Марина Марли – Параллели Вселенных: Хранители (страница 8)

Нижняя губа Руфиуса затряслась от переполнявших его эмоций. Он начал рыскать взглядом, ища хоть кого-то, подающего признаки жизни. На мосту перед воротами крепости сидел воин. Рядом стоял конь и толкал его носом в плечо. Руфиус облегчённо выдохнул и слегка растянул губы в нервной кривой улыбке.

– Эй! – Он помахал ему рукой, безуспешно пытаясь обратить его внимание на себя.

Руфиус постарался аккуратно встать, но ноги подкашивались, словно он никогда ими и не пользовался раньше. Руфиус рухнул на землю, напугав лошадей грохотом доспехов. Потом дотянулся до меча и попытался опереться на него, но меч начал вязнуть и прогибаться под его весом. Тогда он вложил его в ножны, которые обнаружил на себе.

Теперь у него получилось встать. Руфиус снова огляделся: человек, сидевший у ворот, смотрел прямо на него. Похоже, что всё это время он внимательно наблюдал за его мучительными попытками.

Руфиус снова помахал ему свободной рукой, и тот махнул ему в ответ.

Ухватившись под уздцы лошади, он довольно быстро встал.

– Не знаешь, что тут случилось? – выкрикнул неизвестный ковыляющему к нему Руфиусу.

– Хотел у тебя спросить, – выкрикнул ему в ответ Руфиус.

– Какая-то чудовищная зараза свалила нас всех.

– Всё как страшный сон.

Другие люди начали шевелиться, тоже просыпаясь от глубокого сна.

– Что же за напасть такая на всех подкосила? – вновь посетовал он.

– Не то слово, – подхватил его переживания уже подошедший к нему Руфиус, окидывая взглядом расстелившуюся перед ним равнину. – Отсюда всё выглядит ещё ужасней.

Они одновременно развернулись и посмотрели на стены крепости. Далее – друг на друга, изучая доспехи. Потом каждый опустил глаза и взглянул на собственное одеяние.

– Мы не единый народ, – сделал вывод мужчина, нахмурив брови. – Как тебя зовут?

– Руфиус, – чуть помедлив, ответил он, – а тебя?

– Митроф, – представился неизвестный, однако его имя ничего Руфиусу не сказало. Он замолчал и тоже нахмурился. Вокруг них медленно вставали воины, отряхиваясь ото сна. Очевидно, они тоже не понимали, где находились, кто они такие и что тут делают.

– Пусть мы в разных доспехах, но стену будем отстраивать вместе, – произнёс, наконец, Руфиус. На его лицо появилась печальная и даже какая-то горестная улыбка.

Продолжая машинально держать под уздцы своего коня и наглаживать его по бархатной морде, Митроф почувствовал, как тот потащил его внутрь поселения.

– Интересно, означает ли это, что мы тут живём? – обращался Митроф к лошади. – Похоже, у нас появился проводник, – бросил он через плечо Руфиусу.

– Похоже на то. Хотелось бы узнать, был ли у меня конь, – сказал Руфиус, следуя за Митрофом.

– Надеюсь, что мы скоро и это узнаем. И всё встанет на свои места, – ответил ему Митроф с надеждой в голосе.

Они миновали ворота и перед ними открылась внутренняя площадь крепости. Оба остановились в оцепенении, пробегая по ней глазами. Митроф выпустил из рук поводья. Одна из башен рухнула и раскидала валуны. Тут и там валялись окровавленные тела.

Часть из них была придавлена камнями, часть убита стрелами. Те, которым повезло проснуться живыми и невредимыми, в растерянности озирались по сторонам. Из разных уголков поселения доносились стоны и рыдания.

– Не могу в это поверить, – выдохнул Руфиус, – не может этого быть.

Митроф молчал. Интуиция ему подсказывала, что это его поселение, что среди нападавших был и этот человек, который стоял рядом с ним и опровергал содеянное.

– За что? – прошептал Митроф, видя и слыша страдания людей.

– Надо им помочь, – с готовностью выдвинулся вперёд Руфиус, словно намеренно игнорируя вопрос Митрофа. Уже крепко держась на ногах, он направился к большому валуну, придавившему ногу какого-то несчастного.

Подойдя к камню, он упёрся в землю ногами, поставил руки на холодную поверхность и со всей мочи толкнул его. Камень чуть сдвинулся, но не высвободил ногу полностью. Человек закричал и потерял сознание от нестерпимой боли. На крики сбежались люди. Руфиус снова упёрся ногой и взялся за камень чуть ниже. Он ещё раз приготовился толкнуть его, как почувствовал рядом ещё несколько пар рук, пришедших к нему на помощь.

– Раз, два, взяли! – услышал Руфиус и упёрся в камень что было силы.

Камень сдвинулся с места. Нога была освобождена благодаря усилиям нескольких человек, совсем недавно бывших друг другу врагами.

Неожиданно их окружили женщины. Они охали и вздыхали. Их белые юбки окутали всё вокруг своими воздушными, словно облака, подолами. Митроф и Руфиус решили отойти подальше, чтобы не мешать им и не утонуть в этом белом женском царстве. Все девушки поселения бегали и суетились, помогая раненым.

