Марина Мустажапова – Горячее сердце Дракона Книга первая: Между Добром и Злом (страница 17)

Брунгильда затушила папиросу, выбросила окурок в печь и медленно повернулась.

— Я рада за тебя, — сказала она, почему-то не глядя Дракону в глаза, — Наверное, ты прав, что не боишься каждый раз начинать всё заново. Но, если ты так сильно любишь её, то почему не отнесёшь в свой в Замок?

Сварт пожал плечами, ему было стыдно признаться в том, что Грозный Ящер боялся похитить женщину только потому, что не был уверен в её чувствах. Или в своих? Хотя, оказалось, Брунгильде вовсе не нужен был его ответ.

— Мой тебе совет, Дракон: раз ты по-настоящему любишь женщину, то никого не слушай и ничего не бойся — хватай любимую в лапы и неси в Замок. Иначе, ты рискуешь потерять её навсегда.

Сварт криво усмехнулся. Если бы валькирия сказала это пару веков назад, он был бы самым счастливым существом на свете. А сейчас… Сейчас уже поздно. Жизнь сложилась так, что теперь ему нужно услышать те же слова, но уже от другой женщины.

— А как там твой бывший? Давно не показывался? — Сварт спросил это немного более колко, чем того требовали обстоятельства.

— Который из них? — валькирия на секунду сделала вид, что не понимает, о ком речь, но разглядев что-то острое в глазах Ящера решила не шутить дольше, — Ты про Сигурда? Он же давно пропал.

— Да. Он всех нас здорово подставил тогда. До сих пор расхлёбываем большой ложкой. Но он — жив. Я это чувствую, — Дракон массировал виски кончиками пальцев, стараясь унять ноющую головную боль, начавшуюся так некстати.

— Я давно не виделась с Сигурдом. Ты же знаешь — мы плохо расстались. Кольцо Андвари совсем развратило его и вконец испортило характер. С тех пор, я не хочу иметь с ним ничего общего.

Брунгильда снова закурила. Её рука, держащая папиросу мелко подрагивала. Дракон чувствовал воспоминания явно причиняли ей боль, но ничего не мог поделать. Если бы он смог ещё раз обнять её, то стал бы самым счастливым среди смертных и бессмертных.

На этом они решили прощаться, снова пообещав себе похоронить всё недосказанное и не забытое. Уже в который раз…

Дракон донес Гертруду до одной из остановок в пригороде. Добраться до места было непросто, ему пришлось нести свои вещи, скарб Гертруды и её саму несколько десятков километров. Хорошо, что Брунгильда помогла собираться в дорогу: она — мастерица из ничего создавать хитрые приспособления.

Прилетев на место, Сварт вызвал скорую и подождал, пока та приедет. Когда врачи и прохожие зеваки окружили Гертруду, он мысленно попрощался с ней и со спокойной совестью улетел — теперь его невеста в надёжных руках.

Невеста…

Так приятно называть так кого-то. Пусть даже мысленно.

Путь до Замка занял больше времени, чем обычно. Сварт плохо себя чувствовал и несколько раз приземлялся, чтобы отдохнуть. Видимо сказывалась вчерашняя усталость и переохлаждение. Наконец добравшись до дома, он с трудом принял человеческое обличье и отказавшись от ужина лёг спать.

Едва добравшись до кровати, Дракон упал на неё и провалился в забытьё. Всю ночь его бросало то в жар, то холод, тело тряслось, как под высоковольтным напряжением. Временами, сознание покидало его, но, возвращаясь, оно рисовало причудливые образы. Сварт видел то Гертруду, то молодую Анастасию. Они были близки и осязаемы. Он звал их — они приходили и оставались с ним. Их поцелуи были горячи, а ласки нежны и исцеляющи.

Последней пришла Брунгильда. Она нежно дотронулась до его лица и поцеловала. Дракон приготовился. Он знал, что сейчас умрёт, но даже не подумал прекратить этот такой желанный и безумно чувственный поцелуй. Он не понимал, как ему удавалось сдерживаться рядом с ней всё это время. Грустно, но страх смерти, всё-таки победил желание любить и быть любимым.

Но он не умер. Ничего страшного не случилось. В этом тревожном, обманчивом забытье Дракон был по-настоящему счастлив.

Глава 8: Табачок — врозь

Тоня не находила себе места. Вот уже больше суток Сварт почти не появлялся в Замке. Он где-то пропадал с Гертрудой и даже не думал о ней. Не пытался найти её, чтобы обмолвиться хотя бы словечком. С утра Дракон снова улетал, не пожелав ей доброго утра и не спросив, как дела. Связавшись с Гертрудой, он окончательно забыл про Тоню. Нужно с этим что-то делать. Пока на стало слишком поздно.

