Марина Мустажапова – Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (страница 45)

Сигурд не торопился. Страх, колотивший его перед поединком с Фафниром уже прошёл. Сейчас рыцарю казалось, что вместо крови по у него по венам бежит азарт и злая радость. Он был уверен, что сил хватит на десяток таких драконов, а уж на сопливого парнишку — подавно.

Ещё секунда, и люди никогда не будут оплакивать убитых у остовов сгоревших домов. Сигурд уже занёс меч над головой драконьего отпрыска, чтобы свершить вековую справедливость, но его остановил истошный женский крик. Такой знакомый голос говорил ему: "Стой!" — и он остановился. Так в детстве кричала матушка, когда на него напал соседский пёс. Он сорвался с цепи и с рычанием бросился на маленького Сигурда. Хьордис отважно бросилась между ними и отогнала собаку. Злобный волкодав испугался силы материнской любви. Поджав хвост, он спрятался в подворотнях.

Всё ещё, не веря собственным ушам, Сигурд оглянулся и… узнал её. На него, не видя ничего от злости, как разгневанная гарпия бежала… его мама.

Сигурд отступил. Ему стало трудно дышать. Невыплаканные детские слёзы комом подступили к горлу и грозились разлиться при любом шевелении. Мамочка! Она жива! Единственное, о чём он мечтал всё своё беспросветное сиротское детство — это вновь утонуть в её тёплых объятьях.

Сигурд готов был броситься к матери на шею и, как ребёнок, расплакаться у неё на груди. Но Хьордис грубо оттолкнула его, решительно заслонив собою зарёванного наследничка.

— Забирай всё, что хочешь и уходи! Не смей прикасаться к моему сыну! — кричала эта чужая, ужасная в гневе и страхе за своего ребёнка мать.

Сигурд обмяк. Это не могла быть его матушка. Он внимательно смотрел на пунцовую от крика женщину, узнавая и не узнавая её. Хьордис расплылась, поседела, подурнела, но не это отличало её от тёплого образа, бережно хранившегося в памяти сына. Столько животной ненависти, сколько было в её, некогда лучистых, а сейчас покрывшихся кровавыми прожилками, глазах, он не видел даже у Фафнира.

"Мама, ты нужна мне. Пожалуйста, не смотри так! Пошли со мной. Мы снова будем вместе, как раньше. Я так скучал…" — кричала полная тоски душа Великого победителя Дракона.

Но упрямые губы говорили иное…

— Сокровища Андвари! — хрипло произнёс Сигурд, — И я уйду, и никогда не потревожу ни тебя, ни твоего… сына.

— Что же! Ты сделал свой выбор!

Хьордис обмакнула палец в, ещё не застывшую, кровь своего мужа — Фафнира и начертила на стене Знак Дракона. После, из складок юбки, она вытащила огниво и подожгла знак. Как только кровавая надпись догорела, огромные камни разъехались в стороны, и перед глазами изумлённого рыцаря открылся вход в сокровищницу Замка.

Скрипнул стул, за ним прошелестел линолеум. Посетитель поднялся и осторожно пошёл к выходу, но самой двери он остановился, и неуверенно помявшись, обернулся. Сигурд, всё так же неподвижно сидел на кровати.

— До встречи… отец… — негромко произнёс Вовчик, уверенный, что тот его не услышит.

Скрипнула палатная дверь. Эхо торопливых шагов раздалось по коридору. Олигарх не шелохнулся. Старый уродец Андвари что-то радостно нашёптывал ему на ухо.

Часть шестая: Сквозь темноту и отчаяние Глава1: То, что будет завтра

Дракон, как неприкаянный, бродил по мрачным галереям Замка — это хотя бы немного помогало ему не сойти с ума от тоски. Книги в библиотеке были много раз перечитаны, а вид из окон никогда не менялся. Даже подземный оазис перестал радовать — Дракон изучил в нём всё от от неуклюжих детёнышей жирафов до пёстрых колибри и листьев на деревьях. Был ещё старый патефон, но все пластинки уже давно выучены наизусть и не вызывали желания послушать их ещё раз.

Дракон перетосковал и успокоился. Гертруда перестала являться к нему каждую ночь. Он думал, что всё ещё любит её, но светлый образ директрисы стал стираться из памяти, как карандашный рисунок под безжалостным ластиком придирчивого художника. Грёзы о серых глазах и тёмно-русых кудрях всё реже вызывали у Сварта те жаркие приливы, как в начале его вынужденного заточения. Но Дракон знал — Гертруда нужна ему, и надеялся, что новое свидание воскресит угасающую, как свеча на ветру, любовь.

Каждую ночь, лёжа в одинокой постели, Сварт хотел снова увидеть свою невесту. Но своенравная директриса не спешила осчастливить его сны своим иллюзорным визитом. Возможно, обидевшись на его долгое отсутствие, она решила, что Дракон обманул её и связала свою жизнь с другим поклонником — более близким и понятным.

Несмотря на острые коготки ревности, Сварт понимал, что с лёгкостью мог бы смириться с выбором невесты, отпустить её и больше не тревожить. Но… У них есть общее яйцо… Оно для Ящера было дороже не только свободы выбора, но и, вообще, всей его бессмертной жизни.

