Марина Ли – Хозяйка Мерцающего замка (страница 22)
Подруга возмущённо ахнула.
– Если тебя это успокоит, я попробую донести до него твои мотивы, но… но ты лучше без охраны какое-то время не ходи. Потому как у этого недодракона теперь есть вполне себе драконья сущность. И не проси меня рассказывать, как упомянутая сущность виртуозно умеет плеваться огнём.
Мы попытались поболтать на отвлечённые темы, но разговор больше не клеился. И не потому, что я обижалась на Мотьку. Не обижалась. Её поступок был жестоким и импульсивным, но в чём-то я могла её понять. Однако обсуждать сейчас её личный фронт или сплетничать об общих знакомых… Это было выше моих сил.
Я выключила компьютер, поужинала вчерашним печеньем и, приняв душ, легла спать. Но сон не шёл, его отпугивал призрак завтрашней униформы и неминуемого скандала, который за ней последует. Потому как опрометчивый приказ Кострика я из чистой вредности распространила среди остального персонала – хотя про всех, надо отдать ему должное, новый босс и словом не обмолвился.
До глубокой ночи я крутилась в кровати, не понимая, что же меня гложет, и где-то ближе к трём часам утра осознала: это совесть, чтоб ей пусто было.
Ибо шишки за скандал посыплются на Кострина – он ведь не справился с управлением и допустил ошибку в первый же рабочий день! – а пострадает от этого репутация отеля. Да и как потом Максу смотреть в глаза? Я ведь даже не попыталась объясниться! Кстати, именно мысль о Максе и принесла мне долгожданное облегчение. Я вспомнила одну из наших бесед несколько недель назад, когда старый интриган извинялся и спрашивал, точно ли я помню о том, что он меня любит, и о том, что всегда действует мне во благо.
Ещё одна хладнокровная ящерица! Теперь понятно, в кого Кострик таким уродился… Нет, никаких сомнений и терзаний! Велено явиться в униформе – потом не жалуйтесь.
Утро вторника выдалось таким пасмурным, что мне с перепугу показалось, будто я умудрилась всё проспать, и уже вечер. К счастью, ещё до того, как я успела впасть в панику, в мою дверь поскреблись и голосом Шимы сообщили:
– Вставай, спящая красавица, и включи телефон, до тебя не дозвониться. Я за кофе и назад, чтоб к моему возвращению ты была уже при параде и на террасе.
Балкон у нас с приятелем был один на двоих, и мы часто устраивали там совместные посиделки. Быстренько умывшись, я навела лёгкий марафет и к возвращению Шимы была почти готова: оставалось лишь шапочку к голове присобачить да туфли нацепить. Мой сосед, как и обещал, вернулся очень быстро, стукнул снаружи в балконную дверь, проорав:
– Леопольд, подлый трус, выходи!
Что мне оставалось? Я вышла.
Шимон окинул меня внимательным взглядом и, подняв кверху большой палец правой руки, заметил:
– Но помаду, на твоём месте, я бы взял красную.
– Хочешь – возьми, – буркнула я. – Она на полочке в ванной где-то валяется.
И вздохнула печально. Потому что в отличие от женского, мужской вариант дресс-кода был просто закачаться. А уж как это всё смотрелось на Шиме… Захлебнуться слюной и не встать! Не удивительно, что он был единственным мужиком среди тех, кто «пострадал» от демонов во время той нашей подставы. На парне были классические чёрные кожаные брюки, белоснежная рубашка, красная бабочка – такая же, как у меня, только чуть большего размера – и туфли ей в цвет.
– Чего вздыхаешь?
Шимон налил мне кофе, а я, опустившись на краешек плетёного кресла, проворчала:
– Чувствую себя, как мушкетёр. – Вопросительно вскинутая бровь заставила меня зажать двумя пальцами нос и старательно пропеть:
– «Опять скрипит потёртое седло, И ветер холодит былую рану…» Эй! Хватит ржать! Кофе же разольёшь…
– Смешная ты, Варька. Отлично выглядишь, хотя дресс-код нам Макс, конечно, странный выбрал… В таком виде надо на концерт ходить. Или там, на вручение кинопремии…
– Ага! – я откусила от свежей булочки и счастливо зажмурилась. – Кинопремии… Размечтался! Да, у меня юбка своим скрипом всё именитое жюри оглушит… И кстати, напрасно ржёшь, твоё седло, Шима, скрипит не тише моего.
Так, подшучивая друг над другом, мы закончили завтрак, после чего Шимон отправился вниз, к административной стойке, а я ещё ниже – в зал Отражений, вампиров встречать.
Кострин был уже на месте – злой, как енот, угодивший в пчелиный улей. Бормоча что-то ругательное себе под нос, он ползал по каменному полу, обновляя линии приёмных пентаграмм.
– Здорово, что ты начал без меня, – прямо от лифта излишне радостным голосом прокричала я. – Из меня сегодня в этом деле помощник так себе.
– Это с чего это вдруг? – прорычал мой новый босс и поднял голову.
«Если он сейчас заставит меня ползать раком в этой проклятой юбке, – подумала я, – убью!»