В открытые ворота поселения землян хлынули воины с равнины, бывшей ранее полем боя… Они оглядывались по сторонам, выискивая знакомые лица, пытались понять, почему они ничего не помнят, искали хоть какие-то знаки, которые помогут им извлечь воспоминания. Но ничего не находили. У них не получалось заприметить ничего знакомого, никаких намёков и подсказок.

– Мам?! – раздался в толпе громкий голос ребёнка. – Мама, где ты?

Зеленоглазая девочка с коротко подстриженными золотистыми волосами, вся чумазая, в запятнанном шерстяном платьице до колена, стояла посреди толпы. Она шмыгала носом и вытирала с лица слёзы. Среди огромного количества людей она искала родных, но видела только блики от лат и кольчуг; камни, рассыпанные под ногами и снующих туда-сюда людей. В этой огромной толпе у неё не было шансов ни отыскать своих родных, ни даже сдвинуться с места. Она не могла ничего разглядеть и, только выкрикнув заветное слово, привлекла к себе внимание сурового молчаливого воина, который по чистой случайности был рядом и услышал её зов в этой неразберихе. Он подошёл к ней, огибая жителей и воинов, опустился на одно колено, посмотрел в её заплаканные глаза и грязное личико, на котором отпечатались ручейки от слёз. Протянув к ней руки и посадив на одно плечо, он поднял её, словно пушинку. Девочка не испугалась этого грозного воина, наоборот, успокоилась. Она держалась одной рукой за его шею, а другой – за руку, которой он поддерживал её.

– Как тебя зовут, девочка? – спросил он её низким, но приятным для слуха голосом.

– Хильди, – ответила она ему без страха и сомнений.

Воин слабо улыбнулся.

– А вот я не помню своё имя, – расстроенно посетовал он ей.

– Гарнер, – уверенно и звонко произнесла она.

Он повернул голову и удивлённо посмотрел на неё, пытаясь, насколько было возможно, разглядеть её глаза и понять, говорит ли она правду или сказала первое, что пришло на ум.

– Грей! – выкрикнула она, сидя на широченном плече Гарнера, совсем не замечая, как он внимательно и удивлённо смотрит на неё. – Это мой брат, – радовалась и ликовала она, всё так же не обращая внимания на Гарнера.

Она боялась. Боялась, что сейчас отведёт взгляд в сторону и снова потеряет только что найденного родного человека. Она не сводила с Грея глаз.

– Туда. Идём туда, – указала она тонким пальчиком в сторону своего брата.

Большой и сильный Гарнер беспрекословно подчинился маленькой девочке и двинулся в ту сторону, куда она показала. Неся её на плече и бережно держа обеими руками, словно самое дорогое сокровище, Гарнер, аккуратно обходя людей, остановился позади Грея, который, растерянно крутя головой по сторонам, успел повернуться к ним спиной.

– Грей! – радостно и сладко произнесла Хильди.

Тот, не ожидая услышать так близко от своего уха детский голосок, резко дёрнулся влево. Поворачиваясь, он ударил костяшками руки о металлические латы Гарнера, которые зазвенели, словно колокольчики на празднике. Хильди весело рассмеялась. На её живой и звонкий голос начали оборачиваться другие люди, рядом стоящие или мимо проходящие. Увидев чумазую, но счастливую мордашку, они и сами растягивали губы в довольной улыбке, которая светилась, словно луч надежды в этой сумятице. Казалось, что с её смехом и их жизнь приобретает смысл, начинает играть и переливаться красками.

– Хильди, – неожиданно и для себя самого произнёс Грей.

– Ты помнишь её имя? – удивился Гарнер.

– Кажется, да… – неуверенно протянул Грей. – Но я не могу утверждать, что помню своё, – совсем растерялся он, понимая, что, возможно, без помощи Хильди не вспомнил бы его.

Тем временем Хильди, наклонившись вперёд, перевалилась к Грею, который успел её перехватить и поймать.

– Привет, – ласково сказал он Хильди. Грей поднял её выше над головой и, сделав оборот вокруг, зажмурил один глаз от слепящего солнца.

Наконец он нежно прижал её к себе и обнял. Она вцепилась в него обеими ручонками и обвила его, точно стебель вьюнка оплетает ствол дерева.

Грей ни на минуту не прекращал думать. Он нисколько не сомневался, что они родственники, но он неустанно искал в голове тот момент, который натолкнул его на воспоминание об имени девочки. Однако вместо воспоминания наткнулся на острый взгляд Гарнера, который впился в него холодной сталью.

– Мечи… – тихо произнёс он, едва шевеля губами, отводя взгляд в сторону, словно что-то нащупал в своём сознании.

– Нужно найти папу с мамой, – сказала Хильди, расцепив свои объятия и серьёзно посмотрев на Грея.

Она не обратила внимания на его слова о мечах, а Гарнер всё расслышал и снова начал обращаться к своим воспоминаниям, которые плавали в его голове, да так быстро, что он не успевал ухватиться ни за одно из них.