Марина Лебедева – До последнего часа (страница 12)

Но у него были слишком честные глаза, чтобы ему поверить.

У ворот дома нас встретил Сашка с пустыми ведрами и, удивленно уставившись на Михаила, спросил:

– А разве ты никуда не идешь?

Михаил непонимающе посмотрел на него, а потом сорвался с места и в три прыжка достиг крыльца. Обернувшись на пороге, спросил:

– Ты мне рубашку погладил?

– Погладил, – ворчливо отозвался Сашка, – и рубашку, и шнурки от ботинок. В следующий раз пусть тебе Наташка гладит. Я вам не Золушка.

Но Михаил уже не слышал, так как был уже в доме. Мне стало интересно, почему он так торопится:

– В самом деле, куда это он?

– На свиданье.

Я ему не очень-то и поверила:

– Да ну тебя, Сашка. От тебя никогда правды не добьешься.

Я прошла вперед и нерешительно остановилась у двери в сенях: стучать или нет? Немного поразмыслив, всё же тихонько постучала.

– Войдите, – прозвучало нараспев в ответ.

Я потянула за ручку двери и, едва перешагнув порог, замерла на месте. Нет, передо мной стоял не Михаил, а совершенно другой человек в элегантном костюме в мелкую полоску, в голубой, под цвет глаз, рубашке. Если бы я его встретила в таком виде на улице, то не сразу узнала бы. Я не сводила с него изумленных глаз: так вот он, оказывается, какой на самом деле! Без ненавистного мундира он мне казался почти принцем. Даже выражение лица было другим.

Я, подогнув ноги под себя, уселась на старую тахту и, не отводя глаз, наблюдала за ним. Михаил никак не мог завязать галстук. Узел получался то слишком широким, то, наоборот, очень затянутым. Вот уж не думала, что с этим у него будут трудности.

– Давай я попробую, – предложила ему помощь.

Он с облегчением согласился и, виновато улыбнувшись, пояснил:

– Надо же, совсем забыл, как это делается.

Я развязала неудачный узел и переделала по-новому, подушечкой, слегка наискосок.

– Тебе такой?

Затем снова развязала и сделала узел треугольником.

– Или такой?

Он всё время старался подглядывать за моими действиями, поэтому опускал голову и, подбородком касаясь рук, мешал мне:

– Пожалуй, второй мне больше понравился.

Сашка, поставив полные ведра в сенях, зашёл в комнату и, удивленно вскинув брови, заметил:

– Ничего себе эксплуатация трудящихся!

Михаил переменился в лице и саркастически поинтересовался:

– Ты сам-то когда-нибудь с галстуком мучился?

– А ты коровник убирал? – невозмутимо парировал Сашка.

– Мне сейчас не до коров. У меня сегодня международный женский день получается. Едва от одной дамы отбился, как уже вторая ожидает.

Вот тебе и раз! Значит, это правда? Для меня он костюм никогда не надевал. А сейчас вырядился для какой-то тётки. Франт несчастный! Я изо всей силы затянула узел на галстуке, да так, что Михаил простонал:

– Наташка, задушишь ведь! Кто тогда будет Родину защищать? – И, ослабив галстук, с неудовольствием добавил: – От вас, женщин, мне одни неприятности. Это мешает работе. Сядь, – и указал глазами на стул.

Я присела на краешек табурета. Михаил, прислонившись спиной к серванту, сложил на груди руки:

– Давай поговорим по-взрослому, чтобы больше к этому не возвращаться. Всё, что я сейчас расскажу, для меня как присохшие бинты отдирать: вроде бы затянулось – и опять по живому. Но по-другому, похоже, нельзя. Я не хочу, чтобы ты меня, настоящего, путала с тем, кого сейчас видишь… – Он помолчал немного, как бы собираясь с мыслями. – В юности я верил в своё светлое будущее. А как же иначе? Родители не последние люди в государстве. Учись – все дороги открыты, мечтай – и будет! Я уже в шестнадцать лет на отцовской машине на даче гонял. Но так было, пока жизнь не вылечила. Так мозги промыла, что я понял: у нас любой, даже самый значительный человек – ничто. Будущее может рухнуть в один миг. Это случилось, когда мама приглянулась одному типу. – Лицо Михаила помрачнело, и ладонь, лежавшая на столе, сжалась в кулак. – Многие считают, что у актрис сочетание красоты и верности невозможно, поэтому маме приходилось всю жизнь защищать своё достоинство от слишком навязчивых поклонников. А когда тот наглец явился к нам домой, отец, как настоящий мужик, спустил его с лестницы. Ночью приехал «воронок». Отца забрали за контрреволюционную деятельность. Я забросил университет и уже собрал чемоданчик – по одному у нас не сажают.

Я слушала его, затаив дыхание, но не удержалась и воскликнула с негодованием:

– Надо было обратиться куда-нибудь, ведь это же несправедливо!

