при этом определённо меня понимал. Например, когда я мазал его регенерирующим гелем, то командовал встать или вытянуть руку, и парень это делал. Но сам – никакой инициативы.

Кстати, с гелем возникла непредвиденная сложность. В нашей-то части все медики меня знают и во время вылетов дают медикаменты без вопросов – во всяком случае, безрецептурные, которые без отчёта. И вот, регенерирующий гель – вполне безрецептурный. Однако спецназовская медичка неожиданно упёрлась, и даже не спрашивайте, как мне пришлось её очаровывать ради этих тюбиков. Пустил в ход всё своё обаяние «восемнадцать плюс». Кхм, то есть я не имел в виду, что у меня всего восемнадцать… этого, как его… «обаяния», у меня-то побольше, но если начать описывать всю мою схему уламывания медички, то получится совсем недетское чтиво, так что не будем об этом. Говоря коротко – я очень постарался ради этих тюбиков.

Зато мой «гость» восстанавливался на глазах. Ещё бы, помимо геля я кормил его кровью три раза в день! Аж сам похудел на десять кило, хотя ел всё, что не прибито. Серьёзно, только и зыркал по сторонам, чего бы ещё сожрать. Конечно, во время вылазок на разные планеты старался и крови перехватить, но с этим не особенно везло: там были заранее выявленные крупные точки, куда мы ходили всем отрядом, и уединиться получалось редко.

Так что в основном я сметал корабельные припасы: протеиновые батончики и мюсли на камбузе, карамельки из вазочки в общем зале, даже фисташки сожрал подчистую, хотя терпеть их не могу – с моей заострённой формой зубов все эти сволочные орехи застревают между ними. В итоге корабельный кок даже начал шутить, что мне еда впрок не идёт – то ли влюбился, то ли космических глистов подхватил, ха-ха, глядишь, такими темпами нам рассчитанной провизии на дорогу не хватит. При этом он почему-то смотрел на медичку, но та делала вид, что занята обедом и ничего не слышит.

Да уж, завёлся тут у меня один… генномодифицированный паразит. Ну а как, как его не кормить?! Сам ростом с меня, но весит раза в два меньше, худой, как палка, все рёбра пересчитать можно. И бледный, как смерть, – того же цвета, что и простыня. Правда, потом у парня начала расти белая шевелюра – тут-то я и догадался, что это он не после травмы так болезненно выглядит, а просто-напросто альбинос.

В общем, хоть я и отощал, но зато был горд собой и доволен темпами восстановления моего «гостя». Единственным пунктом регенерации, с которым почему-то вышла загвоздка, стали глаза: они никак не желали реанимироваться и оставались полностью чёрными и слепыми. Но ладно, это уже были мелочи. Главное, что мы справились без участия медиков, поэтому о присутствии неизвестного мутанта на корабле никто не догадывался.

По непривычной контрастной внешности парня – весь белый, глаза чёрные – было трудно понять, сколько ему лет. Осанка молодая, движения лёгкие, по общему впечатлению я бы сказал – не больше двадцати пяти. Но при этом мускулатура проработанная – то есть как будто не меньше двадцати. Да, он худой и жилистый, но в драке такие заморыши получше многих качков на стероидах: во-первых, они проворнее, а во-вторых, красавчики с эффектной горой мускулов обычно слишком самоуверенные, на чём и прокалываются.

Однако меня смущала мысль, что от мутантов всего можно ожидать, и вдруг его мускулы – вовсе не результат тренировок, а природное телосложение? То есть вообще не показатель возраста. К тому же волосы на голове парня росли вполне бодро, а борода – нет. Лицо какое-то смазливое… А вдруг он младше?! Вконец зашуганный пацан – и именно поэтому не пытается сбежать из каюты? Вдруг он думает, что я тоже планирую сунуть его в костёр или что-то подобное, – потому и не разговаривает со мной? Хотя такая дылда с меня ростом…

Нет, всё-таки было совсем не похоже, что парень меня боится: он не дёргался от резких движений и ничего такого. Повадки уверенные. Да нет, взрослый он! Мало ли, не у всех обязана быть борода до пояса. Это вот мне приходится бриться утром и вечером, а он всё-таки блондин, волосы тоньше и всё такое. Или, может, из-за мутации волосы растут только на голове.

Конечно, я объяснял ему рассудительно, почему нельзя покидать каюту: потому что мои сослуживцы живо высадят его на ближайшей планете у чёрта на рогах, а мутанту лучше бы попасть на Землю, там за нашими правами следят, – но неясно ведь, что из этого он понял.