Марина Леванова – Давным-давно… – 1. Обрести себя (страница 10)

– Ты ведь это тоже чувствуешь, да? – Он выпрямился и вопросительно посмотрел на Шельгу Араи. – Даже твои бальзамы и травяные примочки не смогли забить её запах. – Целительница едва заметно улыбнулась. – И эта странная двойственность её ауры – Тьма и Свет, вместе. Удивительно, легенды говорят, давным‐давно, до Великой Битвы, такое можно было наблюдать у каждого, – он перевёл изумлённый взгляд на ребёнка. Не услышав ответа на свой вопрос‐предположение, поднял голову и посмотрел в лицо целительнице: – Что это? Снова свобода выбора?! – Цитариус нахмурился. – Ребёнок точно без сознания?

– При таких внутренних и внешних повреждениях нет никаких сомнений. Я вообще не понимаю, как он до сих пор жив. Старым ранам уже больше недели, они загноились, а вот это, – она указала рукой на обширную гематому в области груди, – указывает на внутреннее кровотечение. Видно, был сильный удар. Ко всему этому множественные переломы рёбер, перелом запястья левой руки, две рваные раны в области бедра правой ноги, – она снова удручённо покачала головой. – Не пациент, а сплошная огромная рана.

– Надо всё равно попробовать. Я помогу, – Цитариус ободряюще улыбнулся целительнице и вздрогнул, услышав за спиной голос Вилисии.

– Я тоже помогу.

Цитариус удивлённо оглянулся. Когда она успела войти, никто не заметил. Эльфийка лишь развела руками:

– И даже не спрашивай меня о мотивах. Сама удивлена не меньше вашего.

За её спиной выросла тень Адагелия Оторонталия. Цитариус перевёл вопрошающий взгляд на друга, тот в ответ лишь молча кивнул.

Мгновение они оценивающе рассматривали друг друга, затем, не сговариваясь, воодушевлённые лишь своей решимостью вернуть к жизни это странное дитя, начали стремительно действовать. Шельга Араи и Вилисия отправились подготавливать комнату для предстоящего лечения, Адагелий исчез из палаты, чтобы накрыть больных пологом сна, а Цитариус тем времен бережно спеленал ребёнка и поднял на руки. Найдёныш вздрогнул, по его телу прошла судорога. Руки ректора прижали лёгкое тело к груди.

– Держись, малыш! – тихо попросил Цитариус, ни на что особо не надеясь, и быстрым шагом направился в палату, где его уже с нетерпением ждали.

Глава 6

Всё, что ни делается в этом мире, делается к чему‐то… или кем‐то

Сквозь закрытые веки пробивался дневной свет. В воздухе витали пряные ароматы лечебных трав. Вдалеке звучали приглушённые голоса, а рядом кто‐то мерно дышал и, судя по характерному монотонному звуку, что‐то упорно толок. Веки вздрогнули и с неохотой приоткрылись. Воцарилась тишина. Девочка первым делом перевела взгляд туда, откуда шёл звук, зная уже по опыту: опасность там, где особенно шумно. Рядом с её кроватью сидела женщина, о чём свидетельствовали узкие, изящные кисти рук, кольца на пальцах и одежда из шёлковой ткани. Она замерла и повернулась в сторону девочки, поставила на столик каменную ступку, в которой только что растирала травы. Робея, девочка осторожно подняла глаза. Встретилась взглядом с незнакомкой. Вздрогнула. Испугалась своей бестактности и почувствовала, что невольно краснеет. Она успела рассмотреть женщину. Строгая причёска, тонкие, красивые черты лица и невидящие глаза, затянутые белой пеленой, в которых полностью отсутствовал зрачок. При этом не было ощущения, что женщина не видит. Она грустно улыбнулась и тихо проговорила:

– Не надо смущаться. За долгие годы жизни я уже успела привыкнуть к такой реакции. – Подалась вперёд, пощупала лоб пациентки, удовлетворённо кивнула. – Ну? Как мы сегодня себя чувствуем? – Тепло улыбнулась, заметив приоткрытый рот и удивлённо распахнутые глаза ребёнка. – Меня зовут Шельга Араи, я здесь что‐то вроде целителя. – Она совершенно не по‐взрослому сморщила нос, усмехнулась каким‐то своим мыслям и уже более серьёзно посмотрела на ребёнка: – Всё хорошо, здесь ты в безопасности. – Подошла к двери, приоткрыла её: – Геля, пошли кого‐нибудь к Цитариусу сообщить, что наш найдёныш очнулся. – Вдалеке прозвучал многоголосный изумлённый возглас. Торопливый топот множества ног приближался к палате.

«Здесь – это где?» Девочка непроизвольно сжалась и попыталась спрятаться с головой под одеяло. Женщина, заметив движение, тут же перевела взгляд на неё.

– Я ведь сказала, беспокоиться не о чем. – Она принялась заботливо расправлять складки на одеяле, вытаскивая поочерёдно из сведённых судорогой пальцев края материи, между делом поправила подушки и ласково пригладила растрёпанные волосы. – Вот так уже гораздо лучше.

