Марина Мустажапова – Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (страница 3)

А до секса у Гертруды Петровны доходило совсем уж редко. И он тоже был не того качества, на которое она рассчитывала. Поэтому, после ночи любви она, как правило, отшивала совсем уж отчаянных, не испугавшихся интеллектуальной беседы.

Но, когда девушка совсем уже разочаровалась в мужчинах, как из ниоткуда, неожиданно появился он. Нет, не так! Появился Он!

Роберт Олегович представился археологом, искавшим на местах предполагаемых средневековых сражений сохранившиеся артефакты. Гертруда Петровна питала слабость к средневековой истории и к умным мужчинам. А Роберт, к тому же, был еще и чертовски красив: высокий, спортивный брюнет, с правильными чертами лица и смуглой кожей, выдававшей в нём испанское происхождение. В общем, девушка решила, что она выиграла джекпот по случайно купленному в переходе билету.

Секс с ним тоже был умопомрачительным. Долгое время Гертруда Петровна наивно полагала, что оргазм, как и таинственные миллиардеры-наследники — это выдумка сочинителей дамских романов, а в реальности его не существует. Но Роберт Олегович с легкостью доказал обратное. Руками, губами и языком он вдоль и поперек исследовал её тело и творил с ним такое, что все ночи напролёт они исступлённо занималась любовью и не могли насытиться друг другом.

После встречи с ним Гертруда Петровна преобразилась. Она чаще стала распускать волосы, надевать красивые платья и улыбаться. Коллеги с трудом узнавали ее, и завистливо шушукались за спиной. Подруги плакали от радости: «Наша Герка наконец-то мужика себе нашла». А у самой Гертруды за спиной выросли крылья: она порхала над землёй от счастья.

Со свадьбой влюбленные решили не спешить, но через две недели знакомства Роберт Олегович переехал к своей возлюбленной, и сексуальная жизнь Гертруды Петровны приобрела регулярный характер. Но больше всего ее радовало, что любимый неприхотлив в быту и, к тому же, проявляет живой интерес к её работе.

Уже десять лет, как она служила директором Краеведческого музея, в который по доброй воле никогда никто не приходил, не интересовался его экспонатами, а экскурсии заказывали только подневольные директора школ, садиков, да детского дома — не Третьяковка, поди, чтобы туда ломиться. Денег на содержание музея тоже почти не выделяли — что там содержать, кроме старого тряпья и деревяшек? И совершенно напрасно!

Под темными сводами музея, среди грозных фотографий передовиков производства и макетов тракторов, существовали поистине уникальные экспонаты: доспехи средневекового рыцаря; украшенный уникальной гравировкой и драгоценными камнями меч, по слухам принадлежавший самому Сигурду; и старинная карта с загадочными надписями на древнескандиавском языке. За меч и карту коллекционеры, в том числе местный главный меценат музея, олигарх Одинцов, обещали Гертруде Петровне тысячи долларов, но она была непреклонна в своём желании оставить раритеты собственностью государства, хотя официально подтверждать их уникальность не спешила. У самого музея на это не было средств, а государство тоже не спешило выделять гранты на благое для себя дело.

Роберт Олегович каждый день приходил в музей, читал письма фронтовиков, бережно вытирал пыль, скопившуюся на швейных машинках и полевых котелках, и ласково причёсывал чучела животных. Доспехи рыцаря жених директрисы начистил так, что они едва не сожгли подшивку журнала «Работница» за 1978-ой год, отразив лучи солнца от сияющей брони. Делал он это с неизменно счастливым видом. И всем окружающим без слов было ясно: этот человек предан своему делу почти так же, как и любимой Гертруде Петровне.

Два месяца Гертруда летала на крыльях счастья. В сентябре наступила кульминация их с Робертом отношений: он приготовил шикарный ужин и купил шампанского. Когда ужин был съеден, а шампанское выпито, археолог упал на колено и сделал возлюбленной предложение, надев на палец колечко с бриллиантом. Дальше была бурная ночь с многочисленными оргазмами. А наутро любимый исчез. Вместе с ним пропали меч и карта: к счастью, это были копии — оригиналы хранились в запасниках музея.

Гертруда Петровна долго не могла поверить, что ее возлюбленный причастен к краже экспонатов. Она пыталась вычислить настоящего вора по записям с камер видеонаблюдения, но в ту ночь они почему-то не работали. Несколько дней она безуспешно искала Роберта сама и, совершенно отчаявшись, обратилась за помощью в полицию.

То, что Гертруда там узнала о своем любимом, повергло в шок неокрепшую психику провинциальной интеллигентки. Оказывается, ее жених никакой не археолог с испанскими корнями, и даже не Роберт Олегович, а необразованный цыган Андрей Романов, дважды судимый за кражу и мошенничество.

Но Гертруда Петровна не поверила. Ее не убедила даже фотография Роберта в базе данных местного отделения полиции.

