Марина Михайлова – Персефона для Аида (страница 11)

Ещё пару секунд он изучал моё лицо, после чего отстранился, закрыл дверь с моей стороны. Я как будто вновь впала в оцепенение, стоило ему отдалиться. Как будто меня вновь, лишив опоры, опустили в темноту. Я оглохла и ослепла. Хотелось заснуть и проснуться завтра в своей квартире с мыслью, что всё, что произошло со мной за последнюю неделю был только сон.

Я даже не поняла, что мужчина уже сел на водительское сидение, что мы тронулись с места. Машина плавно ехала по ночной дороге. А там, позади, оставался дом, в котором всего за пару дней со мной случилось столько всего….

********************************************************************************

Девушка молчала.

Молчала, когда я взял её на руки ещё там, на втором этаже дома родителей, молчала, когда спускался с ней на руках с лестницы. Ни слова, даже когда я посадил её в машину, словно в отключке, только глаза смотрели не мигая впереди себя, не замечая ничего вокруг… Она ничего не видела, её сознания было далеко отсюда, только её хрупкое тело пребывало в этом мире.

— Эмили…

Она даже не услышала, что я зову её.

Конечно я знал, как зовут эту несчастную девочку. Я видела её у себя в комнате неделю назад. Приезжал, чтобы поговорить с Картером, но не застал его. Что удивительно. Направился в свою старую комнату, чтобы забрать пару вещей. И увидел её. Это уже потом Мария мне всё рассказала, что её сбили родители, когда возвращались с вечеринки, на которой мне нужно было быть. Она лежала в моей постели такая нежная и сонная, что я не смог побороть соблазн и прикоснулся к ней.

Ещё тогда я увидел в её нежной хрупкости что — то большее, чем просто милое личико. Мне захотелось защитить эту малышку от всего дурного в этом мире.

Это было так странно и необъяснимо. Я, всегда рассчитывающий свои эмоции и чувства, а уж тем более действия, был поражен насколько ярок огонь в моей груди, который разгорался и оживлял во мне что — то человеческое. Что — то другое. Я уже и забыл какого это — ощущать жар от женщины. Ощущать желание обладать не только телом, но и душой.

И вот сейчас, когда я увидел её вновь, такую разбитую на этот полу, сердце непривычно сжалось. Ненависть загорелась внутри. Мой младший брат стоял над ней, как маньяк над своей жертвой. Гнев затопил мой разум, и я не думал больше ни секунды сделав выпад в его сторону. С ним я окончательно разберусь позже, сейчас нужно было увозить её отсюда.

Когда я прикоснулся к ней, она даже не подняла на меня глаза. "Шок" — такой вывод напрашивался сам собой. Быть может она поняла, что могло с ней произойти только сейчас в эту секунду.

Когда же Эмили посмотрела мне в глаза, что — то внутри меня перевернулось. Это было так близко. Слишком близко для меня. Никто за последние два года не смотрел мне прямо в глаза. Даже Ортон не выдерживал… А потом она спросила моё имя, ни на секунду не задумавшись наверное откуда я знаю её.

— Хантер…

Произнеся своё имя, я как будто неожиданно пустил её внутрь себя самого. Открыл ей дверь, которая два года была запечатана для всех и каждого.

Эмили была в какой — то прострации. Она вжалась в автомобильное кресло. Как будто хотела утонуть в нём. Наверное, мне этого не понять, но после того, что случилось с ней за эти дни, мне бы тоже захотелось «утонуть».

Через полчаса я припарковал машину на подъездной дорожке у своего дома. Девочка так и сидела не шелохнувшись. Разговаривать с ней сейчас было бесполезно. Нужно влить в рот полстакана виски и уложить спать. Иначе она просто не вырубиться сегодня. С остальным я разберусь завтра. Отвезу её домой или где она там живет. Я тоже не лучшая для неё компания.

Выбравшись из машины, я открыл дверь ей. Она не реагировала от слова вообще. Легко тронул щёку, и она вздрогнула. Посмотрела на меня. Очнулась.

— Мы приехали, это мой дом и да, ты останешься здесь сегодня, если захочешь конечно. Я не краду тебя.

Но мне очень хотелось украсть тебя. Мысли в голове крутились как бешеные не отпуская меня.

— Конечно нет. — прошептала малышка. Из её рта вместе со словами хлынула кровь. И как я не заметил, сейчас в темноте это было еле различимо, но в правом уголке её рта запеклась кровь. Я не видел. На черной футболке незаметны пятна…

Я подхватил её на руки, она была босиком, и понёс в дом. Она не сопротивлялась. Пару раз пнув дверь, мне быстро открыли. Я не отпустил домработницу сегодня. Черт, забыл, да ладно, это сейчас не важно…

— Мне нужно в ванную, — прошелестела девушка мне прямо в ухо — я хочу умыться.

От её дыхания веяло страхом.

— Сейчас я отнесу тебя. Ты будешь спать в гостевой комнате, она через стенку от моей. Если будет плохо, сможешь позвать меня в любую минуту.

