Марина Ли – 3:0 в пользу Шапочки (страница 41)

– Истинная пара. Да. Родители никогда об этом не говорят. И я их где-то понимаю. Кому охота, быть зачисленным в ряды безумцев, но… У нас с тобой все признаки совпадают. Смотри! Мне отец рассказывал, что мамин запах изменился в тот день, когда они впервые встретились...

– Но мой-то изменился только после свадьбы! – перебила я, на что Серго лишь снисходительно улыбнулся.

– Для тех, кто в танке, повторю. Они впервые встретились на Лунной тропе. Это была первая мамина пробежка, а папа сопровождал дядю Жору, брата своего младшего.

– Ох!

– Ещё отец про сны рассказывал. Из прошлой жизни волка. Мол, он показывал ему, как у них с волчицей раньше было. Про охоту, про луну…

– Про волчат, – потерянно пробормотала я. – Мне со дня нашей свадьбы постоянно сны снятся про лес, про щенков. Про волка большого и…

– И?

– Белого.

Серго самодовольно улыбнулся.

– Теперь ты мне веришь?

– Я не… не знаю. Этого просто не…

Он закрыл мне рот поцелуем, не позволяя договорить, а мгновением позже сказал решительно, будто отрубил:

– Может.

***

И как-то вдруг исчезли все сомнения: то ли растворились в умелых ласках, то ли испугались мужской решительности. Я сама потянулась за ещё одним поцелуем.

– Я ведь мог потерять тебя сегодня, – шепнул он, прижавшись своим лбом к своему. – Как подумаю – так тошно становиться. Чудом же успел. До сих пор поверить не могу…

Поднявшись на локтях, я поцеловала его в ямочку между ключицами.

– Всё думаю, кого благодарить. Провидение? Бога? Луну? Или того чувака из команда Владыки, который сбросил мне координаты сарая… Руська! – Он опустил руку на моё бедро и крепко сжал ягодицу. – Я бы точно сдох, если бы с тобой…

Серго за глубоким и шумным вздохом попытался спрятать нервную дрожь, но я заметила. Медленно, с наслаждением провела языком по острому кадыку и с видимым удовольствием призналась:

– Люблю тебя.

В обрушившейся после моих слов на спальню тишине, казалось, было слышно, как громко колотится моё сердце.

– Что ты сказала? – вкрадчиво переспросил Серго.

Я улыбнулась и, решительно отогнав чувство неуверенности повторила:

– Я тебя люблю.

– Руська!

Одеяло отлетело в сторону за ненадобностью. Подушки, будто живые, сами соскочили с кровати, а Серго придавил меня своим телом к простыне, толкнулся бёдрами, давая почувствовать всю твёрдость своих намерений, и поцеловал. Напористо. Жадно. Так, будто до этого у нас ещё ничего не было, будто всё самое интересное только сейчас начинается.

– Ты моё всё, – за три вздоха произнёс он. – Всё.

И снова поцелуй. Глубокий и головокружительный. А я таю, как попавший на солнце кусочек льда, ни на миг не усомнившись в искренности и полновесной глубине короткого слова «всё».

Серго гладит и сжимает мою грудь, ласкает языком и пальцами соски. Гладит рёбра живот, опускает ладони на мои колени и, игнорируя вялое сопротивление, разводит их в стороны.

Я кусаю губы, прячу лицо в изгибе локтя, потому что смотреть на то, как он опускает голову, чтобы поцеловать меня прямо там, просто невозможно. Невыносимо.

От стыдного, жгучего, как красный перец, удовольствия, выгибается позвоночник и поджимаются пальцы на ногах. Я упираюсь пятками в матрас и дёргаюсь в попытке удрать, но Серго издаёт низкий звук, посылая лёгкую вибрацию сквозь всё моё тело, и опускает ладонь на мой живот, фиксируя меня на месте.

Я приоткрыла глаза и тут же наткнулась на его горящий взгляд.

Не взгляд. Жерло вулкана, внутри которого клокочет раскалённая лава. Светлая чёлка падает на лоб, влажные от моих соков губы дёргаются, то ли в довольном оскале, то ли пытаясь сложиться в улыбку. И я больше не хочу прятаться. Наоборот, без смущения, жадно слежу за тем, как он, не отпуская моего взгляда опускает голову и проводит языком по моим складкам.

– Боже…

Я не могу на это смотреть и не смотреть не могу. Вне всяких сомнений меня безумно заводит то, что Серго делает со мной, но ещё больше мне нравится видеть подтверждение тому, какое удовольствие он получает от процесса...

