Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 54)

— Что прекратить? — прокричала она ему в лицо.

— Прекрати делать себе больно, отмахиваясь, что все заживет, ты чувствуешь боль, не важно заживет это или нет, ты должна беречь себя и я буду беречь тебя. Прекрати молчать, стало плохо — скажи мне, скажи Иошихиро, мы постараемся помочь.

— Тебе не должно быть дела, разница что делаю я? Это мое тело и моя душа!

— Мне есть дело, ты ведь мой друг, помнишь? — все еще не отрывая от нее взгляда смотрел Акио.

— Вчера я чуть не убила твоего брата, помнишь? — брызнула ядом она.

— Ну вот опять, нравится держать все в себе, чтобы потом сходить с ума? Хорошо, тогда в следующий раз, когда ты будешь плакать ночью и звать какого-то Ясуо, плачь пожалуйста тише, — слова Акио становились все более тяжелыми для Миры, словно земля уходит из-под ног, она отпустила голову и быстрым шагом направилась прямо.

— Проклятье, ну почему я не умею говорить красиво, как он. — выругался про себя Акио и направился за ней.

— Проваливай, я не хочу видеть тебя! — прокричала Мира, прибавляя шаг.

— Может мне тоже в ту сторону, возомнила тут о себе, — он закатил глаза, Акио не нужно было прилагать усилий, чтобы догнать эту горделивую коротышку, но он держался от нее в нескольких шагах, ожидая, когда же она остынет.

Мира шла все быстрее, Акио не отставал, она хотела бы злиться, но в один момент поняла, что ее веселит сложившаяся ситуация, девушка почувствовала себя еще более глупой, боялась, что он увидит ее довольную улыбку и прибавляла шаг.

Позади стало тихо, он прекратил следовать за ней? Мира недоумевая развернулась и расстроено посмотрела по сторонам.

— Или мы сейчас поговорим или я утоплю тебя в озере, выбирай? — послушалось перед ней и усталый полузакрытый взгляд Акио столкнулся с синими, перепуганными глазами.

— Я не умею плавать, можешь просто скинуть меня в воду!

— Буду знать, — схватив ее за руку Акио повел девушку к берегу озера и усадил на песок, перед этим постелив свой вверх от одеяния.

— Хочешь поговорить, хорошо, тогда я начну, — Мира повернулась на Акио, усевшегося рядом с ней, их плечи касались, но это не смущало ее, в госпоже говорила задетая гордость, — почему ты избегаешь тетушку Луну?

Акио удивлено раскрыл глаза, его губа заметно дернулась и на пару минут повисло немое молчание, а потом он неожиданно рассмеялся. Искренне, так что глаза налились слезами, а дыхание прерывалось:

— Что? Я? Избегаю?

— Да, верно, я ни разу не слышала, чтобы вы разговаривали, даже когда вас отчитывают тетушка говорит все только о старшем, почему так?

— А ты серьезно вжилась в роль моей невесты, раз тебя беспокоят такие вещи, — он упрямо улыбался, но это выражение лица с гаснущим взглядом и растянутыми устами, что словно застыли, было хорошо знакомо Мире.

— Прекрати, сам же мне говоришь, не врать, когда плохо. Зачем сейчас улыбаешься?

— А кто сказал, — Акио хотел бы поспорить, но просто вздохнул, — я не избегаю Луну, это Луна бежит от меня.

— Как ты можешь так бесцеремонно называть матушку по имени? — возмутилась Мира и поджала колени устраиваясь поудобнее.

— Ты бы стала величать госпожу Макото матушкой? — поинтересовался Акио.

— Она это другой случай.

— Наши случаи может и разные, но мой не лучше. Просто, — Акио закусил губу, — Луна всю жизнь с самого рождения плевать хотела на мое существование. Словно меня нет, словно сын у нее родился только один, — Акио хотел бы улыбнуться, но словив на себе спокойный взгляд Миры, остался спокойным, возможно немного растерянным.

— Тетушка добра и так мила ко всем, от чего-же ей так поступать с тобой…

— Возможно потому что для нее я не более чем проклятье?

— Это потому что ты младший из близнецов? — тихо спросила Мира.

— Да, только не нужно мне сочувствовать, — он выставил ладони и недовольно поморщился.

— Будто я собиралась, — пшикнула госпожа, но ощутила неприятную горечь в горле.

