Марина Ли – Хозяйка Мерцающего замка (страница 33)

Красота!

Первые полчаса рабочей среды прошли отлично. Я закрыла фактуру по группе человеческих туристов (экскурсовод, как и было договорено, от греха подальше увёз своих подопечных из «Мерцающего Замка», едва за стенами отеля рассвело), проверила нет ли должников по бронированию и открыла в Интернете страницу одного из наших постоянных поставщиков, намереваясь сделать большой заказ по текстилю, когда моё одиночество было разбавлено присутствием некоего недовасилиска.

Он влетел в дверной проём моего кабинета с такой скоростью и с таким видом, будто за ним гнались все всадники Апокалипсиса, затормозил у моего стола и со злостью впечатал ладони в лакированную поверхность.

– Я не догоняю, тебя жизнь вообще ничему не учит? – не сказал, а прямо-таки выплюнул сочащимся от презрения голосом.

– Не поняла, – таращиться на Кострика снизу вверх было неудобно и унизительно, поэтому я встала со стула и, повторив позу начальства, облокотилась о стол. – Ты сейчас о чём?

Ох, как же мне хотелось пройтись по теме «хороших учителей» и «незабвенного жизненного опыта»!.. Клянусь, до яростно сцепленных зубов и пересохших губ. Но я стерпела, промолчала. И даже веки немного опустила, чтобы ненароком не поджечь проклятого дракона (кстати, выглядел он, несмотря на драку с вампиром и пьянство с ним же, очень свежо и, в целом, отлично).

– О том, что ты со своим герцогом можешь хоть каждую ночь распивать шампанское и ублажать его другими известными лишь тебе способами…

Вскинулась, не веря собственным ушам. Откуда он знает про шампанское? Он что? Следил за мной? Чья бы корова мычала! И… и вообще! В чём этот гнусный тип меня обвиняет? В саботаже? Да как у него язык повернулся?

– Но когда кто-нибудь из его подопечных решит по примеру Мастера, –  воспользовавшись тем, что я из-за возмущения лишилась дара речи, продолжил Кострин, – испить тебя или другую сотрудницу отеля, которая ничего не вынесла из вчерашних событий и вновь нацепила на себя красную тряпку, как последняя дура…

Клянусь, моя рука взлетела сама по себе, словно в неё дух давно умершего боксёра вселился и, нет, не отвесила оплеуху, а снизу вверх приложилась кулаком к челюсти зарвавшегося дракона.

Кострин громко клацнул зубами и оторопело прижал ладонь к моментально покрасневшему пятну на щеке.

– Закрой рот, – очень тихо посоветовала я, едва не воя от боли в пальцах. Господи! Как же эти проклятые мужики дерутся? Это же чудовищно и почти невозможно терпеть. – Я могу закрыть глаза на многое, но не на чьи-то жалкие потуги обвинить меня в некомпетентности. Я одета так, как одета, потому что такова была воля моего недалёкого начальника и весьма дорогого клиента… Кстати, того самого, с которым ты полночи пил в погребах Макса. Поэтому не смей. Даже не думай повышать на меня голос. Твой дед придумал эту униформу. Ты, не удосужившись меня выслушать, заставил её надеть, так что лучше молчи, пока я не посоветовала тебе взять зеркало и посмотреть, что из себя на самом деле представляет полноценный,  качественный, незамутнённый дымкой интеллекта идиот.

Кострин так на меня глянул, что я с трудом устояла на месте и не побежала проверить, стоит ли огнетушитель в углу за креслом для посетителей, или его кто-то оттуда куда-нибудь передвинул.

– А если бы клиент захотел, чтоб ты нагишом на работу вышла, тоже бы не отказалась? – очень умно поинтересовался он, а я вспомнила маму, которая всегда вещала что-нибудь в стиле:

– А если Наташка скажет, мол, пойдём прыгнем с моста в реку, ты тоже пойдёшь прыгать?

Эх, как же всё-таки жалко, что пальцы болят!

– Ну, за хорошие чаевые да за тортик с шампанским я в голом виде могу канкан на столе сплясать. И нечего так удивляться. С тобой в своё время я именно таким способом за услугу и расплатилась. Скажешь, нет?

Ой, дура! Зачем я это сказала? Ведь давала же, давала себе зарок, что ни полусловом не обмолвлюсь о том, что было…

– Молчишь? Правильно делаешь. Предлагаю и в дальнейшем поступать так же и не совать свой нос в мои дела. Ибо с кем бы я ни пила шампанское и для кого бы ни плясала голой на столе, я делала это в своей комнате, за закрытой дверью и уж точно никак не в ущерб репутации Замка.

Кострин не раскрывал рта. Лишь побледневшие губы кусал изнутри и смотрел на меня всё тем же прожигающим насквозь взглядом. Нервно заправив прядь волос за ухо, я опустилась в кресло, взяла в руки составленное ночью Приложение к договору – Ромке всё же не удалось от меня отделаться и подписал всё, как миленький, – и протянула его своему начальнику, чтоб он провалился, проклятый. Лицо дракона я при этом старательно игнорировала.

– Извини. – Минуты три спустя, но глаз я всё равно не подняла.

– Прости, пожалуйста. Я осёл.

Ещё какой! Но смотреть я на тебя, пожалуй, пока не стану.

