Марина Мищенко – За Северным полярным кругом. Дневник 1983-85 годы (страница 8)
Птица-Чёрт
Летали, кричали, садились крупные птицы. Вдали виднелись утки, пробегали лемминги.
Еще больше, до несколько сот метров, оттаяла часть побережья Хатангского залива. Немного побродила там. Увлекшись созерцанием воды, я оказалась под нависшей лавиной снега и тут же подкорректировала маршрут, обойдя опасное место сверху.
Заглянула в скрадок (он сейчас необитаем). Это небольшое укрытие, где охотники поджидали перелет гусей на Таймыр. Скрадок представлял собой деревянный ящик размером 2м х 1,5м х 1,5м и с четырех сторон с окнами 30 см х 20 см вход сверху Внутри деревянные нары, буржуйка и подобие столика. Рядом со скрадком – тазики, чайники, остатки костра – всё просто.
Маршрут этого дня был таким: по берегу Хатангского залива в сторону моря Лаптевых. Обошла стороной воинскую часть до места, где в прошлый раз ела огурцы, и через косу – домой (10 – 12 км).
По дороге забралась на маяк – оглядела окрестности – тундра бурая, небо свинцовое с северо-врстока и желто-бело-синее с облаками по другим сторонам. Солнца не видно. От моей позапрошлой стоянки (где подкрепилась взятыми с собой огурцами), спустилась к морю Лаптевых, где плоские крупные камни, а между ними – много сердоликов. И, огибая болотце, пошла по направлению к ближнему приводу (БПРМ). Тут-то меня и накрыл сначала сильный порыв ветра, затем исхлестал снег. На берегу, когда снег прекратился, вновь появились птахи с желто-бежевыми ножками и клювами.
Вернувшись домой, занялась приготовлением еды, гербарием и прочими делами – не заметила, как наступила половина второго ночи следующего дня.
4—5 июля выходные
6—7 июля работала
7 июля.
Вечером пекли блины. Перед началом этого действа из двух банок сухого молока с закваской и двух литров воды сделали творог (испекла творожники). Оставшуюся от творога сыворотку и использовали для блинов. Еще добавили два яйца, масло и муку – получилось здорово.
. 8 июля.
В выходной, пошла на прогулку. За мной последовали четыре собаки из стаи нашей двухэтажки.
Я, гуляя, собирала щавель, и они бегали резвились. Путь обратно оказался проходящим через территорию других псов – и они напали. Конечно, с такой большой свитой псов нужно было обойти поселок по берегу, но я сплоховала… и вышла драка между местными собаками и теми, что пришли с территории двухэтажки вместе со мной. Это было нечто дикое. Дрались не на жизнь, а на смерть – собаки это делали всерьёз (жаль, что заранее не предвидела такого оборота дела). Зато на всю жизнь запомнила, как рьяно охраняют границы своей территории своры четвероногих.
Подумалось в связи с этим, что когда мы нетерпимы к инакомыслящим или сами нарушаем порядок соседей, не становимся ли невольно недоразвитыми людьми? Не опускаемся ли на ступеньку ниже в эволюционном развитии?
По телевизору показывали «Овод» три серии – трагедии отца и сына, теории и жизни, долга и добра. Меня осенило – это же про отца-бога и бога-сына: отец-Бог – Монтонелли, а сын – Артур. Второго распяли за человеческие грехи, а, первый, не в силах этого вынести, погиб. Возможно ли свершение наподобие описанного Войнич, на небесах? Чтобы пережить страдания и выжить человеку (в данном случае Монтонелли), надо быть лишь Богом. Он сам отдаёт сына в лапы смерти, а обвиняет других – духовный долг ставит выше собственной жизни, её продления. Долг выше личного счастья, служение людям – вот нравственный идеал, вот проповедь. Э. Войнич высмеивает не религию, а греющих возле неё руки, гневно клянет любую человеческую ложь во имя чего бы она ни была придумана – ей нет оправдания – всегда её порождение обречено на мучение и несчастье.
Тоненькая, но какая выстраданная повесть. После окончания фильма всю ночь просидела над книгой. Думала о себе, о бабушке, о матери, об отце, о брате. Просто думала.
10 июля.
Рабочий день.
Ребята, прилетевшие с острова Преображения, подарили настоящее свежее яйцо кайры. Птицы Крайнего Севера, похожей на маленького пингвина. Такой птицы на Косистом нет. А на штемпелях полярной станции Преображения изображены птичий базар кайры и сама птица, морж и медведи.
Яйцо интересное – цвета зелёнки с черными черточками и точками наподобие малахита размером с 2,5 -3 куриных яйца (по форме острее) – его содержимое съела, а в само яйцо залила парафин. Красивый сувенир получился!
Охота на уток
После работы получила приглашение погулять по косе.
Меня не часто балуют подобными приглашениями. Согласилась и оделась с одной стороны нарядно, с другой – по-походному: джинсы, пальто и туфли.
Пошли. Ветерок западный метров 5 в секунду. Прохладно. Льдины ходят. На косе стали знакомиться с соседями. Я ещё не знала, что впервые попаду на охоту на уток.