В одну из тёмных и особенно беспросветных ночей к нему пришла Брунгильда. Первая любовь почти не тревожила Дракона с тех пор, как он узнал о том, что его невестой оказалась красавица-директриса. Но в этот раз валькирия была по-особому молчалива. Сварт тоже ничего не сказал ей, он взял любимую за руку и заплакал. При свете дня он прятал свои слёзы за разными масками, но ночью, оказавшись во власти таких реальных, но недосягаемых сновидений, наконец, давал себе волю.

Сегодня он плакал: то ли от горя, что они никогда не будут вместе, то ли от радости, что наконец-то смог дотронуться до несбыточной мечты. Дракон и сам не мог понять, почему слёзы потоками лились из его глаз и не хотели прекращаться.

Брунгильда молчала. Она всегда была взрослее и твёрже. Но Сварт помнил, как, однажды, в осеннюю ночь, обессиленная, она заснула у него на плече, пока он кончиками пальцев запоминал любимые черты. Даже через сотни лет его Брун для него осталась всё той же: прекрасной и недосягаемой. Тогда её еще не уродовало проклятое бельмо.

Сейчас Дракон бы полжизни отдал за то, чтобы навеки стереть его с лица любимой. Но в ту ночь наивный мальчишка думал лишь о том, что он счастлив и, что это счастье будет длиться вечно.

Под утро Брунгильда исчезла. Остался лишь лёгкий след на простынях, там где лежала его рука. Дракон не удивился — это лишь сон, и не стоит ждать от него невозможного. Но любимая пришла и на следующую ночь тоже.

Сварт засыпал. После изматывающего в своей монотонности дня, он хотел лишь одного — провалиться в чёрную дыру и провести в ней всю ночь до рассвета. Но стоило лишь ангелу сна расправить над ним свои невесомые крылья, как послышались быстрые шаги.

Его Брун вошла решительно, словно опаздывала по выжным делам, и села на то же место, что и вчера. Дракон улыбнулся — сегодня ему не хотелось плакать. Любимая улыбнулась в ответ.

— Пошли со мной, тебе нужно это увидеть, — сказала она и протянула руку.

Сварт накрыл её ладонь своей и утонул в сером водовороте. Он вынырнул из бесконечной мутной воронки в самой чаще леса. Ящера завертело так, что выплыв на поверхность, он по-звериному отряхивался, держась, за поваленное грозой дерево. Рядом росла раскидистая рябина. Откуда только она здесь взялась? В этих лесах никогда не водились такие деревья.

В последний раз тряхнув всё ещё звенящей головой, Дракон огляделся. Лунная ночь. Зимний лес. Заснеженные деревья в безмятежном покое. Под дальней сосной мелькнула лисица. Она махнула бурым хвостом и исчезла в сугробах. Брунгильды рядом уже не было, и неясно, что же такое она хотела ему показать.

Послышался тихий шорох, за ним слабый стон. Дракон напрягся, чутким слухом стараясь понять, откуда доносятся звуки. Вдруг он увидел, как прямо под его ногами зияла дыра. Не эфемерная, а самая настоящая, глубоченная, медвежья яма, в которой было так темно, что даже невозможно рассмотреть дно.

Наконец-то острое драконье зрение уловило движение: в самом низу, на дне ямы был кто-то живой. Сварт оцепенел. Ему не нужно было видеть, чтобы знать — это была она.

— Брунгильда! — крикнул он в яму, что было мочи и сразу же почувствовал, как его снова подхватывают серые воды.

Задыхаясь, он очнулся в своей кровати: сквозь пыльное окно всё так же светила луна, ветер завывал в каминных трубах, от разгорячённого тела поднимался пар — в спальной было до жути холодно. Рядом по прежнему сидела Брунгильда и улыбалась. Тонкая струйка крови стекала по её виску на бледную щёку.

— Ты всё равно не успеешь. Так стоит ли пытаться? — она грустно улыбнулась и дотронулась до его щеки, — Просто знай, что я всё ещё…

И исчезла, так и не успев договорить.

Так стоит ли пытаться? Да, чёрт побери! Даже, если это будет последнее, что он сделает.

Дракон подскочил на жёстком ложе. Он уже давно привык к его иезуитскому комфорту, но иногда, после пробуждения до жути ломило рёбра.

С Брунгильдой что-то случилось. Лесной отшельнице нужна помощь, и никому неизвестно о её беде. Кроме него.

Сварт бросился к окну — рассвет ещё окончательно не вступил в свои права, но тонкая полоска зари уже забрезжила над горизонтом. Наспех схватив попавшуюся под руку одежду, он выбежал на улицу. Быстрее было бы лететь, но памятуя свой последний вылет, Дракон не решился менять обличье. Он рывком распахнул калитку в крепостных воротах. Прошло уже много дней, и Ящер надеялся, что Замок сменил гнев на милость и позволит ему беспрепятственно сойти вниз. Истошно прокаркала разбуженная ворона, в лицо Ящеру ударил пронзительный ветер, а внизу чернела бездна — старый каменный мешок не собирался его прощать.