Марина Михайлова – Персефона для Аида (страница 46)

— Я понимаю. Просто никогда не встречал таких, как ты. Но тогда почему ты не боишься?

— Почему не боюсь близости с тобой? А нужно? Ты любишь садо — мазо или я чего — то не знаю? — наигранный смех.

— Ты должна была сказать мне. Ортону же ты сказала! — разозлился я.

— Просто я была пьяна! И это вылетело случайно! Он вообще не должен был…не должен был говорить тебе.

Я резко притянул её за руку, усадил на себя сверху. Обхватил затылок и впился своими губами в её губы. Они были всё ещё сладкие от сахара и вина. Она прервала поцелуй вопросительно глянув на меня. Видимо мои действия и поведение удивляли её. Но это был коктейль из ревности и непонимания.

— Ты должна меня понять, я должен был знать о таких вещах, чтобы не сделать тебе больно. У меня никогда не было. Ну знаешь. Всегда был кто — то до меня.

— В первый раз всегда больно. Во всяком случае так говорят…

— Я постараюсь это изменить.

Мои руки забрались ей под одежду, одним движением расстегнул застёжку и снял с неё бюстгальтер, вместе с футболкой, отбросив куда — то в угол комнаты, обхватил ладонями грудь. Она была мягкой и нежной, соски сразу же затвердели. Эмили запустила мне руки в волосы и потерлась об меня своей попкой. Мне показалось, что я сейчас взорвусь!

— Эмили… Эмили… — рваное дыхание, я не мог сосредоточиться

— Я хочу тебя…

Она стащила с меня футболку и потянулась к пряжке ремня.

Меня словно обдало жаром. Хотел взять её прямо здесь и сейчас. Сорвать джинсы, приникнуть губами к соскам, покрыть всё её мягкое и податливое тело поцелуями и, стянув с неё трусики, наконец войти. Заполнить собой. До упора. Член пульсировал, я знал, что она это чувствует, её губы нашли мои. Мягкие, сладкие… Она как источник, из которого я никак не мог напиться…

Сквозь пелену возбуждения, которое полностью затопило меня, я услышал покашливание. Открыл глаза и увидел, что моя мать стоит на пороге террасы.

— Блять! — ругнулся я, быстро хватая с пола свою футболку, прикрывая Эмили — Давно ты тут стоишь?

— Достаточно… — прошелестела мать.

Эмили спрятала лицо у меня на груди, не представляю какого ей сейчас. И даже не хочу представлять, что видела моя мать. Мы полуобнаженные, волосы растрепались, лицо горело огнём. Мать опустила глаза и стала пристально разглядывать свои идеальные ногти и кольца на них. Быстро справившись с футболкой, девушка поднялась на ноги. И проскочив мимо Линды, почти убежала на второй этаж.

— И как это называется, ма? Кажется, я говорил приехать завтра.

Я почти рычал. Меня вовсе не бесило, что она помешала нам. Может так и лучше, но вот так в открытую приезжать ко мне и почти поймать «на месте преступления».

— Ты мне скажи. Кажется, ты говорил, что вы не… — она указала на мой голый торс.

— Так и есть! Это вообще…Черт! Почему я должен оправдываться в конце концов!

Я наконец — то справился с ремнём и поднялся на ноги. Сердце ещё колотилось, и я пытался справиться с дыханием.

— Я и не прошу тебя оправдываться. Просто. Что ты вытворяешь, Хантер она же не…

— Нет. Она блядь не соблазнила меня, затащив в койку. И ничего не просила у меня!

— Я не это хотела сказать. — мать покраснела — Ты подумал, что будет с ней, когда всё это закончится?

Ну всё, это откровенно меня утомило. Мать лезет в мою личную жизнь, опекая как юнца, который не может уследить за своим членом. Эти советы моей семьи что мне делать, а что нет доводят до тошноты.

— Почему это должно закончится?! Может я хочу быть с ней! Хочу жить с ней!

— Это пока… — мать быстро покрутила кольцо на указательном пальце. Я видел, что она занервничала. Ей откровенно не нравились мои ответы.

— Хватит! — не сдержавшись рыкнул — Если ты приехала поучить меня, то лучше уходи. Садись в машину и поезжай домой. Сам знаю где и с кем мне жить!

— Просто ты ищешь спасения в ней. Она на месяц? Два? Ты хотя бы предохраняешься?

Я закатил глаза, кажется меня сейчас вырвет от этого тупого допроса.

— Нет, ты ошибаешься. Она не на месяц… И что за вопросы? Мы не спим, мам, хватит! Разговариваешь со мной, как с сопляком!

— То есть мои глаза мне лгут? — сухая усмешка резанула уши.

— Это в первый раз, ладно во второй… — сдался я… — она девственница, понятно? Я что всем вам должен доказывать, что со мной всё, черт побери, в порядке. Когда Эмили пришла в мою жизни, вся тьма стала рассеиваться. Может вам сложно понять и принять это.

— Почему же? Твой отец её принял и Рид тоже…

— Так почему ты волнуешься? — и тут до меня дошли её слова — Погоди, что? Отец принял?

— Она не говорила тебе? Он приезжал сюда, пока тебя не было. У них был длинный обстоятельный разговор и её ответы очень понравились ему. Она ничего не ищет ни положения, ни денег.

