Марина Мельникова – Взгляд из Зазеркалья (страница 17)
– …они должны создавать очень сильное магнитное поле: чем сильнее магнитное поле, тем более высокоэнергетические протоны можно удержать внутри кольца заданного радиуса…
В голове генерала невольно пронеслась мысль: «Как долго она это запоминала, может, телетекст? Нет, не прочитала бы…»
Дальше шли рассуждения малоизвестного ученого о достижениях в области науки и техники. Генерал уже было расслабился, как пошло прямое включение. Известный корреспондент была приятной женщиной среднего возраста. Её можно даже было назвать привлекательной, если бы не некоторая беспорядочность в одежде и цепкий взгляд.
– Международные новости… забастовка работников Центров ядерных исследований. Они выступают против вмешательства военных ведомств в работы по исследованию элементарных частиц, и пока не ясно, сколько продлится эта акция протеста. Прокомментировать ситуацию мы попросили представителя забастовочного комитета работников Центров ядерных исследований Рикардо Фиорованти.
– Мы возмущены нежеланием представителей военных ведомств прислушиваться к мнению учёных физиков и математиков, аргументировавших аспекты небезопасных экспериментов на ускорителе. С увеличением энергии ускорителя может возникнуть глобальная опасность развития цепной реакции, которая может уничтожить нашу планету. Однако эти ведомства принуждают нас продолжать работы, несмотря на реальную угрозу…
Корреспондент явно занервничала:
– То есть вы хотите сказать, что нынешняя система организации научных исследований сейчас находится в руках военных?
– Все упирается в финансирование. Ускоритель – это страшно дорогая «игрушка», требующая гигантские финансовые вливания. В какой-то момент подключились военные ведомства в качестве кураторов исследований и финансодателей.
– Ваши опасения по поводу конца света… не преувеличены ли они?
– Не одно поколение учёных билось над загадками физики элементарных частиц. Многое уже открыто и понятно. Однако то, на что нас сейчас толкают пока не познано, и без серьезных исследований и дополнительных расчетов туда соваться нельзя. Мы не сможем остановить цепную реакцию, если она начнется.
– Что конкретно вы имеете в виду?
– В ходе планируемого эксперимента, а для этого повышена энергия ускорителя более 100 млрд ГэВ, может быть создан нестабильный хиггсон, который станет тоннелем между ложным и истинным вакуумом. В результате пролома в поле Хиггса вся Вселенная перейдет в иное физическое состояние.
– Однако я слышала другие мнения ваших коллег учёных по поводу планируемого эксперимента…
– Интересно послушать.
– Утверждают, что ваши опасения безосновательны, а вы, как организатор данной акции – перестраховщик.
Учёный, потерявший интерес к дискуссии, снисходительно усмехнулся:
– Милая девушка, нам нужно время.
– А если вас не услышат?
– Значит, кричать надо сильнее, и не одному − с единомышленниками.
Полковник Громов торжествовал. Все, что было задумано в проекте под кодовым названием «Квант» начало осуществляться и реализовываться. Его стальные глаза неотрывно смотрели на голографический дисплей, будто что-то взвешивая, просчитывая. Громкие голоса и взрывы хохота неслись из ярко освещённых кабинетов и залов военной лаборатории. Лаборанты, инженеры, учёные праздновали глобальную победу прогрессивной мысли над косностью стереотипного мышления. Забастовка, охватившая Землю – первая забастовка такого масштаба. У учёных есть общая идея, общая цель, а вместе с ней будут выработаны общие планы, с которыми уйдет появившаяся разобщенность в их рядах.
В дверь постучали:
– Входите! – произнес Громов своим резким, металлическим голосом.
На пороге кабинета появились двое. Первого полковник знал. Это был его незаменимый адъютант Ветров – как всегда подтянутый, выглаженный, спокойный. Вторым в кабинет просочился высокий молодой человек в штатском.
– Господин полковник, привёл, – затараторил Ветров.
– А-а… – торжественно протянул полковник, подходя к гостям.
Его броня непроницаемости дала трещину.
– Орёл ты, Соколов! – воскликнул он, хлопнув с размаху штатского по плечу ладонью так, что тот чуть присел.
Под суровой внешностью полковник скрывал солидную дозу чуткости и иронии. Он знал о том, какое производит впечатление и уважал тех сослуживцев, которые не воспринимали его в штыки.
– Служу России, – вытянувшись по стойке «смирно» воскликнул штатский, а потом добавил, – вообще-то я – Орлов.
– Видишь, как замечательно! С повышением! – в тон ему ответил Громов, усмехнувшись.
– Ты скажи, как всё-таки удалось их уломать? – спросил Громов, предлагая сесть.