– Куда?! – простонал Михаил – Этот негодяй оказался следователем и стал вести дело отца. Мама могла бы всё уладить, но отец бы ей никогда не простил. – Он помедлил и добавил тихо: – Я, наверное, тоже. Мама никуда не выходила и почти никому не открывала. Это было опасно: во дворе постоянно дежурила незнакомая машина. Самое страшное, что во всём мама винила только себя. Я ходил за ней по пятам, боялся, что наглотается таблеток или откроет газ. Но однажды к нам пришла какая-то старушка, что-то положила на стол и ушла. После этого мама будто ожила. Только подолгу запиралась в комнате и что-то бормотала. Я всерьёз опасался за её рассудок. Но вскоре всё изменилось чудесным образом. Того следователя самого посадили, отца вернули, даже принесли извинения. – Он замолчал и, поколебавшись, вынул из нагрудного кармана небольшой прямоугольный сверточек. – Вот он, старушкин подарок.

Когда Михаил осторожно развернул его, на нас глянули добрые, по-детски чистые голубые глаза седовласого старца с маленькой картонной иконки.

– Николай, – прочитал Сашка полуистёртые буквы. – Как твоего отца.

Мы все трое смотрели на эту иконку, как на чудо.

– Мама давала её мне, когда на фронт уходил. А я, дурак, не взял. Потом сам просил по почте выслать. Обещал вернуть лично. – Михаил осторожно завернул иконку и убрал в потайной карман. – Так что сама должна понимать – с этим не покуролесишь. Обязывает.

Он как ни в чем не бывало подошёл к зеркалу, пригладил волосы и сообщил:

– Мне пора. Дамы ждать не любят, – и обратился ко мне: – Как ты думаешь, галстук не очень ярковат для деловой встречи? Дочь коменданта, секретарша моего шефа, обещала похлопотать о моём повышении. «Унтер» – мелковато для разведчика.

Он подмигнул, вышел и, легко сбежав по ступеням, стал быстро удаляться по улице. Я смотрела ему вслед и никак не могла понять, кто он такой, этот мнимый Михаил Завьялов, если любая подробность его жизни заставляет удивляться.

Жизнь или смерть

Прошло уже около месяца с тех пор, как у меня дома поселились двое из фронтовой разведки. Но я до сих пор не знала, чем они занимаются. Мои постояльцы куда-то исчезали по ночам, а вопросы задавать мне не разрешалось. Считалось, что «чем меньше знает женщина, тем спокойней спит мужчина». И они действительно спокойно спали большую часть свободного времени. Я же была для них будильником, кухаркой и горничной.

Однажды со мной произошёл не очень приятный случай. Когда я будила Михаила, вместо обычного «пора вставать» потихоньку вытащила из кобуры пистолет и, приставив к его лбу, низким голосом, на какой только была способна, грозно скомандовала: «Рус, сдавайс!»

В следующую же секунду я была переброшена через спящего какой-то неведомой силой и оказалась между стеной, сундуком и бывшем на нём Михаилом. С заломленными над головой руками и пережатым горлом, да ещё придавленная коленом, я чувствовала себя ужасно. Мне было очень больно.

Увидев меня, он удивлённо поднял одну бровь домиком вверх, а потом засмеялся и насмешливо посоветовал: «Если не хочешь, чтобы я тебе что-нибудь сломал, не шути так больше. У меня моментальная реакция, я же профессионал!»

После этого случая я рассуждала так: если Михаил действительно профессионал, тогда почему они с Сашкой не пускали под откос поезда, не устраивали ночных взрывов и не подстреливали из-за угла фашистов? Случайно убитый эсэсовец, пожалуй, единственная жертва. Да и того зачем-то раздели. Одним словом, я не понимала, зачем они здесь, и решила провести разведку боем.

Взвесив все «за» и «против», пришла к выводу, что разговор лучше начинать ближе к концу обеда, когда они уже не голодны, но ещё не разбежались. Сложив руки на груди, я села напротив них и начала разговор издалека. Как и принято, сначала – пара фраз о погоде, затем, как бы между прочим, рассказала о том, что удалось узнать от Лизы. Оказывается, где-то в нашей округе действует группа русских диверсантов «Норд», то есть «Север» по-нашему. Настоящие профессионалы: меняют позывные, время выхода в эфир и даже шифры. Их никак не могут поймать. За старшего группы обещан солидный гонорар, причем за живого вознаграждение удваивается. Подозревают значительную утечку информации о передвижении войск.

– Вот это, я понимаю, ребята работают! – с гордостью в голосе закончила я свой рассказ. – А давайте найдем их. Может, им помощь нужна?

Мои внимательные слушатели многозначительно переглянулись. Ободренная их реакцией, я перешла в наступление:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.