Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 45)

— Спасла отца?

— Да, он отблагодарил меня и ушел, а я хоть и понесла суровое наказание все же продолжала его ждать, надеясь увидеть снова, — Анку закашлялась и болезненно сжала глаза, от чего Таро дернулся к ней, но она остановила, — и он пришел, пришел с целой группой молодых заклинателей, но сам остался снаружи, и я лишь любопытно рассматривала его свозь дымку, он приходил почти каждые 10 дней, и я каждый раз смотрела на него с замирающим сердцем, пока он вальяжно курил у дерева и даже не догадывался обо мне. Так длилось несколько лет, пока, однажды приведя молодых людей он не остановился у тумана и не обратил в мою сторону свои изумрудные глаза, я знала, что он не может видеть меня или чувствовать, но в тот момент мне хотелось думать, что он смотрит именно на меня. Как вдруг он сделал шаг в сторону тумана и тогда я нарушила второе правило, покинув туманную пелену я оттолкнула человека, решившего свести счеты с жизнью и едва хватая непривычно холодный воздух, хотела скрыться, но он схватил меня за руку и долго смотрел в мои глаза.

— Многие заклинатели приходит в город ласточек вновь и вновь, почему ты не позволила ему зайти?

— Дело было во взгляде, он не шел туда бороться, он целенаправленно шел умереть, и я это видела в пустоте, отражающейся сквозь изумруд.

— Отец? И желал умереть… — слова Анку никак не вязались с привычным для него образом, который восхваляет жажду жизни как главную ценность для заклинателя.

— Тогда я поняла, что полюбила человека, а он как оказалось с радостью принимал мою любовь. Я думала, что моя шалость осталась незамеченной и я вновь и вновь покидала дымку тумана, чтобы увидеться с ним, я была счастлива слушать его рассказы про мир людей и какую-то военную чушь, лишь бы он говорил со мной. Так длилось достаточно долго, мы становились близки и….

В грудной клетке Таро все сжалось, и он неотрывно смотрел на Анку.

— Тогда я узнала, что стану матерью, — на ее глазах заметно выступили слезы и голос стал чуть больше дрожать, — я так часто покидала туман, что все больше напитывалась человеческой энергией и то, что казалось невозможным произошло. Я была безумно рада узнать об этом, но другие духи отвернулись от меня и в наказание должны были убить моего ребенка и изгнать меня навсегда заключив в человеческом теле обреченном на страдание. Тогда я согласилась лишь на второе, а взамен первого отдала свои глаза.

Мышцы на лице Таро слегка дернулись, он всю жизнь был уверен, что его родная мать прислужница публичного дома с радостью распрощавшаяся с сыном, а сейчас перед ним была она всегда искренне ласковая и заботливая, отдавшая зрение, которым мечтала осмотреть человеческий мир — ради него.

— На мгновенье, когда меня изгнали я была счастлива, я не видела мир, но отчетливо слышала тебя у своего сердца и ждала твоего отца, — Анку дрожащей рукой вытерла побежавшую слезу, — он пришел и не сказал мне ни слова лишь долго смотрел на меня и от чего-то в этом взгляде я чувствовала презрение. Тогда он лишь молча дождался выживших заклинателей и ушел с ними, оставив меня одну у густого тумана куда я больше так и не смогла попасть.

— Отец… — болезненно выдохнул Таро ни капли не удившийся от поступка мужчины.

— Я тогда впервые поняла, что значит голод…и душевная боль, но мне некогда было страдать, мое сердце было переполнено любовью к жизни во мне и я отправилась искать хоть какую-то помощь и чудо! Наткнулась на молодого человека, от него безумно веяло каким-то теплом и светом, а в душе сидел демон…Как оказалось людям не стоит говорить о подобных вещах в лицо при первой встрече, но он лишь сделал мне замечание и звонко засмеялся.

— Император Адъян?

— Позже я узнала, что да. Я по наивности рассказала ему всю историю, а он помог мне, приказав построить для меня небольшой домишко как я и описала из виденья твоего отца и попросил никому не говорить правды дабы не навлечь беды на моего будущего ребенка.

— Но чего боялся император?

— Что ты будешь слишком интересен духам и людям и рано или поздно они разорвут тебя на части, — в голосе Анку слышалось сожаление, но она слишком хотела выговорится, — что они могут посчитать тебя угрозой и тогда ты лишь пострадаешь.

— Но если все так, почему я тогда рос с отцом, а не с тобой?

— Император хоть и был добрым человеком, но также безумно ценил женскую красоту, и он открыл мне правду, что теперь я отнюдь не красавица и на внешний вид гожусь разве что в тетки твоему отцу. Видимо это его и спугнуло, но он так и не решился сказать. Я тогда долго ждала его, но так и оставалась одна, пока не родила тебя и хоть я никогда не видела твоего лица с первой нашей встречи я понимала, что не знаю никого краше. Такой маленький и сладко пахнущий комочек счастья в моей жизни, — Анку старательно присмотрелась к сидящему напротив Таро, едва разглядывая мутный силуэт, — правда сейчас ты раз в двадцать больше, но как по мне все также мил и очарователен.

