Марина Линник – Правдивые истории двух вечеров (страница 4)

– Я поражена! – изумленно воскликнула Наталья Андреевна. – Как такое возможно? Вы, верно, подшутили над нами, граф!

– Ну вот, теперь и вы, дорогая графиня, ставите под сомнение мои слова, – с укором проронил Иван Дмитриевич.

– А как же драгоценности Ее Величества? – спросил князь Безбородский, пытаясь застать графа врасплох.

– Их спасла камер-фрау Ее Величества и самолично отвезла Императрице во дворец Императора, где после пожара и поселилась царская семья.

– Да-а-а, – протянул граф Акусин. – Непостижима русская душа. Лезть в огонь, задыхаться, рисковать жизнью − и во имя чего? Если бы ради наживы, – все было бы понятно. А тут… ничего не взять! Непостижимо!

– Как ничего? – встрепенулась графиня, не любившая проигрывать. – А фужер и тарелка?

– Матушка моя, – произнес ее дядюшка, причмокивая, как обычно, губами, – это такая мелочь. В конце концов, они просто могли разбиться в суете. Ныне никто уже этого не узнает.

– Вы ошибаетесь, сударь, – любезно ответил граф Лунин и лукавым взглядом поглядел на графиню. – Фужер оказался целехоньким. И уверен, по сей день украшает царский стол.

– Как? Откуда? – со всех сторон послышались удивленные восклицания. – Неужели и он нашелся?

– Совершенно верно, – с невозмутимым видом подтвердил Иван Дмитриевич. – Да и фужер был украден вовсе не мужиком, как предположили вы и князь Волконский. Его украл солдат гвардии, желая немного поживиться, а также рассчитаться по карточным долгам. Это выяснилось через несколько дней, когда в полицейскую часть те самые неотесанные и невежественные мужики приволокли побитого ими солдата.

– А как же они узнали, что фужер находится у него?

– Не имея возможности заплатить за вино в кабаке, гвардеец там же пытался продать фужер за бесценок. Но никто, увидав царский вензель, не осмеливался его купить. «С пожарища-то вещь, окаянный. И как рука поднялась, рожа твоя бесстыжая?» Мужики не стали церемониться с ним и, основательно поколотив, отволокли в участок.

– Никогда бы не подумала, что простолюдинам свойственно такое качество, как благородство, – пожав безупречными плечами, произнесла графиня.

– Ну, благородство, вероятно, не совсем то качество, которое побуждало людей идти на жертвы, – вмешался в беседу граф Акусин. – Я предполагаю (и смею заметить, что согласен в этом с князем), все дело в непостижимости русского характера, русской души, в русском сострадании, испытываемом людьми к тем, кто попал в беду. Ведь что говорить, все мы под Богом ходим…

– А тарелка? Ее все же украли? Она так и не нашлась? – оживилось юное создание. Все повернулись к графу и вопросительно посмотрели на него.

– Почему не нашлась? Нашлась. И причем там, где ее и не искали…

– Иван Дмитриевич, голубчик, ну уж не томите нас бесконечными загадками, – взмолилась Наталья Андреевна.

– Еще несколько месяцев она была у всех под самым носом, – лукаво обведя присутствующих взглядом, закончил свой рассказ граф Лунин. – Под снегом на Дворцовой площади…

Д

ом с привидением

– Удивительная история, необычная, – пожал плечами князь Безбородский. – Если бы не услышал ее из уст непосредственного участника, никогда бы не поверил в ее правдивость.

– Увы, нечасто становишься свидетелем проявленного благородства, – в ответ заметил граф Орлов-Денисов. Он забросил уже карточную игру, сославшись на усталость (надо заметить, появившуюся у него после проигрыша изрядной суммы), и присоединился к гостям. – Чужая душа − потемки, милостивый государь. И разгадать, что скрывается порой за привлекательной оболочкой, дано только нашему Создателю.

– Вы совершенно правы, граф, – поддержал его князь Безбородский. − Нередко человек с располагающей внешностью, недюжинным умом и незаурядными способностями скрывает от всех свой подлинный лик, представляется порядочным человеком, но при этом совершает преступление или какой-либо безнравственный поступок.

– C’est terrible21, – печально заметила Наталья Андреевна. – Неужели среди людей нашего круга тоже можно встретить подобных… personnes. Mon Dieu! Как Ты допускаешь подобную гнусность?

– Но этого не может быть! – всплеснула руками юная графиня Акусина. − Благородные люди, хорошо образованные, имеющие un bon revenue22, никогда не пойдут на преступление. Pourquoi?23 У них и без того все есть!

– Вы слишком молоды, сударыня, – любезным тоном возразил князь, – и все видите в розовом цвете. К сожалению, мир сложен, и порой мы не отдаем себе отчета, насколько он несовершенен… Вот вы сейчас сказали, что богатым людям нет выгоды совершать преступления, ибо они имеют все, чего бы их душа ни пожелала?

– Конечно, – воскликнула графиня, не сомневаясь в своей правоте. – А вы разве, князь, так не считаете?

– Возможно, − уклонился от прямого ответа Никифор Андреевич. – Но факты говорят об обратном.

