Марина Мареева – Наследницы (страница 49)

— Ирина Петровна, мама в мастерской? — обратилась она к одной из них, о которой Галина Васильевна говорила с большой симпатией.

— Да, Сашенька. Галина Васильевна с самого утра работает.

В мастерскую Саша вошла без стука. Галина Васильевна в рабочем комбинезоне и с косынкой на голове натягивала старый холст на новый подрамник.

— Сашуль, смотри, какой чудный набросок! Вчера в Володиных залежах нашла.

Галина Васильевна была благодарна Вере, что та доверила ей разобрать архив Иваницкого. Отдала в полное ее распоряжение эту мастерскую, просторную комнату, уставленную подрамниками, мольбертами, скульптурными композициями художника. «Как она органично вписалась в этот интерьер. Хоть картину с нее пиши», — в который раз отметила Саша.

По лицу дочери Галина Васильевна поняла: что-то произошло, но, не решаясь спросить, оттягивала неприятное, продолжала работать, не выпуская из рук подрамника. Вдохновенно, с жаром истинного знатока стала объяснять дочери:

— Смотри, как изменилась его манера к концу шестидесятых! Штрих стал менее заметным… мазки — длиннее и тоньше… Цветовые пятна — определеннее! И в то же время сложнее… — Она осеклась на полуслове и испытующе посмотрела на дочь. — Что у тебя с рукой?

— Ерунда, — Саша отняла от пальца платок с пятнами крови, — всего лишь кровь. — А вот здесь, мама, — она вынула из сумочки свернутый в трубочку «Утренний курьер» — те, кто жаждет нашей кровушки. — Вот где мазки так мазки. Дли-и-инные… — Саша протянула газету матери, — и сложные пятна… Пятна грязи!

Галина Васильевна сняла перчатки и взяла газету.

— Ой, дочка, ничего не вижу.

— Ты очки забыла надеть.

— И правда. — Галина Васильевна нервно надела очки, которые висели на цепочке у нее на шее, и вся ушла в статью.

— Мамуль, ты только не волнуйся! — взмолилась Саша. — О тебе единственной здесь — в самых превосходных степенях!

— Зато о тебе бог весть что… Боже мой, какие перлы! Нет, Володя так не мог… Это измышления какого-то мерзавца!

— Мама, а ведь, признайся, здесь много правды… — грустно выдохнула Саша.

— Зря я сняла перчатки! Теперь не отмоешься… — Галина Васильевна брезгливо швырнула газету в сторону. «Утренний курьер» отлетел в угол мастерской. — Откуда это у тебя? Сама купила или…

— Или… Я таких газет не читаю, ты знаешь. Но, как ты говоришь, мир не без добрых людей.

— Это отец твой так говорил.

— Не все ли равно кто, главное — все сходится: доставили прямо на работу. Мои гнесинские от любопытства на уши встали.

— Я его знаю? — Галина Васильевна выпрямила спину, подобралась, всем видом показывая, что стоически выдержит правду, какой бы горькой она ни была.

— Еще бы! Зятек твой бывший.

— Каков мерзавец!

— Пришел клянчить. Хоть что-нибудь из папиного наследства. Когда понял, что не дождется, разыграл бездарную сцену, как он унижен, как оскорблен. Угрожал, что подаст в суд для компенсации морального и материального…

Галина Васильевна перебила дочь:

— Сашуль, запамятовала, там, в газете, есть фамилия или это анонимка?

Саша прошла в угол мастерский, изогнувшись и не беря газету в руки, прочла:

— Славников. Евгений Славников.

— Славников… Славников… — в задумчивости повторила Галина Васильевна. — Евгений…

— Тебе знакомо это имя?

— Может быть, может быть… Когда мы учились с Володей в институте, правда, тогда он не был еще моим мужем и, стало быть, твоим отцом, он только ухаживал за мной. Красиво ухаживал…

— Мама, — решительно оборвала ее Саша, — ты мне это уже рассказывала… один раз.

