Марина Мареева – Наследницы (страница 9)

Публика бурно зааплодировала.

— Себя представлять не буду, вы все меня хорошо знаете, я — ваш покорный слуга Алекс Вронский. Хэлло, Стивен! — Он по-свойски хлопнул подошедшего к нему Джонса по спине.

«Миляга, — заценила Дарья, — на подростка похож, только лысенький».

— Для тех, кто еще все-таки не совсем в курсе, коротенько расскажу. Стивен родился на берегах туманного Альбиона. Свой первый салон открыл в тысяча девятьсот восьмидесятом году в Ковент-Гардене, а уже через четыре года стал первым дизайнером шляп из Англии, кто работал с такими корифеями, как Жан-Поль Готье, Тьерри Мюглер и прочие, и прочие.

— Что ж ты так частишь, — вырвалось у Дарьи, — переводчика пожалей, да и Джонса в придачу!

— Надеюсь, я не быстро? — будто услышав Дарью, обратился ведущий к переводчику и продолжил чуть медленнее: — Шляпных дел мастер представлял свои коллекции по всему миру. Его шляпки — в постоянных экспозициях музея Виктории и Альберта в Лондоне, в парижском Лувре, в Бруклинском музее в Нью-Йорке, в Институте костюма в Киото, Япония, и так далее… А еще он выпускает галстуки — обратите внимание, один из них на мне, — солнечные очки, — Алекс вынул из нагрудного кармана очки и продемонстрировал публике, — и дамские сумочки. Недавно я купил своей девушке одну такую сумочку. Милая, ты где?

Где-то в середине зала взметнулась рука с сумочкой. Кто-то свистнул.

— Стивен, — Алекс взял под руку скромно улыбающегося дизайнера, — ну какая же ты звезда, если ты не звездишь?

В зале раздались смешки.

— Очень остроумно, — саркастично заметила Дарья и сделала пометку на листе бумаги, — а народу нравится!

— Стивен, это правда, что моду изобретают психи, мудрые ей следуют?

— Йес, йес. — Дизайнер приложил руку к сердцу.

— Итак, господа, прежде чем мы увидим новую коллекцию мистера Джонса, он готов ответить на любые ваши вопросы. Не упустите эту уникальную возможность. Микрофоны в зале. Итак, прошу. — Алекс отдал свой микрофон переводчику.

— Господин Джонс, в каких случаях категорически нельзя надевать шляпу? — спросил мужчина в черной шляпе.

— Когда вы идете в кино. А вообще, если серьезно, шляпы можно носить каждый день. Хотя большинство считает, что они пригодны лишь для того, чтобы греть уши, скрыть квадратную, круглую или лысую, как у меня, голову.

— А в постели она уместна? — раздался из середины зала женский голос, жеманный и томный. — И если да, то какая?

Вопрос вызвал взрыв хохота. У Дарьи зазвонил мобильный телефон Она остановила кассету.

— Алло, Кать, ты? Ну привет… Нет, не испуганный, а напряженный, прервала на самом интересном месте… Да, работаю. Где-где? В зверинце… Вот ты, например, знаешь, можно ли надевать шляпку, ложась в постель? — Дарья рассмеялась. — Вот и я пока не знаю. А хочешь узнать? Да я серьезно, это работа у меня такая… ну что… тогда слушай. — Она поднесла мобильник к динамику и нажала на «play».

— Лично я надеваю шапку потому, что мерзнет голова, — без тени юмора сказал Джонс. — Когда я только начинал карьеру, у меня было много волос, и я не мог примерять дамские шляпки. С годами их становилось меньше, тогда я взял и побрился наголо. Так удобнее для работы.

— Извините, господин Джонс, меньше всего я имела в виду вас, — хихикнув, прервала его обладательница жеманного голоса. — Я про девушек и женщин интересуюсь.

— О, на мой взгляд, это очень сексуально. Секси, секси, да!

Дарья нажала на паузу.

— Ну что, поняла теперь?.. Ты на Толике проверь, когда в следующий раз встречаться с ним будешь… Кстати, на днях зайду. Нет, не домой, в мастерскую. Да, за дракончиком. Ждет меня? Вот и хорошо. Ладно, все! Мне работать надо. Вечером созвонимся.

Дарья выключила телефон и чихнула. «Уж не простудилась ли я?» — озабоченно подумала она и, глотнув горячего чаю, продолжила просмотр.

— Мистер Джонс, вы делали шляпы для звезд кино, эстрады. Бой Джорджу, например. А кого вы не ошляпили? — Голос был молодой, звонкий.

— О, как здорово! Представьте, никто не спрашивал меня об этом. Браво! — Джонс попытался разглядеть в зале человека, задавшего вопрос, но софиты ослепляли его. — Я не ошляпил Дайану Росс, например. Знаете, у нее такая огромная копна волос. И потом однажды я услышал ее песню «Нельзя спешить, любовь, нужно подождать». Я был немного разочарован. Дело в том, что делать шляпу для конкретного человека непросто, это очень личное. За тридцать секунд вы должны стать другом для вашего клиента. С Дайаной Росс у нас не получилось. Ведь шляпа — не только головной убор, это выражение любви, симпатии, шарма. Старомодно немного, но именно это меня и подкупает.

