Марина Макарова – Голосование за рассвет (страница 1)

Марина Макарова

Голосование за рассвет

Акт 1. Система и первые сомнения

Глава 1. «Рассвет по расписанию»

Василий Веселкин открыл глаза под мягкий ритм фортепианной баллады — сегодня горожане проголосовали за неоклассику в качестве утреннего гимна. За окном сквозь полупрозрачные жалюзи пробивался ровный золотистый свет — 92 % голосов отдали предпочтение «рассвету» на сегодня. Василий потянулся к смарт‑браслету, чтобы проверить статистику приложения «Демос».

На экране высветились привычные показатели:

● погода: ясно (94 %);

● музыка: неоклассика (87 %);

● общественное настроение: умеренно позитивное (89 %);

● историческое событие дня: День первого полёта в космос (63 %).

Он встал, подошёл к окну. Внизу, на проспекте, люди спешили на работу, привычно поглядывая на голографические экраны с текущими результатами голосования. У кофейни двое спорили, стоит ли сегодня голосовать за джаз вместо запланированной неоклассики.

Василий сел за стол, открыл рабочий интерфейс «Демоса». Он, как один из разработчиков, имел доступ к расширенной аналитике. Взгляд зацепился за график голосов за «рассвет» — кривая медленно, но неуклонно ползла вниз. Ещё три дня назад показатель держался на стабильных 95 %, вчера упал до 93 %, а сегодня — вот он, 92 %.

«Странно, — подумал Василий. — С чего бы это?»

Он углубился в данные, фильтруя по районам и социальным группам. В промзоне и старых спальных районах процент голосов за рассвет был заметно ниже среднего. А в чате приложения кто‑то уже написал: «Может, попробуем пасмурное утро? Для разнообразия».

Василий откинулся на спинку кресла. Что‑то было не так. Система, которую он помогал создавать как инструмент истинной демократии, вдруг начала показывать трещины. И начиналось всё с малого — с двух потерянных процентов голосов за рассвет.

Василий решает проследить за динамикой ещё несколько дней. В глубине души он надеется, что это просто случайность. Но внутренний голос подсказывает: началось что‑то, чего он не предусмотрел.

Глава 2. «Правила игры»

Офис «Демоса» располагался в стеклянном небоскрёбе на центральной площади города — символе прозрачности и открытости системы. Василий провёл нового сотрудника, молодого и взволнованного Артёма, мимо рядов рабочих мест с голографическими интерфейсами.

— Добро пожаловать в сердце демократии, — усмехнулся Василий, указывая на центральный экран, где в реальном времени обновлялись показатели голосования. — Сейчас 67 % горожан уже проголосовали за цвет общественных фонарей на вечер — выбрали мягкий сиреневый.

Они устроились в переговорной с панорамным видом на город. Василий развернул перед Артёмом голографическую схему работы приложения.

— Смотри, — начал он, — процесс устроен просто. Каждый день в 20:00 закрывается голосование по базовым параметрам на следующий день: погода, музыка в общественных местах, настроение города (это просто цветовая гамма фасадов), историческое событие дня и так далее. В 20:15 система обрабатывает голоса и применяет настройки.

— А если кто‑то проголосует за ураган? — спросил Артём, разглядывая схему.

— Не выйдет, — Василий коснулся иконки «Ограничения». — Система фильтрует физически невозможные или опасные варианты. Нельзя проголосовать за землетрясение, метеоритный дождь, кислотные осадки. Также есть социальные фильтры: нельзя выбрать музыку, признанную вредной, или события, вызывающие массовые беспорядки.

Он продемонстрировал алгоритм подсчёта:

● голоса взвешиваются по «активности гражданина» (частота участия в голосованиях, выполнение общественных задач);

● учитывается географическое распределение (районные предпочтения);

● есть система защиты от ботов и накруток — каждый голос верифицируется через нейроимплант.

— Вот смотри, — Василий вывел статистику по утреннему гимну. — Сегодня неоклассика победила с 87 %. Но обрати внимание: в промзоне 45 % голосовали за рок — там молодёжь преобладает. Система усредняет, чтобы не создавать конфликтов.

Артём кивнул, делая заметки в планшете:

— То есть мы не просто выполняем волю большинства, а балансируем интересы?

— Именно, — подтвердил Василий. — «Демос» — это не прямая демократия, а управляемая. Мы предусмотрели всё, чтобы избежать хаоса.

В этот момент к ним подошёл коллега Игорь, старший аналитик:— О чём шепчетесь? О величии системы? — он хлопнул Василия по плечу. — Слушай, Весёлкин, скоро начнут голосовать за вечный отпуск. Представляешь? «День без работы» каждый день!