– Мне нечем оправдаться ни по одному из выдвинутых обвинений. Я виноват. Я… мы… Нам ведь, как минимум, год работать вместе, Варе… – Вот тут уж я не выдержала и глянула на своего визави, да так выразительно, что он осёкся и, скривившись, как от кислого, исправился:

– Кок. Давай объявим перемирие. Я кругом виноват. Налажал в первый же день. Просто не… просто налажал, как дурак. Я постараюсь исправиться. Пожалуйста.

Я подозрительно сощурилась. Ох, не к добру это. Не к добру… Но я ведь не из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли? Вроде, не из тех… Да, я читаю одну книгу по десять раз. Да, могу месяц ходить в кино на понравившийся фильм, но Кострика к себе во второй раз близко не подпущу ни за что. Я конечно, дура, но не настолько же…

– Можем попытаться, – между тем произнесла я. Ну, а что? Не воевать же мне с ним теперь, на самом деле, раз уж нас Макс поставил в такие условия. – Договор верни, я его к документам по «капузе» пришью.

Я протянула руку за бумагами, а Кострик, вместо того, чтобы отдать мне приложение, перехватил мою ладонь, сжав её крепкими пальцами, и как я ни старалась вырваться, не отпустил. Держал надёжно, вражина, да всё что-то высматривал в моих глазах своими пронзительными сине-зелёными гляделками.

Что ж, пусть смотрит. Мне не жалко. Меня Роман научил такой щит ставить, что даже чистокровный василиск его не пробьёт, пусть хоть бронебойное орудие использует, а уж какой-то там дракон с четвертинкой крови – и подавно.

– Кстати, – совершенно некстати ляпнула я, – я пообщалась с Мотькой и кое-что выяснила насчёт своих похорон. И раз уж у нас теперь перемирие…

Вопросительно приподняла бровь, а Котрик, скривив губы в подобии улыбки, велел:

– Рассказывай. – А когда несколькими минутами позже я закончила выкладывать информацию, взволнованно поинтересовался:

– А фоторобот твоя подруга сможет составить? Хотя какая она подруга после такой подставы?

Ха-ха-ха-ха. Гомерический хохот прозвучал лишь в моей голове. Ну, а что? Забавная ситуация вырисовывается: подружка-врунья и любовник-предатель…

Бывший любовник.

– Вот как раз твоё мнение по этому поводу меня интересует в последнюю очередь, – буркнула я, отворачиваясь. Блин. Любому перемирию я бы сейчас предпочла отъезд Кострина восвояси и возвращение Макса. – А фоторобот Матильда, конечно, сделает… Только зачем? Всё давно прошло и забыто, как страшный сон.

– Забыто?

– Ну.

– Не мною.

Резко отодвинув стул от стола – во время моего монолога Кострик всё же решил, что хватит нависать надо мной грозовым утёсом – дракон поднялся и прогулялся до окна и обратно. Посмотрел на меня.

– Так насчёт фоторобота договоришься?

Я молча пожала плечами, выражая согласие.

– Спасибо.

Кострин вернулся к окну и внезапно:

– Всё было так ужасно?

– Ты сейчас о чём?

– О твоём страшном сне, – щедро плеснув раздражения в голос, ответил он. – Мне казалось, что ты… что тебе было хорошо.

Сыпали ли вам когда-нибудь жгучий перец в глаза? Мне – нет. До этого момента. Но после слов Кострика всё лицо прямо-таки вспыхнуло и так захотелось плакать, что… что…

Мысленно я отвесила себе затрещину и, скрипнув зубами, ответила:

– Было.

– Тогда что? – обернувшись, вскинулся Кострик. – В чём дело-то? За последние пять лет и дня не было, чтобы я не пытался понять, когда и в каком месте я допустил ошибку. Что? Что я сделал не так, из-за чего ты могла покончить с собой, гипотетическая ты, не надо сверкать глазами, я понял уже, что ты тут была не при чём… Но всё же остальные поверили в причину смерти и безоговорочно обвинили меня.

– Ты издеваешься? – ехидно процедила я и всё-таки посмотрела на Кострика.

На языке вертелось оскорбление, да не одно, а целая дюжина крепких словечек, но я осеклась, споткнувшись об уверенный, совершенно спокойный взгляд дракона. И сразу поняла: он и не думал подшучивать надо мной или обижать. Потому что сейчас Кострин совсем не был похож на подлеца, желающего насладиться моим унижением. Он просто ждал ответа. И тут впервые с того ужасного дня пять лет назад я засомневалась. А что, если всё было совсем не так? Что, если…

У меня внезапно словно пелена с глаз спала. Чем я думала, когда приняла слова Барона на веру? Точно не головой. Да это и не удивительно! Увидев интимные моменты своей жизни на экране чужого мобильника, я была так оглушена и раздавлена, что даже дышала с трудом. Какие уж там мысли!

А между тем, задуматься было над чем. И в первую очередь над тем, с какого перепугу Кострик стал бы посылать Барону хоть что-то? Да он в нашей группе вёл себя, как принц крови, ни с кем не дружил, лишь с некоторыми перекидывался время от времени парой слов, да и то по учебному процессу… И тут вдруг за каким-то чёртом отправил одногруппнику, которого, я уверена, недовасилиск и по имени-то не знал, фотографию нашей первой ночи… Во-первых, зачем? А во-вторых, как он её сделал? Нет, можно было бы, конечно, предположить, что он подготовился заранее, установил незаметную глазу камеру, но… но я тогда и сама не знала, чем закончится мой спонтанный визит к однокурснику, а уж он-то просто должен был обладать даром предвидения…