В противовес её словам вихор непослушных волнистых волос тут же вернулся в прежнее положение, топорщась пружинистыми кудряшками во все стороны. Целительница нахмурилась: «Надо будет что-то сделать с её волосами. Это же просто безобразие!»

В палату заходили незнакомые люди, кто‐то – считая своим долгом засвидетельствовать почтение выздоравливающей больной, а кто‐то лишь затем, чтобы удовлетворить нездоровое любопытство. В итоге в тесном помещении народа набилось столько, что уже не было возможности свободно вздохнуть. Дети, подростки, юноши и девушки с неприкрытым любопытством разглядывали её, как какую‐то неведомую зверушку.

«Что происходит? Где я?»

Она перевела взгляд на дверной проём: там толпилось не меньше народа, жаждущего зрелищ. «Это всего лишь плохой сон». Она в ужасе оглядывалась, переводя взгляд с одного незнакомого лица на другое. Задержалась на белых глазах незнакомки и на мгновение крепко зажмурилась. «Надо просто попытаться проснуться». С силой ущипнула себя. Тихо застонала. Удивлённо распахнула глаза и от увиденной реальности снова попыталась залезть с головой под одеяло. «Я больше не могу! Если сейчас это всё не прекратится, я закричу!» Положение спас величественный голос, прозвучавший откуда-то из коридора, но при этом услышанный всеми.

– Что здесь происходит? – Тишина. – Я так посмотрю, все разом вдруг забыли о своих обязанностях?!

Народ послушно двинулся к выходу, тихо переговариваясь между собой, толкаясь и мешая друг другу в узком дверном проёме, тем самым ещё больше замедляя продвижение остальных. Ребёнок от страха едва дышал в преддверии встречи с новой опасностью в виде страшного голоса, сумевшего с такой лёгкостью разогнать в считанные секунды толпу любопытствующих. Наконец в помещении остались только она и целительница.

В палату вошёл высокий худой человек. Встретившись с испуганным взглядом ребёнка, он нахмурился, останавливаясь и о чём‐то про себя раздумывая. Мгновение он изучающе рассматривал девочку, затем подошёл к кровати и уселся на ближайший стул.

– Как тебя зовут? – был первый его вопрос.

– Джим Ветерн, – шумно сглотнув, не раздумывая ответил ребёнок.

– Сколько тебе лет? – он сосредоточенно сканировал ауру девочки. Когда прозвучал ответ на первый вопрос, брови его невольно сошлись на переносице, взгляд удивлённо скользнул по её лицу. Ребёнок говорил правду. По крайней мере, верил в это.

– Не знаю, – честно призналась Джим, – может, четырнадцать? – проговорила шёпотом и юркнула под одеяло.

– Не надо меня бояться! – Лоб мужчины прорезали глубокие морщины. Он наклонил голову, словно прислушиваясь к чему‐то. – И вообще, не надо больше бояться… Никого и ничего! – Очень аккуратно потянул из рук девочки одеяло, которое она незаметно подтягивала всё выше и выше. – У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать! – Он наклонил голову, грустно улыбнулся. – Что же случилось с тобой, Джим Ветерн? Откуда ты? Что делал ребёнок четырнадцати лет в сумеречном подземелье, в закрытых катакомбах, о которых нормальный человек побоится даже думать, не говоря уже о том, чтобы рискнуть туда пробраться? Как ты сумела выжить там? – Перевёл дыхание, тепло улыбнулся и ласково пригладил волосы на голове ребёнка: – А самое главное, почему у такой симпатичной девочки имя мальчика?

Целительница скептически изогнула бровь и попыталась скрыть усмешку, когда непослушный вихор солнечных кудряшек встал на своё привычное место, а глава академии удивлённо округлил глаза.

– Джим Ветерн. Меня так зовут, – убеждённо произнесла девочка, почему‐то страшно при этом разволновавшись. Снова потянула одеяло на себя. Увидев, как переглянулись между собой взрослые, быстро добавила: – Это моё имя. – Потом она наморщила лоб и долго молчала, а когда подняла глаза на взрослых, они были полны слёз: – И я ничего больше не могу вспомнить.

– Ничего страшного, Джим, – женщина запнулась, произнося странное имя, – Джими. Ты ведь позволишь, чтобы я так тебя называла? – целительница успокаивающе погладила её по плечу. – Так иногда бывает. Шок от случившегося. Со временем память восстановится, и ты непременно всё вспомнишь.

Девочка помолчала, о чём‐то раздумывая, кивнула своим мыслям и твёрдо проговорила:

– Нет, я – Джим Ветерн, – растерянный взгляд побежал по стенам палаты, – и другого имени я не знаю.

– Хорошо, – согласился мужчина и строгим взглядом посмотрел на целительницу, – пусть будет Джим Ветерн. – Помолчал, внимательно разглядывая ребёнка. – Тогда поступим так: я расскажу тебе, Джим Ветерн, что это за место и как ты сюда попала. А ещё я расскажу, как мы поступим с тобой.

Девочка замерла и даже перестала терзать одеяло, подняла глаза и в ужасе воззрилась на него: «Наверное, выгонят?»