Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 68)

Свет становился все еще ярче и Акио болезненно зажмурился. Ему понадобилось время, чтобы сквозь силу открыл глаза. Фигура впереди была женской, облаченной в синие одеяния с гарпией. Он в приступе паники обернулся назад и утратил дар речи. Выхватить руки так и не удавалось, он запустил по ним взрывную энергию и появившиеся змей наконец отбили его ладони из цепкой хватки мертвецов. Он отступился назад, вглядываясь в безжизненные высохшие лица в которых все еще можно было разглядеть родные черты.

— Отец? — едва набравшись сил спросил он, — Луна?

Перед Акио в блеклом свете кристаллов стояли его отец и мать. Их кожа была заметно высушенной и зеленоватой, абсолютно обезвоженные лица выглядели жутко, но Акио не мог ошибиться. Его сердце безумно заколотилось от непонимания, что происходит. Где Таро и Мия и почему здесь эти двое?

Отец и мать лишь продолжали смотреть на Акио не двигаясь. Его натура выбрала лучший вариант решения проблемы, и он подорвавшись побежал вперед, так что трупы двинулись за ним. Едва освещаемые туннели были как лабиринты, и он продолжал бежать, оставляя панику позади себя. Дрожание костей родителей приводило его в ужас, но он никак не мог остановится и продолжал бежать вперед. Завернув в один из очередных узких коридоров Акио окончательно заблудился и мотая головой из стороны в сторону рванул в первый попавшийся, но в мгновенье замер преисполнившись ужаса, что даже трупы позади показались отличными ребятами.

— Только не ты, — дрожащим голосом сказал он.

В конце туннеля стояла она, светловолосая девушка в бело-золотом одеянии, окроплённом кровью. Мира выглядела абсолютно живой, а ее глаза напротив были такими будто она сама напугана. Странное высокое зеркало напротив нее было разбито, по ладоням стекала кровь.

— Нет, прошу тебя, — Акио схватился за сердце.

До жути от чего-то больно и страшно.

Он не нашел в себе силы поднять глаза на девушку и ринулся назад на встречу двум мертвецам, собрав энергию в дрожащей руке Акио с яростью вонзил змею в тело матери и прокрутившись по оси разрубил неповоротливого мертвеца рядом.

Он бесцельно бежал вперед, но мертвецы быстро восстановились и продолжали догонять его, пока он окончательно обессилив не рухнул на колени, все еще продолжая прокручивать в своей голове иллюзию с Мирой. Наконец трупы догнали его и к удивлению, протянули дряхлые ладони. Бесконечно бегать по подземелью не выйдет, но от чего-то Акио так и не мог взглянуть на отца так что сердце сжималось, он нехотя протянул ему руку и поднялся, но мертвецы не двигались.

Луна так и замерла, протягивая ладонь сыну, но он даже не желал смотреть в ее сторону закипая от злости, она вновь и вновь протягивала ему руку, пока он разозлившись не ударил по ее костяшкам, что есть силы и женщина подняла на него чайные глаза, такие же, как и у него самого. Те, что всю жизнь смотрели сквозь него. Сейчас были непривычно мягкими от чего все внутренности Акио переворачивались. Акио видел мать последний раз в день их смерти.

7 лет назад. День смерти Акио.

Как только из комнаты его заключения вышел Иошихиро к нему зашел самый неожиданный гость в жизни. Луна к его удивлению не улыбалась наконец, убедившись в собственной правоте, она выглядела разбитой и болезненной, но Акио не испытывал ничего, видя эту женщину.

Она зашла и осторожно опустилась на колени напротив, впервые глядя на сына. В единственном уцелевшем глазе Акио уже заметно мутнело, так что он уже не отрицал, что все это может быть лишь проделкой воспаленного разума. Но его лица неожиданно коснулась шелковая ткань, Луна протянула платок вытирая кровь на лице Акио от чего он замер. У него не хватало сил говорить даже с Иошихиро, а на нее он не был готов потратить и доли оставшихся, продолжая молчать. Она заботливо вытерла его щеку и ласково провела ладонью.

— Акио, — впервые обратившись к сыну по имени Луна ни капли не нервничала.

— Пришла издеваться?

Она молча покачала головой из стороны в сторону. Смотрит, пугающе пристально. Впервые в жизни изучая его черты.

— Только не говори, что пришла извиняться, — едва выдавил из себя слова Акио.

— Думаешь, мне есть за что просить прощения? — спокойно сказала женщина, — я не любила тебя и вины за это не чувствую.

Он всю жизнь знал это и никак не ожидал, что от прямых слов матери его сердце все же болезненно сожмется, к векам подступили горячие слезы.

— Даже сейчас глядя на тебя разбитого и рухнувшего на самое дно я не чувствую ничего, поминаешь?

— Зачем ты пришла?

