Марина Линник – Обет молчания (страница 14)
Войдя в палатку, служившую им импровизированным кабинетом, штаб-квартирой и радиорубкой, археолог поспешно оглянулась и посмотрела на Эванс в упор.
– А теперь выкладывай, подруга, – сурово начала Мэд. – Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы поверить в заботу о ближнем. Что у тебя на уме? Что ты еще затеяла?
– Я понимаю, что ты вправе не верить мне, особенно после того, что между нами произошло. Понимаю тебя. Наверно, я поступила бы точно так же. Я давно хотела загладить свою вину перед тобой: за то, что сплетничала о тебе, за то, что рассорила тебя и Грегги, за то, что постоянно задирала тебя и делала всевозможнейшие гадости. Помнишь, тебя лишили стипендии, когда ты провалила письменный экзамен по египтологии? Это я подменила работы… прости. Я дурно поступала с тобой. А между тем, ты всегда была добра ко мне. И…
Она сделала паузу, как бы собираясь с духом, а затем выпалила:
– И случайно наткнувшись на ЭТО, – мисс Эванс полезла в сумку и достала большой пакет, – я осознала, что у меня появилась возможность отплатить тебе за твое участие в моей жизни.
– Раскаяние наступило слишком поздно.
– Знаешь, поздно – это когда ты стоишь одной ногой в могиле. Вот тогда поздно, – недовольно ответила бывшая подруга. – Может, уже хватит упрямиться? Ну что, мне руку, что ли, отпилить? Тогда ты поверишь в искренность моих намерений?
Мадлен молчала. Противоречивые чувства переполняли ее. С одной стороны, она понимала, что верить такому человеку, как Грейс, опасно, но, с другой стороны… люди же иногда и меняются. «Измените свои мысли, и вы измените свой мир», – проговорила про себя Мэд.
– Понятно, – вздохнула Эванс. – Собственно, ничего другого я и не ожидала… Ладно, я пошла. Если на досуге появится желание поглядеть материал, то вот, пожалуйста.
Бросив на стол пакет, Грейс стремглав покинула палатку.
– Скатертью дорога, – пробормотала молодая женщина, ни на секунду не расстроившись из-за поспешного ухода бывшей подруги.
– Смотрю, вы неплохо пообщались, – хмыкнул, войдя внутрь, Ричард. – Словно в старые добрые времена. От твоей любезности ее просто ветром сдуло.
– Если ты так сильно огорчился из-за ее скорого ухода, то у тебя есть возможность ее догнать, а может, и утешить бедняжку. Поторопись!
– Зачем мне ее утешать? – возразил Рик. – Думаю, она и сама справится… Так зачем Грейс приезжала?
– Сказала, что найдены неопровержимые доказательства пребывания римлян и других древних народов в Новом свете.
– Неужели? – брови Пейджа взлетели вверх. – Вот уж воистину… удивлен так удивлен.
– Что? Но ты же сам только вчера говорил, что поддерживаешь теорию Софи?
– Причем тут Софи? Я удивлен тем, что твоя бывшая подруга решила поделиться с тобой этой новостью.
– А, понятно, – протянула Мадлен, глухо засмеявшись. – Ну, я так и сказала Грейс… а ты «от твоей любезности», «от твоей любезности».
– Ну Бог с ней, – махнул рукой молодой мужчина. – А это что?
Он указал на лежавший на столе пакет.
– Здесь та самая информация, о которой она говорила.
– Не хочешь взглянуть? – Рик поглядел на бывшую возлюбленную исподлобья. – Просто из чистого любопытства.
– У меня нет времени заниматься ерундой, – отрезала Мадлен, нахмурившись.
Она посмотрела на пакет глазами, полными ненависти.
– Ну нет, так нет, – махнул рукой Ричард. – Тебя Софи звала, хотела что-то показать. Идем?
– Хорошо, я сейчас подойду.
– Договорились, – мужчина повернулся к выходу. Уже стоя на пороге, он обернулся и спросил:
– Мэд, прости, что лезу, но мне одному кажется, что инспектор министерства культуры ни бельмеса не понимает в археологии, да и в культуре в целом? Или ты тоже заметила его некомпетентность?
– Да, так и есть, – кивнула головой археолог. – И это показалось мне странным. Но у меня язык не поворачивается задать ему прямой вопрос. Собственно, он просто ходит и смотрит. Скорее охраняет, нежели контролирует процесс раскопок. Вот только что и зачем?
– А может, КОГО?
– И ЗАЧЕМ?
Они обменялись вопросительными взглядами.
– Я… я не знаю, – наконец-то после минутной паузы отозвался Рик.
– Вот и я тоже. Ладно, иди. Я сейчас подойду.
Ричард скрылся за брезентовым пологом. «Признаться, бесконечные загадки стали меня изрядно напрягать, – мелькнуло в голове молодой женщины. – То одно, то другое… а теперь еще и…»
Мадам Дюваль бросила любопытный взгляд на пакет. Открывать или нет? Да или нет?
– Господи, ну почему я такая любопытная, – негодуя сама на себя, простонала она и, схватив бумажный пакет со стола, надорвала его.
