Марина Мельникова – Взгляд из Зазеркалья (страница 7)
– Всё дело в амбициях твоего отца, – перебила Арин сущность, – и в экспериментах учёных, грозящих уничтожить не только ваш мир.
– Этого не может быть…
– Святая простота! Ладно, отдыхай пока, набирайся сил, они тебе ещё понадобятся…
Нира исчезла. В груди вновь всё расслабилось, стало легче дышать.
– Она думает, что так просто отключиться после всего того, что наговорила.
Некоторое время Арин сидела на кровати, пытаясь осознать свои ощущения. С тоской подумала о том, что привыкает к тому, что в её жизнь вмешивается некое существо, возникающее подобно зубной боли. Неприятное, колючее и насмешливое. Умеющее читать её мысли. Считывать настроение. Высмеивать её страхи. Арин понимала, что бороться бесполезно и все эти врачи, современное оборудование, анализы – ничто не сможет вытащить Ниру и избавить от её соседства.
Как бы то ни было, сейчас ей требовалось одно – крепкий здоровый сон.
Её вернули к реальности два события: солнечный лучик, скользнувший по лицу, и верещание в сознании вновь проснувшейся сущности:
– Вау, моя ж ты красота!
– Как ты меня достала! – в сердцах воскликнула Арин.
– Просыпайся, к нам гости, да какие…
Арин открыла глаза. Облокотившись об высокую спинку кровати, на девушку смотрел парень. Веселые искорки плясали в карих, прищуренных глазах. Благородные черты лица, золотистый загар – всё это настолько гармонично складывалось в образ рокового мужчины, что Арин, натянув до подбородка одеяло, невольно подскочила.
– Что вам здесь надо, и чего вас так рассмешило? – возмущение, вызванное больше не присутствием красавца в палате, а растрепанным, как ей казалось, собственным внешним видом, вылилось краской на щеках.
– Простите, я не хотел вас испугать, – произнес парень, мягкий голос которого музыкой проникал в голову, напрягая все чувственные рецепторы.
– Вы не ответили на вопрос…
– Я ваш сосед. Временно поселён в соседнюю палату. Разрешите представиться: Жан Франсуа, – он шутливо поклонился, приложив руку ко лбу, а потом к груди. – Мой профессор решил, что мне надо обследоваться…
– На больного вы не похожи, – перебила Жана девушка.
Белозубая улыбка молнией озарила лицо, в глазах заплясали лукавые огоньки.
– Вы же знаете, что нет здоровых людей, есть не дообследованные! А рассмешил меня ваш жест при пробуждении – вы словно отмахнулись от надоедливой мухи.
– Да, есть тут, хм, одна муха, она меня просто достала…
– Может, я позову сестру?
– Не переживайте, она временно затихла.
– Не дождешься, – прошипела в голове Нира, – мне что-то подсказывает, что этот парень нам очень даже пригодится.
Жан, склонив голову набок, наблюдал за ней, словно наслаждаясь её замешательством. Его откровенно забавляла ситуация, переполох, который он вызвал своим появлением. Арин чувствовала злость на собственную беспомощность, на недовольное ворчание сущности и на луч солнца, который не думал уходить с подушки.
– Конечно, по этикету я не имею права спрашивать ваше имя, – тем же учтивым тоном продолжил он, виновато улыбаясь, – но раз этикет я уже нарушил…
– Что ты ломаешься, – сущность была доведена до бешенства, – я тебе сказала, надо!
– Арин. Арин Леруа, – выдавила девушка.
– Какое замечательное имя, и что характерно, редкое. Я никогда не встречал девушку с такими сказочными глазами! Вы – фея?
– Глаза, как глаза, а ваш подхалимаж очень уж явен, – проворчала Арин, не желая успокаиваться.
– Ярко-зелёные глаза – это такая редкость, и это не подхалимаж, – обиделся молодой человек. – Вы, видно, давно не смотрелись в зеркало.
– Pardieu13! – испуганно воскликнула Арин и бросилась в туалетную комнату. – Зеркало, где зеркало?
То, что увидела девушка, чуть было не лишило её сознания. Карие глаза изменили цвет. На неё смотрела бледная растрепанная девушка с яркими глазами оттенка зелени ранней листвы. Бледные губы дрожали, на щеках проступал нездоровый румянец. Арин схватилась руками за стенки раковины, тяжело дыша.
– Да, это моя работа, – гордо произнесла Нира. – Мы с тобой, в общем, ничего, но не хватало изюминки. Принимай работу, хозяйка.
Отдышавшись, Арин подняла голову.
Не сводя взгляда, она рассматривала в своём отражении каждую черточку. Длинные шелковистые волосы, вьющиеся от природы. Точеный, чуть вздернутый носик, и очаровательная улыбка. Большие блестящие яркозелёные глаза под густыми темными ресницами. Она обладала всем, что можно желать от женщины, по крайней мере, от её физического облика. Всё это настолько гармонировало, что хотелось смотреть и смотреть не отрываясь…
– Вы как? – вернул её к реальности мягкий мужской голос.
