Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 80)

Город Мару, это же время.

Иошихиро старался сосредоточится на ежедневной рутине, но его мысли все чаще улетали в заботу о трех людях к каждому из которых на деле он не должен был питать теплых чувств, но упрямо продолжал это делать. Некогда близкий друг, брат, который не скрывал к нему собственного презрения с детства и незнакомка отвергнувшая его. Тем не менее от них не было вестей уже несколько дней, лишь краткое послание от служащих, которое утверждали, что его брат разгуливает в опьянении в опасных местах. От волнения он не находил себе места глядя в сторону привычно стоящего рядом бокала его начинало мутить, так что он на удивление предпочитал воздержаться и вновь стараясь вникнуть в текст прошения напротив себя он отвлекся на бесцеремонно открывающуюся дверь его кабинета:

— Дорогой, император прибыл, — вежливо поклонилась Шизу опуская взгляд.

— Император? — бровь Иошихиро удивлено приподнялась, его никто не уведомлял, и он даже не мгновенье задумался не потерял ли он весть в пьяном угаре.

— Да, ожидает в гостевом зале.

— Я сейчас подойду.

Заставлять императора ждать дурной тон, но Иошихиро никогда не старался быть с ним вежливым. Он пытался подавить тревогу и не думать, что могло произойти с этими тремя и неужели они уже выдали себя. Но осушив нежеланный бокал до дна Иошихиро все же вышел и увидев привычно спокойное лицо Масаши с легкой улыбкой. Сел напротив скрестив руки на груди.

— Рад тебя видеть.

— Что привело тебя сюда?

— Как обычно груб, друзья себя так не ведут.

— Ты мне не друг, что тебе нужно?

— Жаль, наши отцы были буквально названными братьями, а ты даже здороваться со мной не желаешь.

— Мне достаточно игры на публику, сейчас ты в моем доме и здесь нет посторонних.

— Ты меня разочаровываешь, но, если твой тон станет чуточку вежливей возможно я передумаю.

— Передумаешь? — Иошихиро ненавидел привычку Масаши, он говорил фразами, которые просто необходимо было продолжить и долго ждал, когда кто-то догадается, о чем он.

— Если я тебе не друг, то кто? — перестав улыбаться Масаши привел себя в более привычный для Иошихиро вид, абсолютно незаинтересованное и спокойное лицо со стеклянными глазами.

— Неужели ты пришел выяснить, что ты любовь всей моей жизни? Если так-то я вынужден тебя разочаровать, так что оставь свои извращенные мысли при себе.

— Жаль, как представлю, как ты называешь меня хозяин и мурашки пробивают, — звонко рассмеялся правитель.

Но кадык Иошихиро лишь нервно дернулся, все его тело все еще покрывали печати клятвы, заключенные с человеком напротив. И печать на шее при проявлении — ничем не отличалась от ошейника.

— Теперь можешь отправляться домой и вспоминая мое лицо удовлетворять свои желания, а мне не мешай работать.

— Я пришел сюда потому что у меня есть к тебе особая работа, — склонив голову влево тон Масаши вновь стал холодным, — кто та девица, что заявилась к тебе недавно и благородно приняла в дар кинжал моего дома?

Иошихиро лишь продолжал смотреть из-подо лба, ни на секунду не дрогнув:

— Второсортная работница публичного дома, танцует и развлекает мужчин в одном из заведения клана Фурракава, к чему такой интерес?

— Что же в ней такого особенного, что ты готов одаривать подарками девицу такого толка?

— Тебя теперь интересует с кем я делю постель?

— Конечно, я ревную.

— Кретин, — нервно выдохнул Иошихиро и сил разговаривать с этим человеком у него уже не осталось.

— Как она попала в твой дом?

— Сердобольный младший брат привел. Не знаю, где они познакомились, он все добро с улицы тащит с самого детства.

— А что там делал Окумура?

— Макото таскается с ним, это их личное дело, — холодно отрезал Иошихиро.

— Аааа, — Масаши довольно всплеснул руками, — удивительное совпадение не находишь? — рассмеялся он.

— Ты закончил? — не разделяя восторга продолжил Иошихиро.

— Нет. Приведи эту девчонку ко мне, — Иошихиро продолжал оставаться спокойным, пока горячий поток тревоги поднимался до самого горла, — я побеседую с ней и после уже приму решение.

— Я не знаю где она находится.

— Тогда если не приведешь ее через три дня, прикончи всех в публичном доме, где вы встретились впервые. Хозяйка там достаточно авторитетная женщина, думаю до твоей возлюбленной быстро дойдут слухи.