В голове у женщины выстроилась своя неоспоримая версия исчезновения возлюбленного: он пытался спасти меч и карту от воров, но бессердечные грабители похитили героя вместе с музейными экспонатами. Скорее всего, они замучили и убили Роберта Олеговича, а его красивое, бездыханное тело выкинули где-то в придорожной канаве.

Вскоре Гертруде Петровне пришли оповещения из банков, где говорилось об оформленных на её имя и под залог её квартиры кредитах, общей суммой десять миллионов рублей. Тогда-то ей и пришлось поверить во все, что рассказали о Роберте в полиции.

Гертруда стойко перенесла и эту новость. В конце концов, у неё есть дорогущее кольцо с огромным бриллиантом — оно то и покроет все долги. Но через пару дней кольцо стало оставлять зелёную полоску на пальце. С нехорошими предчувствиями женщина понесла его к оценщику. Он подтвердил, что драгоценность — простая бижутерия, а бриллиант такой же фальшивый, как их с Робертом отношения.

Гертруда Петровна впала в уныние. Ничего не привлекало её и не радовало. Пару раз она собиралась шагнуть за парапет моста по пути на работу. Женщина подходила к самому краю и, не мигая, всматривалась в тёмную воду. Казалось, стоит только сделать шаг, и все проблемы окажутся позади, а останется лишь покой и умиротворение. Гертруда уже заносила ногу над бездной, но каждый раз что-то останавливало её. Наверное, какие-то незаконченные дела ещё оставались на этом свете.

Через месяц у Гертруды пропал аппетит, и, взяв больничный, она перестала выходить из дома. Сутками лежала на кровати без еды и воды, не в силах пошевелиться. Всегда сияющая чистотой квартира сейчас была похожа на приют для бомжей, а когда-то любимые хозяйкой комнатные растения пожухли и пожелтели. Ещё немного, и наша героиня окончательно довела бы себя до голодной смерти или другого серьёзного диагноза. Но, когда казалось, что жизнь закончена и не видно проблеска света в конце тоннеля, в её захламлённую квартиру ворвалась Антошка, как пример того, что добрые дела не проходят бесследно.

Глава 4: Антошка

Судьба не любила Антонину.

Она наказала девочку ещё до рождения, когда по дороге в роддом её родители разбились на машине. В больнице врачи экстренно приняли роды у полумертвой матери, которая, прежде чем заснула навеки, успела только дать ей имя — Антонина.

Потом она немного жила в маленьком селе с бабушкой, звавшей ее Тонька. Бабушка спилась с горя и быстро сгорела, но перед тем успела спалить их крошечный домик.

Когда единственной родственницы не стало, и Антонина осталась совсем одна без жилья и родственников, в её жизни появилось "государство", и определило девочку в детский дом. Там, не привыкший к любви и ласке ребенок, не испытывал особых трудностей: сыта, одета, в тепле. Что ещё нужно для хорошей жизни? Только доставучие домовские дети переиначили ее красивое имя в «Тошка — Антошка — Курносая картошка». Со временем всё лишнее отпало, и осталась только одна кличка, которая намертво к ней прилипла.

Неделю назад Антошка выпустилась из детского дома. Она уже успела переночевать у всех своих знакомых, и сейчас просто шла по городу. Ей некуда было податься. "Государство" сказало, что квартира не положена, так как по документам за ней до сих пор числится обгоревший остов бабушкиного дома в далекой деревушке. А значит, какая-никакая, но жилплощадь имеется. Работы у неё не было, а небольшие деньги уже растаяли, не выдержав соблазнов городской жизни.

Девушка бесцельно шаталась по улицам, не зная, где переночевать на этот раз. Она уже начала присматриваться к ближайшим мостам, когда, вдруг, набрела на местный Краеведческий музей.

Ноги сами завели Антошку внутрь. Вначале она застыла от обрушившейся на неё красоты и величия, а после бездумно бродила по залам, словно под гипнозом. Музейные экспонаты — пыльные свидетели чужих, давно прожитых жизней притягивали её, как магнит железную стружку. Особенно Тоню заинтересовала старинная карта, с надписями на непонятном языке. Она тотчас пожалела, что всегда отлынивала от музейных экскурсий, которые регулярно устраивали воспитательницы.

Девушка до вечера бродила среди экспонатов. Когда настало время закрытия и смотрители начали запирать галереи, Антошка спряталась за пыльными занавесками в самом дальнем из залов. Ей так понравился в музее, что она решила остаться здесь навсегда.

Гертруда Петровна нашла, свернувшуюся в клубочек Антошку, на полу за бархатной гардиной. Она давно следила за этой странной девочкой по камерам видеонаблюдения и видела, как она обошла все залы и бесследно пропала в Скандинавском. Сейчас директриса смотрела, как незнакомка, которую она приняла за воровку, крепко спала, сладко посапывая веснушчатым носом. Гертруда умилилась, ей было жалко будить необычную посетительницу, но оставлять посторонних на ночь строго запрещалось правилами музея, да и спать, сидя в пыльном углу за, не очень-то удобно.