Марина Михайлова – Персефона для Аида (страница 8)

— Миссис Линда велела мне вас кормить и обеспечивать всем необходимым, пока они с мистером Картером в отъезде.

Поднос с картофельным пюре, мясом и зеленым горошком приземлился на письменный стол. Тут же было пару тостов, сыр, масло и кружка с дымящимся чаем от которого пахло мятой.

Я сглотнула. Оказывается, я голодная. Поднявшись с постели уселась за стол, женщина стала менять постельное бельё. Она так ловко всё делала, а я вот ненавижу возиться с пододеяльником.

— Я Эмили. — представилась я, отхлёбывая из чашки сладкий чай.

— Я знаю — улыбнулась женщина. Она смотрела на меня немного изучающе, но с добротой. Крапинки в её глазах добавляли ей миловидности.

— Простите, Мария, а миссис Линда не сказала, когда они возвращаются? — аккуратно я прощупывала почву с помощью нового человека.

— Конечно, через три дня. И она попросила напомнить вам, Эмили, что лучше не выходить из комнаты и не пытаться покинуть дом самостоятельно.

Пухленькое лицо женщины внушало мне доверие. Этакая тетушка, которая обо всех заботится и всех любит. Я стала есть, Боже как вкусно. Для меня так давно никто не готовил. В последний раз это была стряпня моей бабушки.

— Да, да, конечно, я помню… Агрессивные братья Хелст — откусывая тост, пробубнила я себе под нос.

— О, ну что вы! — всплеснула руками Мария — они хорошие ребята. Красивые, добрые! Все очень похожи на отца, кроме Рида, он похож на миссис Линду. Очень похож.

— А какие они? — от скуки и любопытства я продолжала выпытывать все новую информацию у болтливой прислуги.

— Хантер старший. Он высокий, как и всё братья. Самый сильный. Мой любимчик, я его растила вместе с мисс Линдой. У него светло — русые волосы, почти как у миссис Хелст, но немного темнее. Ему чуть больше тридцати, и он наследник своего отца.

— Он женат? — даже как — то нагло спросила я, сама, не ожидая того. Любопытство было сильнее меня в эту минуту. Что — то не припомню за собой раньше таких выпадов.

— О нет! Его жена…. Её нет в живых. — Мэри как — то нервно дернулась, опустила глаза и стала разглаживать руками и без того отглаженную ткань фартука.

Что — то в её лице натолкнуло на мысль, что это не самая лучшая тема для разговора. Но это любопытство! Вилкой я задумчиво катала пару горошин по тарелке. Мне хотелось знать, что же не так с этим старшим братом. Да и с остальными, судя по всему. Ортон пугал и интересовал одновременно. Но в первую же минуту я поняла, что это не его я слышала сквозь беспамятство.

— Да почему все так избегают темы его жены — недоумевала я

— Это не мое дело, Эмили и тем более не твоё, прости. — она наконец оторвалась от своей одежды — Хантер хороший парень и не заслужил такой судьбы. К сожалению, больше я сказать ничего не могу. После смерти жены Хантер замкнулся в себе. Живет один и больше ни с кем не встречается насколько мне известно. Вся семья очень переживает за него. Иногда, когда хозяев нет дома, он наведывается сюда. У Хантера натянутые отношения с отцом…

Всё ясно. Мрачное пятно в истории их семьи.

Надо же богатые тоже плачут — как — то невесело съехидничала я про себя. Имея много у некоторых едет крыша. Всё это пронеслось в моих мыслях быстрее ветра, но в слух я только сказала:

— А второй, Ортон кажется? — слукавила я.

— Да, он женат на Элис. У них есть сын Дилан. Но жена Ортона никогда не приезжает сюда.

— Почему?

— Не знаю — пожала пухлыми плечами Мария, но я видела, что она что — то недоговаривает. Меня понемногу начало это напрягать.

— А вообще Хантер и Ортон очень похожи друг на друга, но Ортон темноволосый, как и отец. Оба рослые и крепкие, похожие внешне, но очень разные у них характеры.

— А двое младших? — я допила чай и поставила кружку на поднос.

— Рид очень спокойный, он всегда таким был. А вот Бьёрн, последнее время он устраивает что — то невообразимое… Это не моё дело говорить так, но мне кажется, в него как будто кто — то вселился и до одной поры хороший парень превратился в неуправляемого беса. Мне больно смотреть на него такого. Я ведь вырастила его, как и его старших братьев. Смотреть, как мальчик, который вырос у меня на руках, становится злым и безразличным очень болезненно

Я кивнула. Это так.

— Спасибо, Мария. — я искренне улыбнулась — Теперь я точно знаю, что мне надо держаться подальше от всего этого.

****************************************************************

Ортон гнал машину к дому родителей. Не прошло ещё и суток, как братья вернулись, а уже кутили вовсю, а он должен был за ними присматривать.

"Блять, я вроде не похож на няньку!" — как — то совсем озлобленно подумал он.

