Марина Ли – 3:0 в пользу Шапочки (страница 4)

– С ней хорошо всё, – ответили ему. – Езжай.

И он уехал.

Откуда, спросите вы меня, я об этом так подробно знаю? Так от Вожака. Он, когда после двух дней молчания, из своей берлоги выполз, то первым делом спросил у меня:

– И как ты только умудрилась такого слизняка подцепить?

– А?

– И куда это ты с ним в таком виде летела?

– Я?

– Нет, я! Итить твою мать!.. Я тебя из стаи куда отпустил? Я тебя учиться отпустил! Ты мне что обещала? Учительницей в стаю вернуться! Учительницей, а не блудницей!!!

И вдруг как плеснёт силой. Все вокруг на колени упали, только мы с матерью, да братья, что зверя ещё призвать не успели, устояли.

– С кем блудила?! – обнажил в жутком оскале зубы Вожак. – Со слизняком?

Тут я сразу поняла, как Виталику повезло из-за того, что у нас до постели не дошло. В противном случае слизняку… тьфу-ты! Виталику! Виталику бы точно не жить.

– Аким, не говори ерунды, – решительно встряла мама. – У нашей девочки не может быть настолько плохой вкус.

– Значит, Вольф, – прорычал Вожак.

И как я ни пыталась достучаться, как ни объясняла, что Серый меня реально спас, услышать меня просто не захотели.

А тут и новости о Дикой Охоте подоспели.

Загнали их Вольфы.

Не всех, некоторым тварям, к сожалению, удалось сбежать, но главаря их – и даже живого! – Серый Wolf, говорят, голыми руками поймал, связал, ошейник надел и в багажнике той самой машины, за рулём которой я уже успела посидеть, поехал к Владыке.

Что на этот счёт говорил Вожак, я пересказывать не стану. Мне такие слова, как девушке приличной, знать не положено. Но если коротко, то злость от того, что злейший враг оказался на гребне волны, пересилила радость по поводу поимки терроризировавших наш лес уродов.

По посёлку народ передвигался вдоль стен, по тенёчку, и лишний раз старался не отсвечивать. Я тоже из своей комнаты лишний раз не выходила, а когда собралась уезжать, то так огребла – врагу не пожелаешь.

– Мало того, что на весь лес меня опозорила, – рычал Вожак, по своей привычке безбожно преувеличивая и искажая факты, – так теперь ещё и на самый главный день своего брата остаться не хочешь? Владислав в первый раз зверя призывать будет, а ты…

Вожак махнул рукой и снова скрылся у себя в берлоге, и я осталась.

Ну, правда. Брат зверя призывать будет, а у меня каникулы ещё не закончились… Несколько дней мы с мальчишками балду гоняли, рыбу ловили в озере руками, на зайцев охотились. Ну, как охотились? Я по лесу волчицей бегала, ушастых им прямо в руки загоняла, а они визжали от радости и вместе с зайцами на мне верхом по лесу ездили.

А однажды утром я проснулась и узнала, что в посёлок прибыл Владыка.

Разбудила меня мама, вбежала в мою комнату и тут же принялась выбрасывать из одёжного шкафа на пол мою одежду.

– Святая луна! – причитала она. – Целый шкаф шмоток, а ни одной приличной.

– Мам? – Я села, зевая. – Что происходит?

– Владыка на обряд приехал! Ох, дай Бог памяти, первый раз за двадцать лет!

– Гляди-ка, – фыркнула я и почесала правый глаз. – Выбрался-таки из своего игрушечного леса!

Владыка, как и вся его свита, как и вся его стая, жили в Финляндии, и предпочитали гулять по заботливо проложенным для туристов тропкам, а не носиться по буреломам за ошалевшими от страха зайцами.

– Вожак тебе язык с мылом вымоет за такие слова, – пригрозила мама. – И вообще, ты чего разлеглась? А ну, вставай немедленно!

Я ещё раз зевнула.

– Да из-за чего суета? Ну, навестил наш посёлок Владыка. Так он, поди, с Вожаком беседовать будет. Что же касается обряда, так он же только вечером, когда луна войдёт в полную силу, начнётся. Уж к тому времени даже я придумаю, что надеть.

Мама всплеснула руками и бросила в меня моей же старой юбкой.

– Поспорь мне, поспорь ещё, – пригрозила она. – Потом сама Вожаку объяснять станешь, почему нарушила его приказ.

В общем, к завтраку я спустилась умытая, причёсанная, в той самой старой юбке до середины колена и белой блузке с коротким рукавом. Хотела собрать волосы в хвост, но мама шлёпнула меня по рукам и сама взялась за мою причёску.

Вожак моим внешним видом остался доволен, а вот Владыка, спрятавшись за газетный листок, поначалу даже не глянул в мою сторону. Но когда я поздоровалась и опустилась на второй от правой руки Вожака стул, поднял голову и глянул на меня.