Все засмеялись, но Василий замер. Мысль, брошенная Игорем в шутку, вдруг обожгла его: а что, если кто‑то действительно предложит такое? Что, если найдётся вариант, который соберёт абсолютное большинство голосов и сломает всю экономику?

— Кстати, — Василий повернулся к Игорю, — а есть ли у нас фильтр на подобные предложения? Ну, если кто‑то выставит «вечный отпуск» или «бесконечные каникулы»?

Игорь пожал плечами:— Вроде нет. Зачем? Считалось, что люди не станут голосовать против собственного благополучия.

Василий почувствовал, как внутри нарастает тревога. Он вернулся к своему рабочему месту и открыл логи предложений за последние месяцы. В списке мелькали безобидные идеи: «День мороженого», «Фестиваль воздушных шаров», «Час тишины». Но на последней странице он увидел новое: «Неделя без работы — для восстановления сил». Уже 12 000 голосов «за».

Василий понимает, что система имеет критическую уязвимость. Она не может блокировать социально опасные, но популярные предложения. И если идея «вечного отпуска» получит поддержку большинства, «Демос» будет обязан её реализовать — со всеми катастрофическими последствиями. Он решает изучить историю подобных предложений и их влияние на другие параметры голосования, особенно на тот самый падающий процент голосов за «рассвет».

Глава 3. «Тени в статистике»

Василий не мог выбросить из головы тревожную мысль: что, если идея «вечного отпуска» получит массовую поддержку? Он открыл расширенную аналитику «Демоса» и углубился в данные, фильтруя голоса по районам, возрасту и социальному статусу пользователей.

На экране перед ним выстраивались графики и диаграммы. Картина становилась всё тревожнее:

● в промзоне процент голосов за «рассвет» держался на уровне 78 %;

● в старых спальных районах — 82 %;

● в элитных кварталах — стабильно 94–96 %.

Он переключился на динамику по времени. Три недели назад разница между районами была минимальной — везде 93–95 %. Но затем в рабочих районах показатель начал плавно снижаться. Одновременно там же вырос процент голосов за пасмурную погоду и мрачную музыку — пост‑рок и дарк‑эмбиент вместо привычного инди‑попа.

— Что тут происходит? — пробормотал Василий себе под нос.

Он решил изучить активность в соцсетях. Введя ключевые слова, он быстро нашёл закрытый чат «Сумерки навсегда» — 12 437 участников. Внутри кипели споры:

«Рассвет — это обман системы. Они заставляют нас верить, что всё хорошо, пока мы пашем за копейки».

«Почему мы должны радоваться, когда на счету ноль? Пусть будет пасмурно — это хотя бы честно».

«Голосование за солнце — это поддержка статус‑кво. Мы голосуем за иллюзию».

Василий открыл личные профили самых активных участников чата. Почти все — работники заводов, курьеры, операторы колл‑центров. Многие недавно потеряли бонусы или столкнулись с урезанием социальных выплат.

«Значит, дело не в погоде, — понял Василий. — Люди голосуют против системы. Пасмурные дни и мрачная музыка — это форма протеста. А падение голосов за рассвет — симптом более глубокой проблемы».

Он связался с отделом аналитики:— Мне нужны данные по корреляции голосов за рассвет и уровня жизни по районам. Особенно интересует связь с последними изменениями в социальных выплатах.

Через полчаса перед ним лежали графики. Связь была очевидной: после урезания пособий в промзоне голоса за рассвет упали на 7 % за неделю. В районах, где выплаты остались на прежнем уровне, показатель почти не изменился.

Василий получает уведомление от системы безопасности: его запросы по статистике вызвали автоматический флаг «подозрительная активность». На экране загорается сообщение: «Доступ к данным ограничен. Обратитесь к куратору проекта». В этот же момент в офис входит его непосредственный начальник, Михаил Рощин, с натянутой улыбкой:— Василий, у нас с тобой срочный разговор. Пройдём в мой кабинет.

Глава 4. «Встреча в кафе»

Василий вышел из офиса с тяжёлым чувством. Слова начальника и ограничение доступа к данным не выходили из головы. Он решил встретиться с Ликой — журналисткой, о которой узнал от коллег: она писала статью о «Демосе» и, похоже, видела в системе то, что другие предпочитали не замечать.

Они договорились встретиться в «Кофейной формуле» — маленьком кафе на окраине промзоны, где голографические рекламы почти не работали, а стены были украшены настоящими бумажными постерами.

Лика уже ждала его за столиком у окна. Худощавая, с коротко подстриженными волосами и пронзительным взглядом, она напоминала Василию активисток прошлого века — тех, кто боролся за правду вопреки всему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».