– Факты? – переспросил граф Лунин. – Не будете ли вы, сударь, столь любезны и не поделитесь ли с нами этой историей?

– О да, – подхватила Наталья Андреевна, умоляюще сложив прелестные ручки.

– Мы все просим вас, князь, – поддержал жену Николай Васильевич, усаживаясь рядом с ней и бросая испепеляющий взгляд в сторону графа Лунина.

– Если это доставит вам удовольствие, господа, – сухо произнес князь. – Но хочу сразу предостеречь: это страшная история, у которой нет такого счастливого конца, как в повести графа Лунина. Tout au moins24 мне он неизвестен.

Неприятный холодок пробежал по спинам сидящих в гостиной людей. Многие уже хотели отказаться от подобной затеи, но все же любопытство взяло верх над страхами, и выжидательные взоры присутствующих обратились на высокого статного князя.

– Вам всем известна моя страсть к старинным книгам. И конечно, вне всякого сомнения, вам ведома моя давнишняя мечта: найти библиотеку Ивана Грозного, которая, по преданию, все еще находится в Москве. Для достижения своей цели я трачу немалые средства, но пока поиски не увенчались успехом.

– Никифор Андреевич, – прервал рассказ князя граф Акусин. – Хорошо, что вы напомнили… Совсем недавно, по роду деятельности, я натолкнулся на очень любопытный документ. Без сомнения, для вас он представляет большой интерес. Документ старинный и, по моему мнению, имеет отношение к вашим поискам.

Глаза князя загорелись лихорадочным огнем. Им овладело сильное волнение. Он уже мало походил на того флегматичного человека, редко участвовавшего во всеобщем разговоре (а если и принимавшего в нем участие, то лишь затем, чтобы выразить недоверие к подлинности описываемых событий), какого знали в салоне Натальи Андреевны. Его уважали за старые заслуги перед Отечеством, но за спиной порой высмеивали за чрезмерную важность.

– Граф, вы заставляете сердце старого вояки биться, как перед решающим сражением. Как? Где?

– Чуточку позже, милостивый государь, ибо мы с нетерпением ждем вашей страшной истории, – запротестовали гости, которые с не меньшим азартом ожидали повествования князя.

Никифор Андреевич обвел всех взволнованным взглядом, но не найдя ни в ком поддержки, сдался.

– Bien, – понурив голову, ответил князь. – Как я могу отказать нашим прелестным дамам… Как я уже упомянул, для осуществления своей мечты я не жалею ни времени, ни денег. Когда я ушел в отставку, эта мечта стала смыслом всей моей жизни. Для этого я много езжу по монастырям, сижу в пыльных, темных библиотеках. Иногда встречаются необычные и очень старые книги, древние свитки. Но в них ни разу не упоминалось о библиотеке грозного царя…

Князь замолчал. Воспоминания на время вытеснили жгучее желание узнать о документе, упомянутом графом Акусиным. На лицо Никифора Андреевича легла тень озабоченности, а блеск холодных голубых глаз, которых так боялись его подчиненные, потух. Гости Натальи Андреевны уже давно были знакомы с этим суровым человеком, лишенным сентиментальности. Он всегда трезво оценивал ситуацию и не верил ни в сверхъестественные силы, ни в оккультные науки.

В зале царила мертвая тишина. Напряжение возрастало с каждой минутой, но князь, по-видимому, этого не замечал и продолжал молчать, погруженный в свои мысли.

– Никифор Андреевич, голубчик, – наконец нарушила молчание Наталья Андреевна. – Как это безжалостно с вашей стороны − заставлять нас ждать. N’est-ce pas?25 – она обвела взглядом свой дружеский кружок. Все одобрительно закивали головами.

Князь вздрогнул и слегка покраснел, устыдившись свой рассеянности.

– Графиня, и вы, господа, примите мои извинения, – смущенно проговорил он. – Воспоминания так захватили меня, что я невольно вернулся в тот день, когда столкнулся с очень странной книгой… Это случилось несколько лет назад, в один из знойных майских дней. Я возвращался из своего имения. На пути лежал Петровский монастырь, или, как его величают, Высоко-Петровский. После разграбления французской армией в 1812 году там не осталось ничего ценного. Я прекрасно был об этом осведомлен, поэтому с тех пор не заезжал туда. Но в тот день какая-то неведомая сила потянула меня в ту сторону. Меня встретил отец-настоятель. Узнав, кто я таков, он пригласил меня на вечернюю трапезу. За ужином мы разговорились с отцом Никоном. Рассказав о своем увлечении, я неожиданно услышал от настоятеля, что во время войны монахам удалось спрятать множество фолиантов и манускриптов в потаенном месте, и сейчас они хранятся в монастырской библиотеке. При этих словах меня охватило понятное волнение. А вдруг? Я попросил разрешения у отца-настоятеля ознакомиться с ними. Отец Никон не возражал. Мы поднялись с ним по винтовой лестнице и вошли в темную комнату, о размерах которой я не мог судить, так как она была освещаема только свечой, которую держал в руке настоятель. «Вам принесут еще свечей, ваше сиятельство». – «Благодарствуйте, ваше преподобие», – ответил я и с любопытством начал осматривать стоявшие на ближайшей полке книги.