Но теперь Ортон понимал, какую ответственность на своих плечах всю жизнь тащил его старший брат. Возможно, Хантер просто хотел себе немного счастья, когда уехал и начал жить с Софи. Но они никогда не говорили с ним об этом. Каждый раз, когда Ортон приезжал к брату, то заставал их с Софи в интересном положении и старался смыться оттуда быстрее. Тогда Хантер был совсем другим. Не то что сейчас. И уже нет надежды на то, что старейший брат сможет вернуться к своей прежней жизни.

— Эй, да заткнитесь вы там! — прикрикнул Ортон на братьев, которые как кегли катались на заднем сиденье джипа — Выкинул бы вас сейчас нахрен!

— Да мама не велит, да? — гоготал Бьёрн и высунулся из окна машины завыл на луну, как волк, котрого впервые выпустили в лес.

Братья были навеселе, когда Ортон забрал их из клуба. Он отцеплял их от очередных блядей, которые мечтают засунуть свою ладошку в чей — либо бездонный кошелёк. Я воспринимал братьев, как навязанную повинность, которую он должен сейчас выполнять. Но он лгал и себе. Ортон понимал, что если он сейчас приедет в дом Линды и Картера, то сможет вновь увидеть Эмили. Конечно это обычная девчонка, но почему же ему так хочется снова просто заговорить с ней, находится рядом? Не просто затащить в постель, а узнать лучше.

Но все его мысли сейчас перебивали братья. Все трое.

Рид был хоть и пьян, но спокоен, а Бьёрн… что — то ненормальное творилось с ним последнее время. Он как с цепи сорвался. Про Хантера не стоит и вспоминать.

Хорошо, если они хотят нажраться, то хотя бы пусть делают это дома. И мне не придётся носиться за ними полночи по всем клубам города.

Но вот был один минус. Меня они не слушались. Меня они не боятся, так как отца или Хантера.

— О, милый дом! — заорал Бьёрн, вываливаясь из машины.

Рид захватил из салона початую бутылку виски и двинулся за младшим братом.

— Стойте, а что тут делает Хантер? — Рид кивнул на брошенный у дома джип.

Я обернулся. И точно, как это я не заметил? Около ворот стояла машина Хантера. Черный Мерседес Бенц. Положил ладонь на капот. Двигатель ещё теплый, значит он приехал недавно. Но зачем? Словно читая мои мысли Рид остановился и дал мне ответ:

— Отца нет дома, вот он и заявился! Как будто ты не знал об этом, Ортон — пробубнил Рид — он приезжает, когда отца нет дома. Ненадолго конечно, старается с нами не пересекаться, он уже не такой весельчак каким был раньше, да ты то и сам знаешь.

Трудно не согласиться с братьями.

— Да. Всё изменилось.

Мы зашли в дом, никого не было. Мария уже уехала домой. Другая прислуга спала в отдельном домике на территории особняка. Мы никому бы не помешали.

Но я заметил, что в гараже горит свет. Нужно наведаться туда, что — то подсказывает мне, что там я найду Хантера.

— Ну что, братья, отпразднуем соединение! Сейчас позову Хантера, в конце концов, пора прекращать эту разрозненность… — я быстро плеснул себе виски в толстый стеклянный бокал и направился в гараж.

5

Бар.

Этот чертов бар.

Этот хренов бар.

Здесь я встретил Софи.

Воспоминания как мазут въелись в кожу и не вымывались ничем ни виски, ни кровью.

Ощущение опустошенности преследовало меня последние два года и в моменты особого чувства, что я уже стою на краю, я приезжал сюда, чтобы добить и раздавить человека внутри меня.

Сейчас передо мной стоит стопка текилы, которую я все никак не могу влить в себя. Не определился. Надо мне сегодня нажраться как следует или нет.

В голове то и дело всплывали воспоминания. Сегодня я был у неё. Ходил к моей мёртвой девочке. К моему нерождённому сыну. Я редко ходил на кладбище. Не мог.

Не хотел.

Или не мог. Черт!

Рука сильнее сжала стеклянную стопку, я весь напрягся.

Знал, что вот она, моя прекрасная малышка, плачущий ангел возвышался над её могилой. Но представить, что она лежит в двух метрах от меня под землёй… Я не мог. Если я пущу это в свою душу до конца, если приму это, то… Я даже не хотел задумываться, что тогда будет со мной. Про ребёнка я вообще старался не думать. Я не успел привыкнуть к нему. Я не качал его на руках, лишь гладил живот Софи. И всё, крошечный живот — то, что осталось в воспоминаниях.

Ребёнку в нём просто не дали родится. Не дали вырасти. На кого бы он был похож? Какого цвета волосы и глаза были бы у малыша. У моего сына, у моего Майкла.

Я гнал от себя эти мысли, чтобы не сойти с ума.

Руки чесались сломать здесь что — то. Набить кому — то морду. Я усилием воли до последнего сдерживал себя, но казалось, что кожа на костяшках пальцев натянута так, что того гляди треснет от напряжения и кровью зальет всю стойку бара. Было бы неплохо, или нет? Плохо для бармена, не для меня.