На пол выпали фотографии, статья из газеты, написанная на испанском языке и письмо, адресованное Грейс Эванс. Пробежавшись по нему глазами, Мадлен от удивления охнула и села на стул.
– К-какого… какого черта тут происходит?
Глава 10
Фивы, Новое царство,
XVIII династия
С момента прозрения Аменхотепа IV прошел еще один год. Возмужавший фараон из мальчика-царя превратился в юношу-владыку, серьезно относившегося к своему положению бога и царя. Он родился божественным, так, по крайней мере, ему постоянно внушали приближенные, музыканты, поэты и советники, окружавшие его с раннего детства.
– Отчего идет дождь? Почему на смену сезона дождей приходит жара? Почему Нил то разливается, то нет? – не раз спрашивал у наставника и жрецов юный государь.
В тот день молодой царь, пожелавший наконец-то познать смысл жизни, был настроен решительно.
– Почему солнце встает на востоке, а садится на западе? Отчего падает звезда? Где берет свои силы Нил? Как человек приобретает познания?
– Я не понимаю, к чему подобные вопросы, владыка, который будет жить вековечно вечно, – озадаченно поглядывая на недовольных словами Аменхотепа IV жрецов, негромко проговорил его наставник и советник Эйе. – Все изложено вот здесь, в «Книге Тота», в которой прописаны и установлены ВСЕ правила и ответы за много веков до вас.
– Потому, что так пожелали боги, так постановил Осирис и такова воля Амона, – добавил Ур-Сена, не на шутку встревоженный расспросами государя. – Да будет их милость вечна, да воздадим молитвы наши и принесем им жертвы, прося заступничества и покровительства.
– То есть всем, чем я владею, я обязан богу? – не сдавался пытливый царь, жаждущий докопаться до истины. – Значит ли это, что то, от чего я страдаю или чему радуюсь, все происходит по воле бога?
– Истинно так, владыка, живущий правдою, – кивнул головой Открывающий небесные врата, приняв многозначительный вид, считая себя избранным, ибо лишь ему было позволено быть связующим звеном между всемогущим богом солнца Ра и другими людьми.
– А какого бога? – спросил Аменхотеп IV, пристально уставившись на верховного жреца. – Где он?
Ропот удивления и одновременно негодования пронесся по всему великолепному залу, в котором восседал владыка обеих земель.
– Но, великий государь, – ужаснулся советник, покосившись на Ур-Сену, лицо которого побагровело от заданного вопроса, – вы не должны так говорить. Существование богов каждый человек принимает за истину с рождения. Они есть везде: в растениях, земле, воде, воздухе. Бойтесь, о владыка, который будет жив вековечно вечно, гнева и кары богов.
– Почему они должны покарать сына Атона? Где они? Они повсюду? Ты говорил мне, что их тысячи! Что они в воде, на дереве, в воздухе, под землей. Любая букашка – божественна. Так же вы учили, советник? Какой из них подвергнет фараона наказанию? Может ли крохотный жук наказать меня? Меня, могущественного царя великого царства!
Жрецы, стоявшие в зале, продолжали перешептываться. Слова, сказанные фараоном Аменхотепом IV, вызвали бурю недовольства, которое, вместе с тем, они не осмеливались выражать открыто. Для них, живущих в благоденствии благодаря дарам и подношениям, было важно наличие бесчисленного количества богов, ибо бульшая часть их доходов складывалась из продажи брелоков, амулетов, молитв и заклятий. Многие из них предсказывали будущее, разъясняли сны или пророчествовали, решали семейные и юридические дела путем подношений божеству и вознесения молитв. И за все оказанные услуги простой люд был обязан платить жрецам.
– Великий Ур-Сена, ответь на вопрос: что за богиня землеройка, если ее может схватить кошка, богиня Миу, и сделать вначале своей игрушкой, а потом преспокойно съесть?
– Все происходит по воле бога! – с каменным лицом повторил Открывающий небесные врата.
– Какого? – вновь спросил царь, пристально уставившись на верховного жреца, богато одетого: в белые ниспадающие одеяния и плащ из леопардовых шкур.
На серьезном узком лице владыки обеих земель с глубоко посаженными и прикрытыми тяжелыми веками глазами, свидетельствующими о высоком уме и склонности к фанатизму, заиграла насмешливая улыбка. Аменхотеп IV больше не верил в божественную силу ни бога солнца Ра, ни других богов, хотя и оставался верен некоторым из них.
– Великого Амона! – воскликнул потерявший самообладание Ур-Сена, уже не в силах выносить кощунственные речи государя.
– Амона? То есть это бог солнца Ра велит твоим подпевалам собирать пошлину у бедняков и отбирать последнее у крестьян? Скажи, верховный жрец, почему люди приносят дары и деньги в храм для богов, а жрецы присваивают их себе, богатея с каждым днем все больше и больше и живя при этом в роскоши? По какому праву Амон стал богом богов? Все его храмы – одна большая сокровищница, которая… принадлежит НЕ МНЕ.