— Нужно ли снимать шляпу перед дамой, если эта шляпа произведение искусства?

— Конечно да. Ведь так мало осталось формальных проявлений этикета. Это знак внимания. И женщины очень хорошо на это реагируют.

«Наш человек». — Дарья сделала очередную пометку.

— Мне нравятся шляпки, но они мне не идут. Кроме ушанки и кепи, ничего не ношу, — не без кокетства прошептала в микрофон хрупкая девушка с боа на плечах, подойдя к авансцене.

— Ключевой вопрос — как носить. Самая обычная шляпа заиграет, если вы ее наденете под неожиданным углом. Вы увидите, как изменится ваше лицо — уверяю вас, в лучшую сторону, проявится что-то новое, чего нельзя было разглядеть без шляпки.

— Сэр, у нас говорят «ну ты и шляпа!», когда что-то не удалось, или «дело в шляпе», когда все о’кей. А в английском языке есть что-нибудь подобное?

— «Держи под шляпой» — значит не распространяйся, не афишируй, держи в тайне. Во время войны было выражение «красная шляпа и без трусов». Так говорили про человека, который как бы не считался с общей бедой, появлялся на людях в экстравагантном головном уборе. Такого типа считали слегка аморальным.

— Уважаемые дамы и господа, — заговорил Алекс в микрофон Джонса, — я просто потрясен, нет, мы со Стивеном потрясены вашей активностью и любознательностью. Сколько блестящих вопросов! Молодцы! Поблагодарим и Мастера за его блестящие ответы.

В зале громко зааплодировали.

— Впереди у нас презентация новой коллекции Стивена, — объявил Алекс, — которую, я надеюсь, он сам и прокомментирует. Но прежде чем покинуть эту сцену, вопрос на посошок. Скажи-ка, Стивен, как, по-твоему, красота — это страшная сила?

— Любовь — самая страшная сила в мире. Я думаю, красота появляется от уверенности в себе, и иногда именно шляпка добавляет эту уверенность. В Англии, если женщина в шляпе, перед ней откроют дверь, к ней первой обратится продавец, обслужат вне очереди.

— А у нас про таких дамочек, которые без очереди норовят обслужиться, говорят: «Тоже мне интеллигентка! А еще шляпу надела!»

Выслушав перевод, Стивен Джонс улыбнулся.

Сидя перед пюпитром, Андрей разучивал новую тему. Саша на кухне терла топинамбур на салат. Для матери. Он хорошо ей помогал от давления. «Боль — как тихая виолончель, — вспомнилась ей строка из Волошина. — А ведь правда что-то такое есть». Доносящиеся из комнаты звуки внезапно стихли, и в проеме двери показался Андрей:

— Мать, когда есть будем? Фу, ненавижу этот намбур.

— Это не для тебя. — Саша отставила миску и открыла холодильник.

— Знаю. Но у меня тоже давление, и мне срочно нужно что-то съесть, иначе я не смогу держать смычок.

— Рыба подойдет?

— Подойдет все, только быстрей!

— Андрей, хочу тебя попросить… Только, пожалуйста, выслушай меня и не перебивай.

— А если нет, не покормишь? — Он подошел к окну и открыл форточку. — Душно у тебя тут. А вон бабулик ползет. — Он помахал рукой. — Не видит ничего.

— Андрюша, я серьезно. — Саша строго посмотрела на сына. — Завтра девять дней со дня смерти деда. И я хотела бы… — она сделала паузу, — нет, я прошу тебя сходить со мной в церковь, помянуть его, поставить свечки.

— А почему тебе с бабуликом не пойти?

— Она пойдет в другую церковь — Николы в Хамовниках, где деда отпевали. А мы сходим в ту, что рядом с Гнесинкой. Прямо с утра, перед занятиями. Ты как на это смотришь?

— Нормально смотрю. — Андрей с недовольной миной сполз с подоконника и ушел в свою комнату.

— Спасибо, сынок. — И Саша, когда вновь услышала звуки музыки, повторила: — Боль — как тихая виолончель…

Настенные часы мелодично пробили пять раз. «Что-то мать задерживается. Или Андрюша разыграл меня, когда сказал, что увидел ее на улице?» Но спрашивать сына она не стала — не хотела отвлекать.

Галина Васильевна, погрузившись в свои мысли, не видела, как из окна ей махал внук Полдня она провела на Арбате. День выдался не из легких, но усталости не было. Редкий случай — клиент шел косяком, только успевай доставать новые холсты. Она улыбнулась, представив, как обрадует Сашу своим уловом. По такому случаю сегодня они могли бы и отдохнуть от ночной «бомбежки». Подойдя к подъезду, она вдруг охнула и остановилась, не увидев их машины на привычном месте. Ее бросило в жар, потом в холод. Метнувшись в подъезд, Галина Васильевна попыталась вызвать лифт, но не смогла попасть на кнопку — слезы застили ей глаза. Она кинулась к лестнице. Второй этаж, третий… Сердце бешено колотилось: «Господи, дай силы добраться!» Саша, почувствовав какую-то тревогу, вышла на лестничную клетку.

— Мама! — бросилась она к Галине Васильевне.

— Слава богу, добралась, — едва слышно прошептала Галина Васильевна.