Прорычав что-то ругательное, Серго внезапно оторвался от меня и, взвившись над постелью, велел:

– Переворачивайся! – Шлёпнул меня по бедру, подгоняя. – Сдохну сейчас. Давай же, Руська!

– Что ты…

Он поставил меня на четвереньки, нажал ладонью между моих лопаток, заставляя прижаться грудью к простыне, провёл языком по позвоночнику и угрожающе прохрипел:

– Держись.

Я вцепилась пальцами в край матраса, дрожа от нетерпения, от первобытной какой-то страсти. Казалось, что если Серго немедленно не войдёт в меня, я просто взорвусь. Перестану существовать.

Он ворвался с грубоватой поспешностью и, мучительно застонав, неспешно подался назад, одновременно оставляя на моих плечах и спине россыпь торопливых поцелуев. Рывок. Рывок. Рывок… И снова губы скользят по моим плечам, а пальцы поглаживают кожу живота и уверенно прикасаются к месту нашего соединения, будто бы мимоходом задевая пульсирующую точку, от одного прикосновения к которой у меня из глаз летят искры.

Серго издаёт шипящий звук. И снова рывок. Ещё один.

А у меня от этой рваной смеси грубоватой ярости и нарочито ленивой сдержанности, рвёт крышу. Из моего горла вырывается совершенно непотребный звук, и я ругаюсь и требую. Глубоких движений, пальцев, до красных отметин сжимающих мои бёдра, жадных прикосновений губ и чего-то ещё, чего-то важного, чего-то…

– Сер-р-рго! – я умоляю. – Пожалуйста. Хочу. Я хочу этого…

Он замирает на миг и, кажется, почти сразу понимает, о чём именно я его прошу. Судорожный вздох, и я снова лежу на спине, а он заглядывает мне в глаза, проверяя верность своей догадки, и когда я киваю и чуть откидываю голову назад, улыбается и снова входит в меня. Медленно. Наклоняется, целует горло, ласкает языком ключицы, а потом кусает сильно, больно. Очень больно. И сначала я кричу именно от этого, а потом от того, как сильно меня накрывает волной чужих чувств. И это не образное выражение, я в самом деле чувствую мужа. Его огненную страсть и мягкую нежность. Его неистребимое желание оберегать. Его бешеный восторг и…

– Любовь, – простонала я.

– Да, – прошептал Серго, зализывая ранку. – Теперь ты знаешь.

Знаю.

Рывок. Отступление. Рывок. Отступление. Рывок… Я скрещиваю ноги на его пояснице, двигаюсь, встречаю каждое резкое движение, и когда меня смывает из этого мира волной невыносимо острого наслаждения, вонзаю зубы в мощную шею и буквально взрываюсь от раскатистого рыка, в котором мне с трудом удаётся узнать собственное имя...

Обратно в мир живых существах я возвращалась медленно и без охоты. Серго беспорядочно целовал моё лицо, шею, волосы, осторожно прикасался пальцами к отметине на шее и что-то неустанно бормотал.

– Повтори, – осипшим голосом потребовала я, и почувствовала, что губы, всё ещё прижимающиеся к моей коже, улыбаются.

– Ни одной секунды, – прошептал Серго. – До конца нашей жизни ты не пожалеешь о принятом сегодня решении. Я всё для этого сделаю.

– Я тоже, – согласилась я и дёрнула мужа за длинную чёлку, заставляя посмотреть мне в глаза. – Начиная с этого момента и до навсегда. Но для начала у меня к тебе пара вопросов.

– М-да?

Я заворочалась, устраиваясь поудобнее по-хозяйски закинула колено на мужнин живот и уточнила:

– Точнее один вопрос и одно уточнение.

– Ты такая серьёзная, такая важная сейчас, что у меня опять встал, – довольно мурлыкнул Серго, а я ущипнула его за бок.

– Это важно. – Дождалась его полнейшего внимания. – Мы никогда, ни при каких условиях ни одного из наших будущих детей не отдадим Владыке. Что бы ты там ему ни пообещал.

– Я ничего ему не…

Я прижала ладонь к его губам и повторила:

– Никогда. – Серго согласно кивнул и игриво шевельнул бровью. Я убрала руку. – Что?

– Только спросить хотел, скольких ты запланировала.

– Не знаю. Но с таким подходом к предохранению, который мы с тобой практикуем в последнее время, чувствую, их будет немало.

Серго смущённо кашлянул.