Марина Новикова – Дневники дьявола (страница 2)
Пожалуй, это умозаключение следовало проанализировать. Мне предстояло понять взаимоотношения Антона с теми, кто его знал. Но для этого надо было сначала расставить все акценты в моем восприятии этого человека, что бы я могла оценить информацию о нем, за которой и летела по заданию редакции, с максимально объективной стороны.
И так, мне многое не нравилось в его стиле руководства, но приходилось признать, что, несмотря ни на что, огромное и сложное предприятие выстояло в пору экономического краха многих таких гигантов и было востребовано.
Властность и вездесущность Максюты раздражали многих, но меня это не коснулось никоим образом, поэтому я не смогла бы объективно оценить свою реакцию на эти его качества.
Я не знала Антона ни как отца семейства, ни как друга. Все эти области мне предстояло исследовать постфактум.
Ладно, оставим в стороне наши деловые контакты с Максютой. Как заказчик он был пунктуален в расчетах и, после первого и одновременно последнего конфликта в моём кабинете, всегда оставлял за мной право решать какой материал о его предприятии и как будет подан в газете, где я была главным редактором.
Что же еще я знаю о Максюте? Как и многие, я была в курсе, что для Антона, кроме его предприятия, истинной страстью были охота и рыбалка. Коллекция дорогого оружия не пылилась в специально для этого оборудованной комнате, а всегда была наготове, и гендиректор стройки мог в любой момент послать все к черту и сорваться в тайгу на неделю, а то и на две. Максюта был страстным охотником в прямом и переносном смысле.
Смешно, но получается, что единственным аспектом наших отношений с Антоном, хоть как-то окрашенным моими и его эмоциями, как раз и были его попытки навязать мне роль «охотничьего трофея».
Остается разобраться, почему этот мужчина, не так уж и старше меня, что бы из-за этого лишиться привлекательности, как сексуальный объект, ни на миг не затронул ни одну струнку моей бабьей непредсказуемой натуры ?
Интересненько и в этом стоит покопаться. И так,разберемся. Себя в этом плане «хоронить» мне было явно рано, даже сейчас, а уж тогда… Я обожаю своего мужа, но врать не буду, несмотря на полную гармонию в отношениях с Данькой, судьба- затейница, нет-нет, да подкинет мне встречу неслучайную… И тогда мое сердчишко вспоминает забытые мелодии страсти, тело начинает сладко ныть, а в глазах появляются чертенята, отплясывающие гопак, как однажды заметил мне муж,хитренько подмигнув и кивнул в сторону такого экземплярчика. Встречались и встречаются на моем пути мужчины, способные на несколько мгновений разбудить во мне свободную в своих желаниях женщину, и только разум урезонивал и охлаждал моё намерение покуролесить. При чём мужичок мог и не особо активничать для вызова моих чертенят, а вот Антон, как ни старался, явно не имел ни единого шанса. И вроде у него было все при нём, но явно чего-то главного не хватало даже для того, чтобы стать мне хотя бы другом…
Я задумалась всерьёз. Что для меня главное в личных отношениях? Сначала до-ве-ри-е, потом… Да вот же оно ! У Антона было все, кроме моего доверия. Я не доверяла ни единому его слову или жесту. Я постоянно была настороже, читая его мысли, искусно прикрытые шелухой правильно построенных фраз.
Было нечто насторожившее меня в этом человеке практически с первых секунд визуального знакомства и заставшее играть с ним, а не дружить и держать на почтительном расстоянии. Почему же в моем отношении к нему сквозил просто арктический холод, несмотря на его постоянные потуги растопить эти льды?
Мысль, видимо в подсознании давно ждавшая своего триумфального выхода, озарила мои рассуждения удивительно простой догадкой. Причина оказалась столь очевидной, что доказательств даже не потребовалось.
Меня в людях всегда привлекает искренность. Ложь я просто слышу. Я могла глубоко и страстно увлечься сильным мужчиной, доверяя ему себя безоглядно и, так же искренне и так же самозабвенно, могла любить слабого, нуждающегося в моей помощи мужичка. Все это было неоднократно в моей жизни до встречи с Даниилом. Между моими двумя браками было четырнадцать лет вольной жизни и не один мужчина в ней. Вот только мужчины, которых я пускала в свою жизнь, должны были быть по-настоящему сильными или по-настоящему слабыми. Напускать на себя крутизну, будучи неуверенным в себе, чтобы привлечь мое внимание, или, наоборот, притворяться слабым, чтобы выпросить сочувствие и тем самым так же заполучить меня, для мужчины, добивающегося моего расположения, было изначально делом безнадежным. Я всегда чувствовала фальшь, как любит говорить мой муж, «попой», т.е. когда мозг еще не выдал аргумент, а интуиция уже зажгла желтый сигнал опасности.
Антон не прикидывался слабым, его практически все считали «крутым» мужиком, по крайней мере я никогда и ни от кого не слышала о нем другого мнения, но через эту «крутость» я ясно видела обиженного, растерянного и даже испуганного мальчишку.