— Зачем тебе допрос танцовщицы?

— Я ведь сказал, я ревнивый, — переводя разговор в шутку Масаши ярко улыбнулся и поднялся с места бросив холодный взгляд на Иошихиро, — а что это у тебя? — обращая внимание на подранный белый мешочек для денег спросил он.

— У тебя и со зрением плохо?

— Неужто дела в клане идут настолько плохо, что ты не можешь купить себе новый?

— Это не твое дело.

— Так и продолжишь ворчать? Хорошо увидимся через 3 дня. Поможешь мне с перемещением? — неловко почесав затылок сказал император.

— С радостью бы отправил тебя в ад, — поднимаясь Иошихиро прижал ладонь к плечу правителя.

— Еще успеешь, — проронив эту фразу Масаши растворился в воздухе и Иошихиро остолбенел, погружаясь в гряду мыслей.

Он не испытывал ничего кроме злости и прижав ладонь ко собственному лбу болезненно щурил глаза.

— Сука! — он прикусил нижнюю губу так что выступила кровь. Его не покидала череда вопросов, как император узнал о новой гостье и тем более о кинжале и почему ради подобного сам заявился во владения Маруяма?

Иошихиро выдохнул и сложив два пальца вырисовывал послание для Таро, которое благодаря воздуху дойдет до второго уже спустя несколько минут. Вот только пальцы предательски дрожали писать этот текст так что глава просто долгое время стоял, глядя в пустоту, пока головная боль не усилилась и смахнув заклинание он направил его к адресату. Сам Иошихиро быстрым шагом покинул гостевой зал возвращаясь к кабинету, чтобы нырнуть в злосчастные документы как звук шагов позади него заставил его остановится и все детали картины сошлись воедино.

— Это была ты? — не оборачиваясь спросил он.

— О чем ты говоришь? — привычно тихим голосом спросила Шизу.

— Ты рассказала императору о Мие? — Иошихиро все повернулся к девушке, его лицо оставалось бесстрастным, а тон вежливо холодным.

Шизу ничего не отвечала лишь неотрывно смотрела на мужа жалобно подняв брови.

— Ни один служащий этого дома не может передать письмо в императорский дом без моего ведома. Что уж говорить о простых людях письма, которых никто и читать не станет. Но есть один человек чья писанина меня вовсе не интересует и это ты.

— Даже если так, я не совершила ничего плохого, — сухо отрезала Шизу расслабив лицо, — неужели вздумал кричать на меня или чего хуже?

— Думаешь ты стоишь того? — голос мужчины ни капли не дрогнул, он не чувствовал ничего кроме разочарования глядя на персону напротив себя, никакой злости или других чувств.

— Даже если я поставлю под удар человека, который так запал в твою душу ты не удостоишь меня и капли внимания? — Шизу непривычно натянуто улыбнулась.

— Что же творится в твоей голове, что ради подобного ты готова запятнать руки кровью?

— Мои руки останутся чистыми, а твои руки уже давно по локоть в крови, одной жизнью больше одной меньше ты должен был уже смирится, — никаких теплых чувств в голосе трепетной девушки не было, пелена окутывающая ее долгие годы сошла, она была холодна как лед и не дрогнет даже под угрозой смерти. — У меня осталась надежда, что я прочту в твоих чайных глазах нечто большее чем жалость, дай увидеть злость или презрение, хоть что-то…

Иошихиро медленно подошел к девушке не отрывая взгляд и слегка наклонился к ее уху прошептав:

— Ты ведь хорошо помнишь моего отца? Видела когда-нибудь, чтобы он ругался с матушкой или повышал голос? Отец всегда был сдержан и учтив, уверен, что он был таким же и с первой женой, — он отклонился от Шизу положив руку на ее плечо, — пока в один день публично не отрубил ей голову, — нежная улыбка исказила его лицо и от страха Шизуха все же сделала несколько быстрых шагов назад, только губы приоткрылись.

Иошихиро больше не намерен был слушать ее, он развернулся и прошел прямо, но остолбенел при следующей фразе Шизу:

— Так переживаешь словно тебе впервой вести любимого человека к палачу или к предательствам сложно привыкнуть?

Глава 31. Признание

Выжженная земля.

Огненное лезвие Таро практически коснулось куколки, но неожиданно земля и стены пещеры задрожали, так что он едва смог устоять на ногах хватаясь за выступы.

— Что ты опять сделала? — прокричал Таро, но Мия лишь растеряно пожала плечами.