— В детстве возможно мне и было больно, хотелось, как Иошихиро посидеть на руках, услышать, как она произносит мое имя, как гладит по волосам, но я оставался невидимым. Иногда я часами смотрел в зеркало, потому что думал, что меня не существует, — Акио продолжал закусывать губы и смотреть перед собой, — потом я начал шкодничать, лишь бы меня хотя бы отругали, но даже тут доставалось только ему. Чем старше я становился, тем легче это переносил, мне плевать на нее, ей не меня, — он прикусил губу так, что на них заблестела капля крови.

Мира смотрела на Акио и от чего-то чувствовала ужасную ноющую боль в груди, словно сейчас перед ней сидел на взрослый и высокий парень, а маленький ребенок, брошенный собственной матерью.

Она протянула к нему руки и осторожно приобняла, уложив голову к своей груди и мягко погладила волосы. Провела щекой по волосам и неосознанно поцеловала макушку.

— Ты обещала меня не жалеть.

— Я жалею сама себя, — не отпуская его из объятий произнесла Мира.

Госпожа продолжала поглаживать непослушные пряди, словно старалась успокоить, но на деле сама искала покоя. Образ нежной и трепетной Луны никак не совпадал с действительностью по отношению к младшему сыну.

Сам Акио наслаждался неожиданной лаской со стороны девушки и расплывался в улыбке, ему уже давно не было больно, он спрятал все это глубоко внутри и со временем вовсе закопал это где-то в пучине души, он не знал, как это по-другому, поэтому привык относиться проще, привык не замечать существование матери, привык к тому, что отца нет уже несколько лет, привык, что у него есть только братья и любимая сестра. Сейчас у него была еще Мира, удивительно непредсказуемая, но явно трепетно любящая его, по-своему.

— Все хватит с тебя, — легко оттолкнув Акио сказал Мира.

— Очень жаль, я думал ты поможешь мне заглушить эту невыносимую боль, — рассмеялся он.

— У тебя нет причин для грусти, твой отец рядом, как и братья.

— Еще сестра, не забывай.

— Мы до сих пор не знакомы, слышала, что она само очарование.

— Слухи не врут, Аи неподражаема.

— Так значит у вас в семье только ты неудачный? — сменив тон на надменный произнесла Мира, рассмеявшись.

Губы Акио изогнулись в неловкой улыбке:

— Теперь твоя очередь.

— Не томи и спрашивай уже, — лениво произнесла Мира.

— Я знаю о белой крови не более, чем нам рассказывают на уроках истории, ничего не знаю о ее влиянии на тебя, не понимаю причин как это начинает проявляться.

— Эх, — Мира недовольно выдохнула и бросила скучающий взгляд на Акио, — хорошо, начнем с основ.

Ей пришлось рассказать историю клана и последствия, которые несут императорские наследники.

— Получается, ты продолжаешь чувствовать боль, просто все заживает намного быстрее других людей? — задумавшись спросил Акио.

— Все верно, кожа начинает безумно чесаться и греется как раскаленный метал, чувство отвратительное. Но раны затягиваются, действительно быстро.

— Зачем тогда ты продолжаешь ранить себя? По-твоему, это шутки? Вспомни хотя бы тот глупый прыжок с дерева.

— Мне интересно сколько я смогу выдержать, — Мира улыбнулась, совсем не естественно.

— А когда ты напоила меня своей кровью, от куда ты знала, что это подействует?

— Я не знала, — жалостливым взглядом посмотрела на него Мира, — просто отец так делал, и я подумала, что и у меня выйдет.

— А если бы не вышло, мы бы с Иоши просто сварились заживо? — слегка подрагивавшая верхняя губа выдавала переживания Акио.

— Возможно, а может вы бы просто умерли от боли, от куда мне то знать, — невозмутимо ответила Мира приподнимаясь с земли.

Акио неловко улыбнулся и почесал затылок, ему многое хотелось сказать, но сейчас было не время, он вздохнул и набравшись смелось спросил:

— Кто такой Ясуо?

Мира замерла, лишь легкое подёргивание пальцев выдало накатившее на нее волнение. Она сложила ладони перед собой перебирая пальцы:

— Ясуо? — тихо переспросила она.

— Да, — Акио не хотел звучать грубо, но тон его был удивительно строгим.

— Наито Ясуо — это мой учитель, — сделав паузу ответила она.

Неловкая пауза повисла в воздухе.