Внезапно Тоня поняла, что почти не беспокоится о Гертруде Петровне — лишь иногда шевельнётся тревога, и снова надолго замрёт. Она оправдывала это тем, что Дракон и без неё сделает всё возможное и не возможное, чтобы спасти жизнь Гертруды, и сейчас она в надёжных руках. Но, на самом деле, все Тонины мысли занимала дикая ревность к подруге, и безграничная любовь к Сварту. Поэтому ей не было дела ни до чего иного. И въедливая ревность всё чаще шептала ей: здесь что-то нечисто, не зря он побледнел, как медицинская марля, увидев Гертруду на камнях. А любовь вторила, что Дракон должен принадлежать только Тоне, даже если он сам, пока, этого не хочет.

«Нет! Дружба дружбой, а табачок — врозь. То есть парень — врозь. Я никому его не отдам! Даже Гертруде Петровне!» — решила девушка и принялась строить план того, как окончательно обольстить и влюбить в себя Ящера.

К Антошкиному счастью в Замке была огромная гардеробная, битком набитая одеждой, оставшейся от прошлых принцесс. Неизвестно почему, но Сварт не решался выкинуть это пыльное, пожелтевшее тряпьё и хранил его как память. Тоня же, за неимением другого развлечения, начала использовать давно вышедшие из моды шелка и кринолины для забавы. Она наряжалась в смешные, старомодные платья и представляла себя то светской дамой, то фрейлиной, а иногда даже самой королевой.

Внимательно осмотрев весь гардероб, Тоня выбрала немного посеревший, но всё же красивый шёлковый, кружевной пеньюар, хорошо сидевший на ее округлой, девичьей фигуре. Девушка не знала, кому он принадлежал: возможно, Анастасии — последней принцессе и любимице Дракона, а может быть, другой девушке. В конце концов, на это Тоне было всё равно: она была из тех, кто не ищет недостатков у временных союзников. Покрутившись перед зеркалом, Антошка ещё раз убедилась, что этот пеньюар — самый лучший выбор для задуманного предприятия, и пошла в наступление.

Дракон, как обычно, вернулся поздно: ни с кем не говорил и не ужинал. Он прямиком пошёл к себе в комнату и больше из неё не показывался. Девушка решила, что действовать нужно сегодня. В любовных делах, как на войне — промедление смерти подобно.

Когда минула полночь и все в Замке уснули, Тоня тихо пробралась в покои Сварта. Начитавшись любовных романов, где строптивые красавцы, сначала были холодны, как лёд, а после обязательно влюблялись в преданных им женщин, она решила этой ночью соблазнить Дракона. Бедная, наивная девочка планировала сначала станцевать призывный танец. Этим она рассчитывала вызвать бурю неконтролируемого желания у объекта своей страсти, а дальше, как карта ляжет.

Реальность же редко подчиняется планам простых смертных. Когда Тоня проникла в спальню там было тихо и темно. Покои хозяина Замка были обставлены по-спартански: ни тебе балдахинов с рюшами, ни шёлковых ковров с мягким ворсом, ни удобных диванов. Прямо на каменном полу стояла прямая, как доска, деревянная кровать, на ней, выпрямившись в струну и запрокинув голову на жёсткой подушке, лежал Сварт. Его кадык выпирал на вытянутой шее. Мужчина шумно дышал, что-то бормотал во сне и иногда надрывно кашлял.

Тоня пару раз позвала Дракона по имени, но он никак не отреагировал на её голос. Тогда она поняла: призывные танцы на сегодня отменяются. Объект её страсти не реагировал на звук.

Антошка смекнула: пришло время действовать нахрапом. Она улеглась рядом со Свартом на кровати — мужчина не шелохнулся. Сначала девушка решила, что он просто крепко спит, но приглядевшись, поняла: Ящер метался в лихорадке, его лоб покрылся испариной, а тело напоминало раскаленный металл. Тоня вспомнила, каким безжалостным и страшным Дракон был совсем недавно, во время поединка, и ужаснулась тому, какой беззащитный и уязвимый, он лежал перед ней сейчас.

Тоне стало жалко Ящера тем щемящим состраданием, каким жалеют больных детей и бродячих животных.

— Бедный, мой бедный, несчастный больной Дракон, — шептала она, целуя его потное горячее лицо и обтирая его рукавами.

Неожиданно мужчина откликнулся на её голос. Он неуклюже обнял девушку и ответил на её робкие поцелуи. Тоня даже ее поняла, как она оказалась внизу, под Свартом, во власти его властных рук и умелых губ. Теперь она тоже горела вместе с его воспалённым телом. Глупышка понимала — это всё не всерьёз, но была рада даже такой близости. Она боялась, что Дракон придёт в себя и снова оттолкнет её. Но он не очнулся.

Сварт называл Тоню то Гертрудой, то Анастасией. Она терпела, и каждый раз с ещё большей страстью, без остатка отдавалась ему в ответ. А потом появилась какая-то Брунгильда, и Дракон изменился — стал нежнее, тише. Тоня чувствовала, как он хочет её… Или ту, кого в лихорадочном бреду видит рядом собой. Но для неё это уже не имело значения.

— Ты поправишься. А потом, всё поймёшь и… выберешь меня, — бессвязно шептала она, взбираясь на него возбужденного и вздыбленного — Я ведь так тебя люблю! Моей любви хватит на нас обоих. И ты тоже меня полюбишь! Мы будем вместе…