Парень замялся:
– Да, как вам сказать… Все ведь хотят жить, да и военные достали, – потом, спохватившись, уточнил: – Не вы, конечно же! Вы – это…
– Ну, понятно, что мы – это, – перебил его Громов. Он не успел закончить свою мысль, как дверь с грохотом распахнулась. Вбежал Алексей Евгеньевич с бутылкой шампанского в руке, за ним вошла розовощёкая лаборантка с фужерами.
– По вспышкам сверхновых можно определить что, где-то ещё во Вселенной запускали коллайдеры, – весело сообщил он.
Прищурив глаза с сосредоточенным видом, он пытался отыскать красный ярлык на обертке крышки шампанского.
Орлов, видя, что после этих слов полковник напрягся, со смехом уточнил:
– Шутка! Лаборанты придумали…
Наконец обертка была побеждена. Пробка, взлетев к потолку, срикошетила вниз. Ветров ловко поймал её, на мгновение, напомнив Громову баскетболиста. Разлив золотистый напиток по фужерам, Алексей Евгеньевич пафосно воскликнул:
– Тост!
– Внимательно слушаем, – улыбнувшись, кивнул Громов.
Профессор, набрав воздуха в лёгкие, произнёс:
– Мы живем в мире квантовой физики. А это – ожившая сказка, которая грубо нарушает общепринятые законы физики. – Гордость за профессию заставила его голос наполниться триумфом. – Кванты нарушают скорость света, перемещаются по разным траекториям, возникают ниоткуда, пропадают в никуда, предполагают наличие иных реальностей…
Громов дождавшись, когда воздух в лёгких говорившего, наконец, закончился, воскликнул:
– За это – стоя!
Он знал, что профессор, сев на своего любимого конька, может говорить часами.
Дверь после короткого стука открылась, и вошедшая толпа коллег наполнила пространство кабинета звонкими голосами. Где-то опять послышался новый взрыв хохота.
– Наши радуются, – на подъеме воскликнул профессор.
Молоденький аспирант со смехом сказал:
– Анекдоты и шампанское – страшная сила. Мы откопали столетние анекдоты, а они актуальны до сих пор, представляете!
– Шампанское есть, а анекдотов пока не слышно! – ухмыляясь, проговорил Громов.
Розовощёкая лаборантка, решив блеснуть знанием старых анекдотов, начала рассказ:
– Папа, а как возникла наша Вселенная? – копируя детский голос, начала она. Понизив его, продолжила: – Раньше, сынок, была другая Вселенная. Но на одной из планет учёные запустили адронный коллайдер. Произошел Большой Взрыв, в результате которого и возникла наша Вселенная…
А в это время информационные каналы содрогались. Телеведущие, журналисты и корреспонденты по всему миру наперебой, взахлеб вели репортажи с мест событий:
– Эта акция протеста обещает быть рекордной по продолжительности. Бастующие высказывают серьёзные опасения, что существует вероятность выхода проводимых в ускорителе экспериментов из-под контроля, и развития цепной реакции. Я предоставляю слово оппонентам бастующих, один из них Акио Танака, ассистент-профессор Центра ядерных исследований Японии. Скажите профессор, в вашем Центре тоже есть бастующие?
– К сожалению есть. Наступило время, когда ученые разделились на два лагеря, те, кто против продолжения экспериментов и те, кто за.
– Неужели всё так серьезно, как говорят бастующие? – Та глобальная опасность, о которой говорил глубоко уважаемый Фиорованти, с моей точки зрения надумана. Да, понятие «новая физика» появилась еще в начале двадцать первого века, когда был запушен адронный коллайдер. Рождение частиц, попытка «уложить» их в Стандартную модель18 – это уже прошлое физики. Мы вышли за пределы Стандартной модели, и благодаря мощному ускорителю давно фиксируются процессы, лежащие за её пределами. Мы живем в мире квантовой физики!
– Как же быть с вашими оппонентами?
– Я бы сказал, что конкуренция и сотрудничество экспериментаторов, изучающих одинаковые вопросы – это здорово.
Недоумение прочиталось на лице корреспондента.
– Одним словом – стол переговоров на данный момент – единственный способ разрешения данной проблемы, – уточнил ученый.
Корреспондент выдохнула:
– Итак, оппоненты бастующих, инженеры и учёные, считают, что необходимо продолжить эксперименты, ведь повышение энергии столкновений позволит чаще получать редкие события рождения частиц и даст больше возможностей для новой физики.
Леруа застыл в кресле. С каждой минутой ему всё сильнее казалось, что это чья-то игра. Только велась она по хаотичному сценарию, который мог набрать обороты, словно тот самый смерч, который может смести всё на своем пути…