— Да-да, я помню. Так вот, был у нас на курсе парень с очень похожей фамилией — то ли Славенков, то ли Славунков… То, что Женя, Евгений, точно. Мы его еще Эженом звали. Может, это он?

— Ну, предположим, он. И что?

— Ничего… сама знаешь. С отцом мы разошлись, когда тебе два года было, с кем из наших он потом дружил, общался, не знаю…

— Очень интересный рассказ! — язвительно заметила Саша. — Прямо из серии «Жизнь замечательных людей».

— Знаешь, о чем я сейчас подумала…

— У нас что, намечается сериал?

Пропустив мимо ушей «наезд» дочери, Галина Васильевна заговорила убежденно, в упор глядя на нее:

— Я уверена, что между этой публикацией и нашей поездкой с Андрюшей в Вороново есть какая-то связь.

— На банду намекаешь? — с нескрываем сарказмом спросила Саша.

— Банда не банда… но, чует мое сердце, это звенья одной цепи. — Галина Васильевна решительно сняла косынку, пригладила волосы и взяла сумочку. — Поехали!

— Так прямо в комбинезоне и поедешь?

— Действительно, я сегодня такая рассеянная. Сейчас переоденусь. — Галина Васильевна скрылась за занавеской. — Не волнуйся, я быстренько.

— Я и не волнуюсь. А к кому едем-то?

— К Анне, — Галина Васильевна выглянула из-за занавески, — к кому же еще!

Саша с брезгливой гримасой подняла газету с пола и, свернув трубочкой, положила в сумку.

Выйдя из галереи, Саша и Галина Васильевна увидели машину Олега. На переднем сиденье сидела Вера.

— Ничего себе! — Саша по-мальчишески присвистнула. — Они что, снова встречаются?

— Да, тайком от всех, — с какой-то особой теплотой сказала Галина Васильевна, не преминув сделать замечание дочери: — Не свисти, как пацан, заведующая кафедрой! Денег не будет…

— Чует мое многоопытное сердце: скоро все наши денежки ухнут сюда. — Саша похлопала по сумке, откуда торчал «Утренний курьер».

— Учись, как надо мужика держать! — начала наставлять дочь Галина Васильевна, кивнув на приближающихся к ним Веру и Олега. — «Через годы, через расстоянья»…

— Она его вовремя отпустила. Потому и удержала. — Наклонившись к матери, Саша шепотом спросила: — Скажем Вере про наше ЧП?

— Пока не стоит, — решила Галина Васильевна.

Поравнявшись с Верой и Олегом, она поцеловала Веру в щеку.

— Здравствуй, Верочка! Весь день работала в твоей мастерской. Спасибо, что пускаешь.

— Привет! — Вера обменялась с Сашей короткими, вполне приязненными поцелуями. — Галина Васильевна, я вам тысячу раз предлагала: пока вы занимаетесь архивом отца, можете жить в галерее постоянно. Благо есть три гостевые комнаты на втором этаже.

— Спасибо, милая. Может быть, и воспользуюсь.

— Что, Олег? Старая любовь не ржавеет? — насмешливо, но доброжелательно спросила Саша у Олега, склонившегося сначала к руке Галины Васильевны, потом и к ее руке.

Выпрямившись, он только скривил губы в беглой полуулыбке. Многозначительно взглянул на Веру. Она с нежностью посмотрела на него. Оба были похожи на счастливых заговорщиков.

Попрощавшись с Галиной Васильевной и Сашей, они вошли в здание галереи. Посетителей уже не было. Не торопясь прошли по анфиладе залов. Картины, освещенные закатным солнцем, выглядели нарядно и празднично.

— Вот здесь я теперь и живу… — Вера открыла перед Олегом дверь. — Входи, это моя берлога.

— Можешь мне объяснить наконец, что произошло между вами? — оглядев комнату, спросил он.

— А может, тебе пора? — вместо ответа задиристо спросила Вера. — Спасибо, что подвез.

— Ты же только что пригласила меня войти и, что, сразу гонишь?

Он властно притянул ее к себе за плечи и стал со страстью целовать. Вера не сопротивлялась, так же страстно отвечая на поцелуи…