Таро неловко смутился и прищурил глаз от странного чувства теплоты слева в груди.

— Я была самой счастливой держа тебя на руках и не желала отпускать ни на секунду, но твой отец решил иначе. Спустя несколько недель от твоего рождения он впервые явился на моем пороге и ясно дал мне понять, что с такой как я тебе ничего не светит и гораздо лучше для ребенка отдать его в клан. Я долго не могла решится, ведь ты был единственным, что цепляло меня к этому миру, но сквозь боль в собственной душе я понимала, что там тебе дадут все необходимое в отличие от матери, которая даже представления о внешнем мире не имеет. В тот день я предала тебя, — слезы ручьем хлынули по сморщенным щекам Анку и она жалобно обняла себя руками, словно старалась утешить, пока что-то теплое не укрыло ее и она растерянно замерла. Таро приобнял плачущую мать за плечи и растерянно смотрел в туман, он не понимал, что чувствует, но это была точно не злость.

— Ты не предавала меня, ты поступила так как считала правильным и ведь именно ты потом показала мне настоящую заботу, — тихо прошептал он пытаясь утолить странную боль в горле.

— Я не знаю причины, но твой отец привел тебя, когда тебе уже было около 2х лет и сказал, что я могу провести с тобой время пока он занят с заклинателями. Тогда моя серая жизнь обрела краски звонкого детского смеха и запаха молока, я весь день не спускала тебя с рук стараясь заобнимать до бессознательности, но вечером, когда тебя забрали рыдала с пустотой в душе. Мы так и не обсудили ничего с твоим отцом, но он по какой-то причине стал вновь и вновь приводить тебя оставляя порой на неделю, и я больше не плакала и не страдала, я поняла, что это не имеет смысла, пока мой сын где-то живет и смеется большего я и не хочу просить. В те короткие моменты, когда мы были рядом ты открывал мне мир людей в своих рассказах и твоя сила росла на глазах, как и ты сам. Я чувствовала боль в твоей душе и глубокий страх стоило заявиться отцу на порог, но так и не решилась тебя поддержать, я была лишь тетушкой из города ласточек и не имела права лезть в вашу жизнь. А потом ты явился и твое сердце играло самыми яркими красками тепла, такого я не ощущала ни у одного человека, прошедшего через эту лавку, тогда я поняла, что мой мальчик вырос и носит свою собственную историю любви в сердце.

Таро лишь продолжал прижимать матушку к себе пока его руки заметно подрагивали, он всегда был уверен, что один в этом мире со своими переживаниями и болью, но все это время рядом с ним была его мать, которая искренне радовалась каждой победе сына и искренне сопереживала грусти. Которая смущенно пыталась выяснить о тайне в сердце, а после старалась залечить это сердце горячим супом и беседой.

— А потом ты явился с зияющей дырой в груди и мне казалось, что мой мир рухнул вместе с твоим. Я готова была отдать свою ничтожную жизнь лишь бы ты вновь начал сиять, — Анку ласково провела щекой прижимаясь к любимому сыну, — я так ждала этого и ты вновь загорелся, в твоем сердце тепло и сквозь шрам от прошлого оно просачивается наружу, держи его крепче и не дай угаснуть этому пламени.

Таро хотел бы начать говорить, но Анку серьезно подняла указательный палец останавливая его:

— Береги человека, поселившегося в твоем сердце, будь честен с ним и с собой, пронеси эту любовь так долго сколько сможешь, но, когда поймешь, что больше не осталось тепла — скажи все прямо и не тешь его напрасными надеждами, — впервые давая наставление как мать говорила Анку.

— А если этому человеку не нужна моя любовь, что тогда?

— Тогда запри ее в своем сердце и не выпускай, будет больно и плохо, но это проходит, всегда обязательно проходит. И переболев ты вновь вдохнешь воздух полной грудью, помни об этом. Любовь заставляет людей страдать, но она же заставляет людей быть самыми счастливыми на земле, когда ты любишь — ты живешь, даже если это чувство не взаимно оно наполняет твое сердце и душу.

— Почему тебе нужно было влюбиться в кого-то вроде него? — чуть сильнее прижав к себе маленькую женщину болезненно спросил Таро.

— Чтобы получить в награду тебя, — улыбнулась Анку прижимаясь к сердцу сына.

— Я только нашел тебя, неужели ты правда оставишь меня одного? — тихо спросил он.

— Дух, пожертвовавший собой ради человека никогда не исчезнет, и я никогда не оставлю тебя, — ласково улыбнувшись она протянула дрожащую ладонь к щеке сына, — я всегда буду рядом с тобой, чтобы не случилось.