Говорят, Владыка с самого рождения был так силён, что своего волка призывал ещё в колыбели, а родители и не знали об этом, потому что принимать облик зверя дети всё равно не способны. Да и сам он не знал. И я в это даже готова была поверить. Ну, снились ему сны про волков. Про одного конкретного волка, так кому они не снятся? Мне моя волчица года три снилась, пока мы с ней воочию не встретились…

Как бы там ни было, но в день призыва будущий Владыка слегка переволновался и нечаянно поднял из берлоги медведя. Огромный гризли явился на зов и, говорят, даже подружился с волком. Ну, а Владыка… Владыка – единственный в мире оборотень, который способен призывать двух зверей. И именно поэтому у него один глаз с желтоватой волчьей искоркой в радужке, а второй – чёрный, как уголь, медвежий.

– Так это и есть единственная наследница Акамира Лютого, успешно прошедшая обряд?

– Пока единственная, – ответил вместо меня Вожак. – И именно та, которую Вольфы на весь лес ославили. Как теперь замуж выдавать – ума не приложу! А ты между тем этого лиходея почестями и славой осыпаешь.

Я открыла было рот, чтобы возразить. Чтобы напомнить, как всё на самом деле было. В конце концов сосед мне жизнь спас, а на честь даже не думал покушаться. Но вовремя вспомнила, что я не в городе, и не в принадлежащем Педу общежитии, а в своём родном посёлке. Здесь за такое непочтение можно не слабо схлопотать.

– Почестями, говоришь? – странно улыбнулся Владыка и снова посмотрел на меня. – Пожалуй, да. Так и есть за что. Или ты так не считаешь?

Вожак зыркнул из-под бровей и с такой силой макнул блином в вазочку со сметаной, что та перевернулась, образовав на столе белую то ли горку, то ли лужицу.

– Когда он беззаконие своё чинил, победителем он ещё не был, – продолжил он гнуть своё. – И ещё неизвестно, как там всё на самом деле было. Может, он из моей единственной дочери наживку сделал, а мы с тобой об этом и не подозревали даже.

Я почувствовала, как кровь прилила к моему лицу. Так стыдно стало.

У Вожака, который только что впервые назвал меня дочерью, была отвратительная черта характера: он не умел признавать собственную неправоту, и уж если попала вожжа под хвост, пёр напролом, по головам шагал, но своего добивался.

– Как же вы мне надоели… – глухо рыкнул Владыка, и я испуганно вжала голову в плечи, а ведь он даже силой не пользовался, просто глянул. – Один мне неделю в уши льёт, что его сына на верную смерть отправили, заманив в ловушку. И только Луну и Бога благодарить надо за то, что парень вышел из этой заварушки без единой царапины. Второй про бесчестье зудит… Надоели!

Я нахмурилась, вникая в сказанные Владыкой слова. Какая ловушка? Какая смерть? Кто заманивал? Я, что ли?

Вожак гневно вскинулся, но рухнул под мрачным взглядом, а в комнате запахло тяжёлым медвежьим духом – верный признак того, что зверь близко.

– И я вижу только один способ, как раз и навсегда вас примирить. – Он выдохнул, в звенящей тишине налил в стакан из графина клюквенного морса и с шумом выпил. – Так, говоришь, обесчестил Серго Вольф твою дочь?

Упрямо выдвинув вперёд подбородок, Вожак кивнул.

– Говорю!

– Хочешь, чтобы он за свой поступок ответил по справедливости?

– О большем и не мечтаю.

– Так тому и быть. – Владыка откинулся на спинку стула и улыбнулся, а потом и вовсе захохотал.

И мне как-то нехорошо стало от этого веселья.

– Эйнар! – кликнул своего помощника Владыка, и в столовую торопливо вошёл светловолосый викинг с планшетом наперевес. – Отправь к Вольфам гонца. Скажи, чтобы к свадьбе готовились. Нашёл я невесту нашему прославленному победителю Дикой Охоты. Да ещё какую! И умница, и красавица, и из старинного знатного рода! Да и живёт недалече, близко будет к тёще на блины ездить. Уж больно они у неё вкусными получаются.

Если бы я не сидела, точно бы на пол рухнула от таких новостей. Глянула затравленно на побледневшую маму, на красного от ярости Вожака и закусила губу, чтобы не расплакаться, отлично понимая, что о моём желании в этой ситуации никто спрашивать не станет.

Смутно помню, как досидела до конца завтрака. И уж точно не представляю, о чём ещё говорил Владыка с Вожаком. Мне не до этого было, я отчаянно пыталась придумать пути отступления. Побега. Может, сделать пластическую хирургию и уехать в Исландию? Исландия – единственное место в мире, где оборотни не живут постоянно.

Я бы могла стать первой…

– Русь! – Вадик поймал меня сразу за порогом столовой. Не иначе, как поджидал. – Ты же побежишь рядом со мной на обряде сегодня?

Владислава Вадиком называли только я, мама и братья. Он маленький букву «эль» не выговаривал.

Смешной такой был, о себе всегда в третьем лице говорил:

– Это Вадику? А что это такое Вадику купиви? А Вадик вагушку сегодня вавиу…

– Ну, конечно, родной! Кто, если не я?