Дай, Бог, памяти, после чего же Антон вдруг так раскрылся? Он смутился и пусть на короткий миг, но утратил свою обычную уверенность… Я, как в виртуальной реальности, ясно увидела снова его мгновенный, горящий ненавистью, испепеляющий меня взгляд.
Вот оно! Ощутив, вполне реально холодок внутри, я поняла, что это и есть момент истины. Именно тогда родилось мое недоверие к Антону, раз и навсегда исключившее возможность развития с моей стороны даже дружеской симпатии к нему. Странно, человека уже нет, а моя память до сих пор так живо хранит этот его жуткий взгляд и услужливо вытащила не только его, но и все мои эмоции в тот момент, откопав всё это в своих закромах. Холодок, пахнувший от этого воспоминания, требовал дальнейшего анализа, на который вдруг сразу не осталось ни сил, ни желания. Это теперь я понимаю, что мой внутренний голос в этот момент просто вопил, пытаясь меня предостеречь и остановить. Но я оказалась крепка тем же самым умом, что и остальные 99% человечества, и, стряхнув с себя апатию и навалившуюся вдруг усталость, самозабвенно начала ковыряться в этих своих воспоминаниях!
****
Да, этот мужчина готов был в ту минуту реально физически уничтожить меня. Господи, да что же я такого сделала ? Вроде ничего.
Это было в день нашей первой и абсолютно деловой встречи. В редакцию позвонила секретарь стройки и передала просьбу Генерального директора, что бы именно я, как главный редактор газеты, которой был заказан материал о юбилее предприятия, нашла время встретиться с ним по этому вопросу. Предоплата, уже поступившая на наш счет, говорила об очень серьезных намерениях заказчика и у меня не было оснований отказать руководителю в личной встрече, тем более, что целесообразность проведения ее на предприятии, не вызывала у меня сомнений.
– Проходите, Мария Станиславовна, располагайтесь. – навстречу мне из-за красивого и дорогого офисного стола шагнул невысокий и немолодой, но еще очень способный зажечь дамское сердце, поджарый мужчина. Холеный, в дорогом костюме он умело играл искрами прищуренных темных глаз за стеклами очков в новомодной щегольской оправе. Улыбка выдавала в нем человека, уверенного в своем умении преподнести себя с выгодной стороны.
Побаловав меня прекрасным кофе с диковинными конфетами, приятной беседой о моих литературных талантах и неотразимом женском обаянии, в которых я , исключительно из соображений экономии времени, не стала его разубеждать, Антон Максюта вдруг взял «с места в карьер». Он, видимо, решил, что раз я приняла его комплементы благосклонно, уже пора перевести наши отношения в более интимные, чего-время-то-терять. Сославшись на предстоящее нам длительное и утомительное, с его слов , путешествие по предприятию, он предложил мне пройти в смежную с его кабинетом комнату отдыха.
Я быстро просекла «фишку» и , усмехнувшись, пожала плечами и осталась в кресле:
– Напрасные хлопоты, Антон Васильевич. Я абсолютно не устала, да и пока наслаждалась вашим угощением и беседой, отдохнула впрок. Давайте обсудим формат заказа и пройдёмся по участкам.
Антон молча подхватился из глубокого кресла, походкой мартовского кота проскользил по дорогому половому покрытию вокруг столика, стоящего между нашими креслами, и, взяв меня под руку, легко потянул верх, другой рукой махнув в сторону приоткрытой двери за его рабочим креслом, откуда с самого моего прихода негромко звучали приятные слуху джазовые композиции. В голосе Максюты так же послышались нотки кошачьего урчания:
– Не отказывайтесь, Мария Станиславовна! Мы часто даже не догадываемся, какие приятные вещи пропускаем впопыхах. Поверьте, на слово, я умею доставить женщине наслаждение!
– Антон Васильевич, я уже большая девочка и вряд ли Вы сможете мне показать что-то интересное, незнакомое и полезное для меня, чтобы тратить на это ваше и ,тем более, моё время.
Я решительно высвободила свою руку из внезапно больно сжавших мое предплечье пальцев мужчины и, все еще улыбаясь, но уже с нескрываемой неприязнью взглянула ему в лицо. Реакция Антона на мой презрительный и колючий взгляд оказалась для меня весьма неожиданной, как будто я ударила мужчину, так резко откинул он голову назад. В его глазах смешались обида и недоумение. На мгновение только что уверенный в своей неотразимости и силе мужчина стал похож на растерянного подростка. Он отвернулся от меня и стремительно вернулся в свое рабочее кресло, плюхнувшись в него так резко и грузно, что оно неприятно скрипнуло. Закрыв глаза, Максюта тяжело задышал, будто ему не хватало воздуха и его лицо побагровело. Решив, что человеку плохо, я вскочила с кресла и уже почти добежала до входной двери, чтобы позвать секретаря, как спокойный и абсолютно ровный голос Антона догнал меня на пороге его кабинета.