Тут в голове промелькнули её слова про правду «вы с отцом так похожи». Я упустил их из виду.

— Это так. Я не хотел продолжать диалог, но мать не хотела сдаваться.

— Хантер, я же твоя мать и волнуюсь за тебя. Не привыкай к ней, чтобы потом…

— Поздно. Она помогает мне забыть всё плохое, забыть кто я и кем стал, мам. Что бы не случилось, ты должна принять её… Это всё. Тяжелое молчание повисло в комнате.

— Я услышала тебя. Проводи. Я проводил мать до машины, водитель ждал её внутри. Она всё ещё с тревогой смотрела на меня. Уже перед тем так уехать, коснулась моего плеча и пристально посмотрела мне в глаза.

— Одно я вижу точно. Жизнь. Теперь в тебе снова есть жизнь.

С этими словами она села в машину, ворота открылись. Я вернулся в дом, поднялся наверх. Зашел к себе, рывком скинул покрывало с кровати, снял одежду, не включая свет. Лег, но мысли не давали уснуть… Чертыхаясь поднялся и пошел к ней. Тихо приоткрыл дверь. Темно, она лежит только в моей футболке и белых трусиках на не расправленной кровати. Ровное дыхание. Спит.

Легко поднял её на руки и понёс к себе. Положил на кровать и укрыл одеялом, она прижалась ко мне. Волосы рассыпались по подушке. Я вздохнул её нежный цветочный аромат. Захотелось защитить её, уберечь от всей этой темноты, которая таится внутри меня. Надеюсь мы справимся. Вместе.

За всё это время, она первая с кем я сплю и с кем хочу проснуться.

16

Яркое солнце било в глаза через приоткрытые шторы. Я перевернулся на другой бок, хотелось ещё немного поспать. Но тут до меня дошло, что на кровати я был один. Моя девочка куда — то исчезла. Но постельное бельё ещё хранило её запах. Поднял голову. На часах было почти семь утра. Нет, сегодня я не успею её потренировать, нужно спускаться, нужно успеть перехватить чашку кофе и выезжать в офис.

Медленно потянулся, кости захрустели. Потёр руками всё ещё сонное лицо.

— Куда же ты пропала, девочка моя???

Через пару минут душ смыл остатки сна. Закрыв глаза вспоминал события прошлой ночи. Эмили жалась ко мне, её нежное мягкое тело на моих простынях, руки на моём теле. Это было что — то необычное для меня. Последние пару лет я всегда спал один. Ни одну из своих любовниц я никогда не приводил в свой дом, всегда находилось место, куда я мог их отвезти. Но она другая. Спит на моих простынях, прижимается ко мне во сне, но я ещё даже не сделал её своей до конца.

Вышел из душа, вытерся, натянул спортивные штаны.

Пока спускался, услышал динамичную музыку, которая доносилась со стороны кухни. Медленно направился в ту сторону. На ходу заметил, что сегодня утром дом был каким — то другим. Не мрачным, а наоборот наполненный светом и теплом. Остановившись в проёме кухни, увидел как Эмили танцует под музыку, которая лилась из динамиков телевизора. Крутили какой — то клип. Двигая своей прекрасной попкой, обтянутой в черные трусики, выглядела очень мило. На ней всё ещё была моя футболка, а волосы стянуты в высокий хвост. Она была безумно сексуальна. Так бы подхватил её на руки, уложил на стол, развёл её прекрасные ножки, отодвинул в сторону ткань трусиков и вошёл.

Тем временем музыка поменялась. Я принюхался, пахло чем — то вкусным. И ещё кофе. Аромат витал по всей кухне. Всю большую комнату наполнял свет, льющийся через большие панорамные окна и двери, которые были приоткрыты на улицу, на открытую террасу. По ногам шел утренний прохладный воздух. Я шагнул внутрь, она услышала шаги и обернулась. На лице сияла улыбка.

— Привет.

Я поцеловал её в приоткрытые губки.

— Привет, солнышко. Давно встала?

— Не очень. Ты ведь всех отпустил, а я жутко голодная. Ты не против, что я здесь немного похозяйничала?

— Конечно нет.

Лили подхватила один кружочек огурца с разделочной доски и отправила в рот, сочно хрустнув. На сковородке шкворчал аппетитный омлет. В стеклянной миске был нашинкован овощной салат. Пара хрустящих тостов уже ждали на тарелке.

— Ты голодный? Будешь есть?

— Давай — я чмокнул её в шею и прикусил за маленькую мочку уха. — ты не представляешь, какой же я голодный. Готов съесть тебя целиком.

Руки с плеч опустились ей на грудь и нежно сжали. Она выгнулась и потерлась попкой об меня. Каждое её движение возбуждало меня. От неё пахло женщиной, она двигалась, как настоящая женщина. Её длинные волосы и нежная грудь сводили меня с ума. И теперь от мысли о том, что она ещё ничего подобного не делала ни с одним мужчиной просто сносило крышу, как у пацана. И вот она тут, настоящая, живая и с озорной улыбкой, стоит на кухне и готовит мне завтрак. Я прошёлся руками по контурам её аппетитного тела, оставляя на шее поцелуй.