– Да, очевидно, я давно болею, совсем забыла, как выгляжу…
– Все бы больные так выглядели, – хмыкнул молодой человек, застыв на пороге туалетной комнаты.
– Очевидно мы с вами, исключение, – съязвила Арин, придя в себя.
Вернувшись в палату, она улеглась и вновь натянула одеяло до подбородка. После короткого стука в дверь, вошла медсестра с завтраком.
– Мадмуазель Леруа, вам надо поесть, в девять придет на осмотр врач, – тараторила она на ходу. Остановившись как вкопанная, уставилась на Жана. – А вас кто сюда впустил?
– Это мой гость, – как-то поспешно вступилась за парня Арин.
– Я не хочу обременять вас своим присутствием, – начал откланиваться посетитель, – приятного аппетита.
– Мы могли бы позавтракать вместе, – предложила девушка, заливаясь краской от нелепости этой фразы. Чувствовала досаду на собственную глупость. Но взяв себя в руки, обратилась к медсестре: – Принесите завтрак мсьё Франсуа, сюда, пожалуйста.
Официальный безапелляционный тон сделал своё дело. Медсестра ушла выполнять приказание.
Жан был крайне доволен. Он неторопливо прошелся по палате взад-вперед, заложив руки за спину. Ступал он настолько неслышно, что на мгновение Арин показалось, что в палату впустили большого пушистого кота, который решил подремать в солнечных лучах, пряча нос в мягких лапах.
– Арин, спасибо, это утро я буду вспоминать, как самое… неожиданное.
В его взгляде, жестах и словах не было детского восторга, с которым общались с ней другие парни. Этот мужчина был слишком идеален, слишком уверен в себе. В его присутствии Арин испытывала комплексы, никогда не проявляющиеся раньше. Расслабление сменялось напряжением, стоило ему лишь коротко взглянуть на неё. Красноречие в мыслях выливалось в робкие ничего не значащие фразы. Она чувствовала себя маленькой девочкой, впервые увидевшей симпатичного мальчика, который не стремился её завоевать. Который не использовал ни одной модной схемы соблазнения, стремясь покорить очередной пункт в записной книжке. Который не боялся быть самим собой, абсолютно не беспокоясь, какое впечатление у неё сложится о нём.
Они завтракали и общались, как старые друзья. Солнце, вытеснившее непогоду, ярко освещало пространство палаты. Зайчики радостно плясали, заглядывая в глаза, заставляя жмуриться. Настроение было такое замечательное…
Арин давно уже не ощущала себя такой счастливой, как будто веселящий газ вместо кислорода несколько дней поступал в её легкие. Внутреннее напряжение спадало, уступая место беззаботности, умиротворению и оптимизму. Жан от души хохотал вместе с ней, невольно заставляя любоваться прищуром его глаз и белоснежной улыбкой. Жонглировал двумя апельсинами, ловко подбрасывая их в воздух. Показывал фокусы из салфеток, заставляя их исчезать в его ладонях и появляться из кармана светло-синих больничных брюк. Загадывал загадки, в которых не было отгадок…
Арин едва успевала утирать слезы от смеха, радостная и от того, что сущность своим ворчанием не докучает этим беззаботным минутам.
Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться.
В палату зашел военный.
Правда, он был не в военной форме, но выправка и дорогой костюм, безупречно сидевший на тренированном теле, выдавали в нем немалый чин. Взгляд, брошенный на веселое застолье, не оставлял сомнения в ошибке, которую допустили присутствующие, решив устроить утренний «пикник».
– Арин? Отец сказал, что ты в коме, – вместо приветствия сказал вошедший.
Жан едва сдержался, чтобы не засмеяться. Коматозница две секунды назад уплетала за обе щеки булочки с клубничным вареньем, смеясь над охотничьей байкой.
– А вы, простите, кто? Что вообще здесь происходит? – закипал посетитель, не дождавшись мгновенного ответа.
Первой опомнилась Арин. Она вскочила, закрывая нового друга.
– Френк, привет! – поздоровалась она, натянув вежливую улыбку. – Отец говорил, что скоро ты приедешь.
Стараясь сохранять улыбку, она сделала несколько шагов к гостю. Жених. Френк. Приехал. Эти три слова вспыхнули в создании вместе со строгим образом отца. Он возлагает на него большие надежды…
Френк заключил её в крепкие объятия. Зарывшись носом в волосы на макушке, прошептал:
– Душа моя, ты как то изменилась…
Арин зажмурилась. Нира, оживившись, принялась наперебой предлагать варианты ответов. Один другого краше: «брови побрила», «отдохнула в межгалактическом курорте по горящей путевке», «выпила эликсир молодости от надежных поставщиков греческих провинций» и «О, милый, я вас всех разыграла!»
– Да замолчишь ты, язва! – шикнула Арин на распаявшуюся вредину в голове. Чуть громче произнесла, обращаясь к жениху: – Всё в порядке, правда.
– Ты стала ещё прекрасней, – продолжал бормотать Френк.