Ну, или он сам умрёт. Потому как у людей, не страдающих от запора, несварения желудка, печёночных колик и геморроя одновременно, таких выражений лиц не бывает.
Кострин сначала побледнел. Потом поджал губы. Покраснел мучительно, до неестественно-малинового цвета, я даже не знала, что он так умеет. Какое там! Я не знала, что у кого-то в принципе возможен такой цвет лица. (У кого-то живого, я имею в виду.) А потом просипел ларингитным голосом:
– Что это?
– Где? – вежливо переспросила я и с самым честным видом обернулась.
Кострик издал невнятно-яростный звук и попытался было повторить подвиг давешнего инкуба.
– Ты это специально? – выпалил он.
– Конечно, специально, – со всей честностью ответила я. – Ты же сам велел, чтоб я ко встрече вампиров в униформу облачилась. Как видишь… – развела руками, демонстрируя себя во всей красе. – Исполнительность – одно из моих положительных качеств.
– Вижу, – просипел Кострик и так посмотрел на нижнюю часть моей униформы, что сразу стало понятно: говорит он совсем не о моей исполнительности. – К пульту встань, пока я с чертежами закончу.
К пульту. Пальцы дрожали, когда я дотронулась до полированного дерева панели. Когда-то именно эта вещь была неотрывно связана с моим представлением об ожидающем меня будущем. И что получилось? В зал Отражений я спускалась для того лишь, чтобы проводить или встретить именитых гостей, а к пульту вообще не прикасалась со дня сдачи последнего ГЭ.
Когда у ученых Земли впервые получилось проникнуть в другой мир, они на открывание одной единственной двери затратили столько энергии, что какому-нибудь маленькому европейскому государству на год хватило было. Это уже позже, когда об Отражениях узнали на всей планете, а гости из других миров перестали быть экзотикой, наши технологи и их маги разработали совместный вариант, менее энерго- и магозатратный, которым все пользовались и по сей день.
Пока мой ворчливый босс ползал по полу с мелом в руках, я проверила оптимальность сделанных до меня расчётов и настроила маршрутизатор.
– Кто?
Кострик выпрямился, закончив рисовать последнюю линию пентаграммы, и волком смотрел на меня с другой стороны зала.
– Кто, я тебя спрашиваю? Чей извращённый мозг придумал обрядить персонал отеля в… в… это?
– Не нравится? – Обиженно надула губы. – Какой ты бука. А меня вот только сегодня утром заверяли, что выгляжу я просто отлично.
– Кто? – повторил свой вопрос Кострик.
– Кто заверил?
Не стану лгать, играть в наивную дурочку было до чёртиков приятно.
– Кто пр-ридумал?
Но ещё приятнее было щёлкнуть нового босса по носу:
– Кострин, если ты станешь включать мозг перед тем, как отдавать приказы, а не после этого, то сможешь избежать многих неприятностей. Это был бесплатный совет. А что же касается твоего вопроса, то дресс-код для персонала выбирал автор недочитанного тобой Устава.
– Мой дед? – Для полноты картинки Кострику нужно было схватиться рукой за сердце, но так как практика показала, что данный орган у этой недоящерицы отсутствует, он просто сжал кулаки. – Да ты шутишь!
Я довольно улыбнулась.
– Скажи, да? Макс ещё тот любитель приятных сюрпризов.
Очень медленно Кострин поднял руку и снял с переносицы очки, тонкая оправа, погибая, жалобно скрипнула под сильными пальцами, и тут я вспомнила, что мой бывший одногруппник не только дракон, но ещё и на четверть василиск, ибо глаза его… Нет, не сверкали, они пылали, горели синим пламенем и обещанием скорой расправы.
– Вампиры ждать не любят! – пискнула я, мысленно приказывая себе стоять на месте, не пятиться и не трястись от страха. В конце концов, если он меня хотя бы пальцем тронет, Макс его за это по стене размажет.
– Вампир-ры? – Гго ноздри хищно дёрнулись, а взгляд с жадной торопливостью огладил мою фигуру.
Чёрт! Плохая была идея. Зря я не предупредила Кострика об особенностях нашей униформы.
– Давай, мы потом об этом поговорим. А сейчас, если ты не против, уже время открывать арку.
Вампиров было десять – одиннадцать, если считать руководителя группы. Из арки они выходили парами, хмурые, бледные, длинноволосые, в тонких свитерах с высоким горлом, рваных джинсах и разноцветной обуви. Из всех одиннадцати лишь последний, герцог Сафф, был в классических чёрных ботинках, классических брюках и не менее классической обтягивающей тенниске с коротким рукавом.
– Варюша! – сияя, как стоваттная лампочка, двоюродный брат короля всея вампиров шагнул мне навстречу, раскинув руки в приглашающем объятии. – Гра игазу! Иди скорее, я тебя обниму!
«Гра» в переводе с вампирского означает «кровь». «Игазу», как бы странно это ни звучало, тоже. А вот когда два этих слова стоят рядом, то получается что-то вроде «кровь моей крови» – высший эпитет, слышимый кем-либо из теплокровных разумных существ от вампира, отпраздновавшего своё трёхсотлетие ещё до моего рождения.