Марина Линник – Обет молчания (страница 17)

Машина Мадлен неслась по улочкам города. Она и сама не знала, зачем поехала к бывшей подруге. Да, с одной стороны Мэд хотелось выяснить причину столь дружественного настроя Грейс, но с другой стороны… а не все ли ей равно? Прошло уже так много времени. Каждая из них жила своей жизнью, своими интересами и делами. Сферы деятельности у них не пересекались: Грейс занималась лишь египтологией, месяцами пропадая в Долине царей, Мадлен же больше склонялась к изучению древнего Рима, в частности – погребенного под толстым слоем пепла древнего города.

Тем не менее какая-то неимоверная сила гнала ее вперед. «Узнаю только, зачем я понадобилась этой стерве, – то и дело повторяла про себя Мэд, пристально смотря на дорогу, – после пошлю ее обратно в свой террариум и вернусь в лагерь. Осталось всего две недели, а дел еще немерено. Профессор будет, ох, как недоволен нашей работой! Мы совершенно отстали от графика».

– Вот дьявол! Какого черта ты лезешь под колеса? – вскричала она внезапно и, вывернув до упора руль налево, резко нажала на тормоз.

Машину молодой женщины занесло от резкого маневра, после чего последовал удар. Джип содрогнулся, встав на дыбы, и замер на месте.

– С вами все хорошо? – через мгновение Мадлен услышала взволнованный голос, который показался ей очень знакомым.

Она оторвала остекленевший взгляд от лобового стекла, по которому от удара о столб расползлись трещины, и устремила взгляд на стоявшего возле машины человека.

– Синьор дю Белле… Арман? – пролепетала молодая женщина, постепенно приходя в себя. – Что… что вы тут делаете?

– Вообще-то я живу тут в соседнем доме. Точнее, здесь живет мама с сестрой. Сегодня у отца день рождения, вот я и уехал с раскопок пораньше. Собирается вся наша родня, – помогая Мадлен вылезти из машины, сказал инспектор. – А вы-то здесь какими судьбами? Вы же вроде находились в лагере? Я еще смотрю – машины нет. Думал, что Шарлиз за провизией уехала.

– Ну, на этой машине, – археолог поглядела на раскуроченный капот автомобиля, – вряд ли кто-то теперь сможет ездить.

– А что произошло?

– Я увидела трехцветную кошку, перебегающую дорогу.

– Трехцветную… кошку, – недоуменно повторил за ней Арман. – И из-за этого вы решили протаранить столб?

– Я и не собиралась… так вышло. Случайно. Вы не понимаете, – густо покраснела молодая женщина. – Это плохая примета.

– Вы – ученый, и продолжаете верить в подобные вещи? – поднял бровь инспектор.

– В приметы и различные суеверия верили во все времена. И небезосновательно, – пытаясь побороть смущение, парировала его собеседница.

От удара о руль у Мадлен опять разболелась голова. Она непроизвольно дотронулась до нее и поморщилась. Обратив внимание на свинцовую шишку на лбу женщины, дю Белле нахмурился и серьезным голосом спросил:

– Вы ушиблись? Мне кажется, вам следовало бы показаться врачу.

– Нет-нет, – отмахнулась от него Мэд. – Это я ударилась головой о стол в палатке… со мной бывает, не обращайте внимания… А кошечка жива? Я не переехала ее?

– Да вон она, – усмехнулся Арман, указав на милое создание, вальяжно разлегшееся на террасе кафе.

– Это хорошо, – впервые за долгие дни облегченно улыбнулась Мадлен. – Мне было бы жаль, если бы я стала виновницей ее несчастий.

– Ну ладно… кошечка жива, а вот что мне с вами делать? Может, зайдем ко мне? Я познакомлю вас с родными.

– О нет-нет, что вы! – запротестовала молодая женщина. – Первый раз в доме и в таком виде… простите, я не могу. И не уговаривайте меня.

– Не буду. Но подвезти – подвезу. Эту машину теперь только в металлолом. А вообще, вам повезло, что вы отделались лишь ушибом. Так куда вы направлялись?

Немного поколебавшись, Мадлен назвала отель, в котором проживала ее бывшая подруга.

– Хорошо, тут совсем рядом. Садитесь в машину.

– А что же делать с этой? – растерялась археолог.

– Не волнуйтесь, я все улажу. Давайте ключи!

Через десять минут машина остановилась у милого дома, на котором висела вывеска «Отель Pompeii Domus».

– Приехали, – инспектор указал на вход. – И все же жаль, что вы отказались пойти со мной.

– Может… как-нибудь в другой раз, – замялась Мэд. – Спасибо, что подвезли. Благодарю! До завтра!

Молодая женщина вышла из машины и тут же ощутила легкое головокружение. Она остановилась и инстинктивно ухватилась за дверцу автомобиля.

– Знаете, что я вам скажу, моя милая леди, никуда вы не пойдете. Я отвезу вас к врачу. И точка!

