Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 31)

Акио задержал взгляд на Иошихиро и тот утвердительно кивнул, младший поднялся из-за стола и последовал к выходу за Мией, оставляя позади себя замершую статую на месте с впавшей в истерику женой.

Мия шла молча любопытно, разглядывая округу, Акио проводил ее до гостевой комнаты и погрузившись в мысли совсем забыл о наставлении Таро следить за каждым шагом девушки, он запер за ней дверь и вышел во двор усаживаясь на белоснежные ступеньки. Лениво оглядываясь по сторонам Акио то и дело вспоминал детские годы, проведенные здесь.

Шизуху они с Иошихиро знали с самых ранних лет, она была приемной дочерью их няньки и всюду следовала за ними. Ее мать — Шора, была взрослой и крайне доброй женщиной, которая трепетно относилась к близнецам, даря Акио недостающую любовь матери. Когда они были еще совсем маленькими Иошихиро упрямо был уверен, что влюблен в Шизуху и часто восхвалялся как возьмет ее в жены, подобный детский лепет забавлял взрослых, но не Шизу.

С детства чересчур пугливая, через чур тихая и кроткая, она не нравилась Акио, но Иошихиро упрямо ее защищал от любых неприятностей, он уверено держал ее за руку, и девчушка с малых лет знала, что рядом с Иошихиро она под крылом сокрушительной гарпии. Но годы шли старший брат менялся, как и детские влюбленности остались в прошлом, но только для него. Шизуха продолжала везде следовать за братьями и несмотря на легкую напряженность Иошихиро не видел причин отвергать девушку, стараясь сохранять с ней теплые дружеские отношения.

Смерть Шоры стала большим ударом для всего клана и в особенности для Иошихиро, в отличие от Акио, никогда не придававшего значения женщинам в своей жизни, будь то мать, няня или подруга, Иошихиро был привязан к каждой из них чувством какого-то неоплатного долга. Хуже всего было то, что, когда Шора умирала, она сказала Иошихиро, что верит, что он держит свое слово и обязательно жениться на ее дочери. Так детский лепет превратился в некую ношу на плечи, он не собирался жениться, но продолжал бережно к ней относится, чтобы не ранить чувства девушки. И с каждым годом подобное отношение все меньше устраивало ее, словно прощупывая почву она все больше и больше начинала изводить Иошихиро приступами ревности и истериками, на любое возражение с его стороны она отвечала нескончаемым потоком слез, как делала и их мать. Разве Акио нужны были еще причины для ненависти к ней? Казалось, что этого достаточно. Радовало только то, что терпеливо осаждал девушку ясно давая понять, что будущего между ними нет.

Сейчас же Акио видел, как довольная змея продолжает стягивать поводок на шее и без того уставшего брата. От проявившегося блеска в глазах, при появлении сумасшедшей не осталось и следа.

«Что же произошло, неужели настолько жить не нравится, что ты решил окончательно себя извести?» — думал он боясь напрямую спросить у брата.

Позади послышались шаги и обернувшись Акио увидел спускающегося к нему старшего, взгляд Иошихиро всегда менялся стоило взглянуть на Макото, так и сейчас сквозь пелену ненависти и надменности проблеснула мягкость. Слегка откинув прядь у лица, он сел рядом, всматриваясь вперед на кипящий жизнью двор.

Акио не решался первым начать разговор, но чувства напряженности между ними не было, рядом с Иошихиро всем всегда было спокойно, словно теплое крыло укрывало тебя с головой и бояться было больше нечего, жаль, что сама птица была изрядно измучена.

— Судя по твоим розовым щекам и блеску в глазах, ты счастлив? — спросил Иошихиро всматриваясь в лицо младшего.

— Я? — растерялся Акио.

— Как до тебя туго все доходит, — недовольно прижав ладонь к голове закрыл глаза Иошихиро, — ты знаешь я не мастер говорить подобное, но, если ты правда счастлив рядом с этим человеком, даже если это и Таро, — он сделал многозначительную паузу и казалось сдержал рвотный позыв, — я поддержу тебя и всегда буду рядом.

Акио не знал, что ответить лишь бегло водил глазами, стараясь сообразить хоть что-то.

— Ну, а если он вздумает тебя обидеть, то свернем ему шею, — улыбнулся Иошихиро.

— А ты не хочешь быть счастливым рядом с любимым человеком? — глаза Акио стали непривычно серьезными, от чего Иошихиро удивлено скривился, — у тебя от одного появления этой сумасшедшей искры в глазах виднеются, а ты продолжаешь терпеть Шизуху рядом.