На самом острие косы уже горело два костра – поселковских человек 5, а метрах в 30 от них – вояки, и вскоре на ГТС-ке приехали их жёны.
Постреляли по банкам немного – и я вместе со всеми. И даже, на удивление, один раз попала точно в цель (но только один раз!).
Утки летели косяками, – и все – через уголок косы. Стреляли с 20-ти метров и ближе – в упор. Собаки лаяли и лезли в воду, вернее, перескакивали с льдины на льдину за ранеными и подбитыми птицами. Раненая птица сразу отлетала от косяка, снижалась и опускалась на воду. Один пес с подбитой лапой – Генька (Генерал по полному имени), относительно невысокий для местных собак, но крепкий, жилистый, сидел и внимательно смотрел туда – откуда появлялись утки, а летели они с ого-запада на северо-восток – и лаял, замечая очередную партию, не находя себе место от возбуждения. Тут же у костров готовили дичь и ложились (для стрельбы) при первом же крике «Утки!». И, конечно же, немножко «вмазывали» (т.е. выпивали).
Зрелище потрясающее: толпы уток, гонимых зовом природы, летящих в одном направлении ровными шеренгами-бусинками. Заметив вовремя нашу засаду, стремятся отклониться в сторону, однако их маршрут лежит строго через узенькую косу. Подстрелили двух. Из них одну тут же съели с хреном и пряностями – вкусно.
12 июля.
Было всё: прогулка по косе с возвратом по берегу. Море беспокойное – нанесло льдов. Впервые заметила бело-серых чаек. Птички умолкли. На окне зацвели помидоры – два цветка. Ми-8 пролетел вечером надо мной.
13 июля.
Дождь, туман, вечером прогулка с Кешей. Нанесло льды, море спокойное, ветер лишь в поселке и на косе. Причал разбит – вздыбился, толщина льда до 1,5 метров.
С утра было пасмурно, дул ветер. С 16 до 21 часов была в тундре. За два дня перед этим дул западный ветер, и в залив, уже на 50 метров от берега, очищенный ото льда, нанесло льдин. Разворотило причал. Льдины, выброшенные на берег (некоторые) в толщину достигали 1,5 м – почти с меня. Цвет их бесподобен: бело-фисташковый, чисто зеленоватый и небесно-голубой, причем, слоями. Лёд повыбрасывало на берег, перевернуло гальку, так что добыча сердолика шла успешно – теперь его уже можно сортировать.
Увязался (в тундру) за мной Кешка. Кешка – большой мохнатый рыже-серый пес начальника АМСГ Наташи Ш.. С этого момента он добровольно стал постоянным моим спутником в этих прогулках. Поэтому пришлось скорректировать маршрут прогулки так, чтобы не заводить его на территорию других собак, то есть выбирать его (территорию) или нейтральную. Конечно, хлопотнее, но с собакой веселее.
Кешка.
Откуда-то он выволок куропатку, отдавшую концы, по всей видимости, недели две назад. Маршрут был таков: коса через пристань, затем берег Хатанского залива и через локатор, пересекая тундру, по косе обратно, то есть вокруг поселка и в/части, по берегу шли у самой воды. Когда шли со стороны бухты Кожевникова, все было как-то обычно, но, когда вышли на берег Хатангского залива, стало немного боязно – я поняла (воочию увидела), как обрушивается берег – он подмывается – сверху стекает с водой. Гаечный пляж частенько был покрыт коркой льда, на которой глубиной до 30 см тянулось наподобие лавы, земляное месиво, обильно намоченное и движимое водой. Там, где подтаивали линзы льда (снизу это было видно хорошо), тундра проваливалась – оседала, и тонкий наст земли трескался, лопался и обрывался, казалось, в бездну.
Я смотрела снизу вверх на «лаву» подтаявшей земли, срывы в бездну – все это рядом в нескольких метрах от меня, застывшее и одновременно медленно поглощающее всё и вся.
На обвале берега видны линзы вечной мерзлоты
Кешка прыгал по льдинам, забегая вперед. За ним попробовала прыгать по льдинам и я, найдя, что так гораздо безопаснее передвигаться, чем у подножия месива воды, льда и земной тверди..
Раньше слышала о каменном угле, что выходит на поверхность, а сейчас в обрывах берега видела его пласты, схожие со слежавшимися деревьями, которые рассыпаются подобно пеплу, Вода здесь подмывает уголь – это верно. Глядя на это, чувствуешь связь веков, да и смерть представляется естественным продолжением (не завершением) жизни. Только жизнь – это для индивида (как минимум), а смерть – для всех – твоим телом и душой могут подкрепиться, а, истлев, она может стать драгоценным минералом или ценной находкой будущего археолога. Все просто, ты рождаешься жить для себя, потом обеспечиваешь жизнь другим – это у животных, а у человека несколько иначе. Живя, человек должен существовать для других, так как тело его люди не съедят (за очень редким исключением), а душа его превратится в «золото» и дела. Да и съест ли его тело природа – не столь важно, так как в пищевой цепочке природы роль тела человека важностью не отличается. Славяне вообще ритуально тело сжигали, чтобы помочь душе освободиться.