— Я хочу, чтобы ты знал кое-что, — он опустила задумчивый взгляд тяжело вдыхая воздух. — Единственный человек, кого мне действительно жаль — это ни в чем не повинная семнадцатилетняя девица, которой не оставили права на другую жизнь. Мне ведь и правда было всего 17, вспомни себя в эти годы, чем была заполнены твои мысли? Мой отец был знаменит на всю империю, но я ведь писала не хуже него, — Луна на мгновенье закусила губу умолкая. — Только вот матушка лишь устало вздыхала, убирая листы с моими письменами прочь, никому не было дело, что интересно этой девице, о чем она думает и мечтает, ей всегда была уготована другая судьба.

— Мне не интересна твоя жизнь! — холодно отрезал Акио закашлявшись кровью.

— Мудзан оказался хорошим и я обрадовалась, что смогу жить как хочу, стоит лишь подарить ему наследника, — игнорируя слова сына Луна лишь вытерла кровь с его подбородка. — Я ждала появление своего сына с трепетом в сердце, но трепет этот был не от счастья, я абсолютно ничего не чувствовала к этому ребенку, — женщина опустила руки с окровавленным платком, продолжая смотреть на измученного сына, — я ждала лишь мгновенья, когда это все закончится, чтобы впервые обрести свободу, я все еще пылала глупую надежду на воплощение мечты. А после узнала, что случилось с первой женой. Можешь представить, какого мне было?

Акио закрыл глаза жалея, что не может закрыть уши из-за прикованных рук.

— Я провела последние месяцы в полусознательном состоянии и когда на свет появился Иошихиро я действительно расплакалась от счастья, но не потому что у меня родился сын, а потому что меня оставят в живых, но лекарь сказал, что это еще не все.

Её голос оставался спокойным, словно это была последняя исповедь.

— Моя жизнь была испорчена браком, я выносила не нужного мне ребенка и терпела несколько часов боли, чтобы узнать, что обречена на смерть и причиной этому будешь ты.

Акио болезненно глотнул, он не собирался думать о чувствах Луны, ему нет до нее дела, никакого, он упрямо продолжал убеждать себя.

— В тот момент, когда отец решил сохранить тебе жизни, моя душа… я не знаю, мне было так легче, Акио, — она ненадолго замолчала, обдумывая слова, — было легче не видеть тебя и не замечать, было легче не знать твою боль, когда ты тянул ко мне руки или плакал один в комнате. Мне было легче думать, что ты лишь плод моего воображения, — на ее глазах выступили слезы, — я не хотела впускать тебя в свою жизнь, что и так была разрушена у основания.

Акио лишь недовольно закатил глаза, которые предательски пекло.

— Потом и ты изменился, вырос и окончательно исключил меня из своей судьбы, — слеза покатилась по ее бледным щекам, — по-человечески мне было интересно, чем ты живешь, что любишь, почему у тебя плохое настроение, но я уже не имела права спросить, теперь и в твоей жизни я была никем.

— Проваливай! — набравшись сил сказал Акио.

— Тогда, когда я стала матерью, я действительно думала, что у меня получится хотя бы для Иошихиро и Аи, но знаешь, что? Это все была лишь плохая игра, — голос женщины стал каким-то раздраженным, — я думала, что смогу искреннее полюбить их, но не смогла, я ничего не чувствую ни к одному из них. Во мне была надежда вырастить Аи прекрасной любознательной девушкой, а в итоге она просто разрушила все своими руками. Макото я так и не смогла полюбить несмотря на то, что он все что осталось от близкого мне человека. А Иошихиро…, — женщина замерла стыдливо, опустив взгляд, — я бы предпочла делать вид, что и его не существует.

Акио испугано замер, услышав эти слова. Она просто не имела права этого произносить, она может ненавидеть его и проклинать, но не его брата.

— Я слишком долго принимала решение уйти и сегодня я сделаю это с тобой, — закусив бледную губу Луна болезненно улыбнулась, — ты будешь единственным кто знает обо мне чуть больше, чем о заботливой матери и жене главы клана Маруяма.

— Что ты задумала? Ты нужна ему! Сейчас же прекрати! — игнорируя режущую боль в горле закричал Акио.

— Уже поздно, — Луна поправила локон сына, — Акио, я не прошу меня понять.

— Мне плевать на все, что ты сказала, ты не имеешь права оставлять его сегодня, он не выдержит, Луна! — Акио продолжал кричать, но глаза матери заметно бледнели, как и губы. Яд начал действовать.

— Знаешь, просить прощения может и нужно вовремя, но простить ведь никогда не поздно, — слезы градом хлынули по ее лицу, — когда наступит время — прости меня, Акио, за то, что не любила никого из вас.

— Ненавижу тебя! — все что вырвалось из рта Акио, пока мать напротив начинала захлебываться кровью, он думал лишь о брошенном Иошихиро, но от чего-то глаза начали слезиться и горячие предательские слезы полились по измученному лицу.