В одно мгновение я поднял её в комнату. Поставил на ноги. Скрывшись на секунду у себя, принёс ей свою самую длинную футболку.

— Возьми, сможешь надеть на себя потом, а эту выброси. — посоветовал я ей, кивнув на футболку, которая была на ней.

Она кивнула и скрылась за дверью ванны. Я спустился вниз, за бутылкой виски и парой стаканов.

*****************************************************************************

Я шагнула в ванную комнату. Повернувшись, закрыла щеколду, подошла к зеркалу. Казалось там, в нём была не я. Волосы были в беспорядке и напоминали воронье гнездо, изо рта струилась кровь, капая на подбородок, а с него на одежду. Плечи сжались и казалось никак не могут распрямиться. В груди жгло, но самое главное это мои глаза. Они были какие — то стеклянные, безумные и смотрели как будто сквозь это зеркало. Зрачки пульсировали в стекле голубой радужки. А к горлу подступала тошнота.

Я быстро нагнулась над раковиной, сплёвывая остатки крови изо рта. Пальцы сами потянулась к трещине на губе, и я вздрогнула от пульсирующей боли. На щеке уже начал появляться синяк. Всхлип вырвался из моей груди. Болело не сколько лицо, сколько моя душа. Меня никогда не били мужчины. Обида поглощала меня целиком.

Никогда себя не жалела, но вот сейчас. Мне, наверное, просто хотелось знать — за что мне всё это? Что за спусковой механизм был запущен, что на мою голову валяться одни беды и неприятности? Я не сделала ничего такого, за что сейчас расплачиваюсь. Судьба ещё задолжала мне, но я старалась об этом не думать, что толку? Только жалеть себя. Жалость не сделает меня сильнее и не решит мои проблемы. Не разотрёт мою боль в порошок, которые словно маленькие колючие песчинки смог бы унести ветер далеко от меня.

К моему горлу подступала тошнота, во рту вновь скопилась кровь. Гадкий ржавый вкус. Я знала, что, если сделаю хоть глоток, мне станет ещё хуже. В разы хуже. Меня просто вывернет. Нужно дождаться пока травмированная десна перестанет кровоточить.

Стянув футболку, я бросила её на пол, трусики полетели туда же. Я шагнула в душевую кабину, включила воду, мне хотелось смыть с себя всю сегодняшнюю грязь. Казалось я стала пахнуть этой грязью и от меня смердит как от мерзкой маленькой шлюхи. Я с силой терла себя руками, горячие капли стекали по лицу, перемешиваясь со слезами, мне было плохо. Было мерзко.

Наверное, это была моя жизнь. Как итог. Это когда тебе изменяют. Потом сбивают на мокрой дороге, потом пытаются изнасиловать и в итоге рослый парень в разы больше меня сначала грубо лапает меня, а после наотмашь ударяет по лицу.

Всё это окончательно дошло до меня сейчас, в эту секунду, когда я начала прокручивать моменты из последних дней. И это только последние дни. Я как человек, которого в спешке забыли одарить ангелом — хранителем, чтобы он брал какие — то удары на себя. Сохранял меня, хоть немного.

Нет, раскисать нельзя. Но события прошлых дней как огромный шар давили всё внутри. Нервы были на пределе.

Но я сдержала эту истерику, которая билась во мне, пытаясь высвободился из горла, губ утробным криком. Я как будто проглотила эту боль вместе с осознанием, что надо мной чуть не надругались, а понимание затолкала на задворки моего уставшего сознания. Туда где покоились все мои вопросы о несправедливости, матери, моей «прекрасной» жизни. О том, как я жила в приёмной семье. Потому что отца почти лишили родительских прав. После ухода мамы он много пил и маленькая Лили была предоставлена сама себе. Спасибо бдительным соседям. Отец потом смог вернуть меня, но всё равно в наших отношениях что — то надломилось.

Как же плохо. Ещё и эти воспоминания…

Ужасно плохо. Хотелось руками разорвать себе грудную клетку, вытащить своё больное сердце и больше не мучится. Но я не могла себе позволить больше себя жалеть. Обо мне некому позаботится, кроме меня самой… Завтра же я уеду из этого филиала ада на земле…

Но этот мужчина, Хантер.

Я почувствовала тепло в груди от воспоминания о его серых пронзительных глазах и дурманящем аромате. Он взрослый, намного старше меня. Его руки.

Я быстро тряхнула головой.

Нет, он не часть этой грязи. Он спас меня. Он не похож на этих рыцарей или что — то вроде этой девичьей ерунды. Настоящий.

Он был настоящий. Хантер перекрывал всё плохое.

Выйдя из душа, я вытерла волосы и тело пушистым полотенцем, которое висело на крючке, оглядела ванную. Она напоминает мне ту, другую, у них что один и тот же дизайнер? Только здесь всё было в бежевых тонах. Серебряные крючки и краники, на полу мягкий бежевый коврик, который приятно щекотал стопы моих ног. Я повесила полотенце обратно. Всё равно мои волосы за раз не высушить. Надела на себя большую белую футболку.