– Все нормально, синьор дю Белле, – взяв себя в руки, упрямо заявила Мадлен и, хлопнув дверцей, поспешила ко входу отеля.

– Упрямая, – буркнул инспектор, провожая ее взглядом. – Настоящий осел… но, будь я проклят, чертовски привлекательный осел.

Грейс упаковывала разбросанные на кровати вещи в чемодан. Не дождавшись звонка бывшей сокурсницы и решив, что ту попросту не заинтересовало ее предложение, а может, старые обиды перевесили чашу весов, женщина решила покинуть это богом забытое место как можно скорее.

– Ноги моей тут не будет, в этой дыре, – яростно запихивая кое-как блузки и брюки, бормотала она себе под нос. – Подумаешь! Фифа какая… вся такая неприступная. Какая же я была дура, что приехала сюда. Примчалась на всех парах! И что я получила взамен? Ее фырчанье и недовольство? Да что она из себя представляет? Корчит великого ученого, а, в конечном счете… пустышка! Я же предлагала… я хотела поделиться с ней славой! Сделать ее знаменитой на весь мир! Но меня отхлестали по щекам. Надо мной посмеялись! Ничего… смеется тот, кто смеется последним. Я еще утру нос этой зазнайке.

В ту же секунду египтолог услышала стук в дверь.

– Chi e'? – крикнула женщина недовольным голосом. – Non sono ancora pronta[22].

– Можно войти? – услышала она голос бывшей подруги. – Я не отвлекаю тебя? Я буквально на минуту.

Обернувшись, Грейс увидела стоящую в дверях Мадлен.

– Мэд? Ты? – не в силах скрыть изумления, спросила Эванс, но, взяв себя в руки, уже пренебрежительным тоном продолжила: – Чего ты тут забыла? Ну заходи, раз пришла. Правда, времени у меня совсем немного. Через четверть часа приедет такси, а я еще не успела собраться.

– Наш разговор не займет много времени, – усаживаясь в кресло, успокоила ее археолог. – Я задам тебе пару вопросов и уйду.

– Что ж, – хмыкнула бывшая подруга и продолжила сборы. – Валяй!

– Во-первых, вот, возьми. Это письмо твоего брата и его заметки. Думаю, ты хотела бы сохранить их. Я прочла его записку и глянула на фото, хоть ничего и не разобрала на них. О чем идет речь? О каком великом открытии говорит Гарри?

– А какая уже разница? – окрысилась бывшая подруга. – Спрашиваешь из чистого любопытства или из вежливости? Что… захотелось-таки погреться в лучах славы?

– Ни то, ни другое, ни третье.

– Тогда зачем тебе это знать? Теперь это моя проблема. А мои проблемы тебя не касаются.

– Хорошо, как скажешь, – поднимаясь из скрипучего кресла, произнесла молодая женщина. – Больше не пристаю. Не хочешь рассказывать, не надо. Прощай! Хорошей дороги!.. Была рада повидаться.

Стоя в дверях, Мэд замешкалась.

– Мне очень жаль Гарри, – негромко проговорила она. – Он был искателем приключений и бродягой, и я не разделяла его взглядов, но тем не менее Гарри всегда нравился мне. У него была добрая душа ребенка, хотя и немного избалованного.

Сказав это, археолог хотела уже закрыть за собой дверь, и тут внезапно услышала за спиной всхлипы. Остановившись как вкопанная, Мадлен оглянулась и ошеломленно уставилась на бывшую подругу.

Та сидела на кровати и, закрыв лицо руками, тихо плакала.

– Гресси! – вскричала потрясенная до глубины души молодая женщина.

Она подскочила к бывшей подруге и, присев с ней рядом, по-отечески обняла. Та доверчиво прижалась к ней и залилась горькими слезами.

– Ну… ну… тише, дорогая, тише, – нежно гладя ее по голове, повторяла Мэд, стараясь успокоить сокурсницу. – Все будет хорошо. Все непременно будет хорошо. Иначе и быть не может. Верь! Ты сильная, ты со всем справишься!

– Синьора, вам пора ехать. Такси уже ждет внизу, – услышали женщины голос портье.

Грейс подняла заплаканное лицо и устремила на него непонимающий взгляд.

– Она никуда не едет, – ответила за нее Мадлен. – Синьора остается.

– Но, – запротестовала было та, – мне нужно ехать.

– Ты думаешь, что я отпущу тебя в таком состоянии? И не надейся!.. Вы можете идти. Синьора останется еще на сутки. Спасибо! – повторила Мадлен тоном, не терпящим возражений.

Когда дверь за юношей закрылась, мадам Дюваль вытащила носовой платок из сумки и протянула бывшей подруге.

– У тебя никогда их не было, – с улыбкой проговорила она. – На, держи!

Та лишь улыбнулась в ответ.

– Спасибо, – немного помолчав, отозвалась Грейс, смахнув слезы с лица.

– За что?