Иошихиро ухмыльнулся, но отвечать не стал, лишь лениво смотрел перед собой:

— Какая же глупость постоянно стремиться быть счастливыми. Как думаешь, почему люди уперто продолжают это делать? Казалось бы, ты уже лежишь на дне и ниже падать некуда, ты один кругом кромешная тьма, а ты продолжаешь жалобно искать лучик света. Почему нельзя просто успокоиться и перестать мучить себя? Но нет, все равно мы продолжаем искать и надеяться на чудо. А когда этот луч появляется, ты спешно стараешься схватить его в кулак, — Иошихиро тяжело глотнул, в нем говорила пьяная версия, так что смущения за столь глубокие мысли он не испытывал, — так может лучше просто закрыть глаза и смириться с темнотой?

— Разве можно быть счастливым всю жизнь? Нет. В жизни не бывает абсолютно счастливых или абсолютно несчастных дней, все что нам остается это погреть замершие руки и сердца от появившегося луча, чтобы дольше продержаться среди этой темноты, — ответил Акио, также всматриваясь перед собой.

— А если этот луч появился, чтобы обжечь меня? — легко рассмеялся Иошихиро.

— Как минимум несколько мгновении до ожога — тебе будет тепло.

— А ты значительно умнее, чем мы с Акио в твои годы, — зажимая брата локтем рассмеялся Иошихиро, пока младший брыкался в приступах удушья.

Глава 15. Танец под закатным солнцем

Акио с Иошихиро практически до заката солнца просидели на ступеньках, перебросившись парой фраз. После младший устало зевнул и направился к себе в комнату, едва не спутав свою старую с комнатой Макото, после общения с братом, находится здесь было чуть легче, так что он достаточно быстро уснул, ни на секунду, не вспоминая о необходимости следить за своей гостьей.

Иошихиро сидел в своем кабинете, лениво перекладывая листы бумаг, стоявший на столе привычный бокал от чего-то сегодня не слишком привлекал его внимание, а сердце периодически заходилось горячей кровью, раскрашивая щеки. В дверь постучали и в этот момент по всему телу прошлись иглы, он с надеждой взглянул на дверь и в проеме стояла долгожданная фигура в светло-зеленом откровенном наряде, с еще заспанными глазами, но очаровательно яркой улыбкой.

— Так значит здесь ты и просиживаешь свою жизнь? — осматривая пыльную комнату, заваленную стопками бумаг, спросила Мия.

— Что-то вроде того, — он улыбнулся ей, мягко и искренне.

— Может прогуляемся во дворе?

Иошихиро устало опустил глаза заправляя прядь за ухо и поднялся с места, медленно подошел к девушке и всматриваясь черные острые глаза утвердительно кивнул.

Мягкий солнечный свет заката озарил улицу, служащие двора обсуждали прошедший день и расслабленно гуляли, наслаждаясь летней вечерней прохладой. Мия шла рядом с Иошихиро и увлеченно рассматривала окружающих, они остановились у небольшого фонтана, и он присел на каменный край, наблюдая за своей спутницей слегка щурился от яркого закатного солнца. Мия продолжала оглядываться вокруг себя, пока не остановилась на взгляде чайных глаз, играющих на солнце и припудренных легким блеском, так что несвойственно себе испытала легкое смущение. Она наклонилась ближе к лицу Иошихиро, заправив руки за спину:

— Хочешь я станцую для тебя? — неожиданно прервала тишину девушка.

— Разве от такого можно отказаться? — спокойно ответил Иошихиро, хотя покрасневшие уши и покалывание в щеках выдавали неожиданное волнение.

— Напоешь мелодию? — встав в позу приготовилась девушка.

— Я? — смутился Иошихиро.

— Я отлично слышала, как ты поешь, так что не стесняйся, — Мия вытянула шею по направлению к изящно приподнятым рукам и закрыла глаза.

Иошихиро едва ли не пожалел о пропущенной дозе алкоголя вечером, он огляделся вокруг и людей было достаточно много, но все они были не так чтобы близко, так что был шанс остаться незамеченным. Приподнял жалобный взгляд на девушку и после легкого покалывания в сердце тихо начал напевать мелодию:

«Цветут деревья, как невесты.

Благоухают облака,

Под утренним солнцем, в полном цвету

Я встретил единственную свою»

Голос Иошихиро был достаточно бархатным и приятным, девушки часто любили слушать как он поет, несмотря на это он всегда искренне стеснялся делать это будучи трезвым. Мелодия, напеваемая Иошихиро была достаточно нежной и несмотря на откровенный наряд Мии, она подобно лепестку цветка жасмина двигалась ведомая ветром и солнцем плавно отводя ладони и сверкая глазами в которых не было привычной остроты, в них читалась абсолютная ласка.

Иошихиро смотрел на девушку чей танец озаряло ярчайшее солнце так что в глазах все начинало мутнеть, но он боялся моргнуть, словно мираж мог рассеяться. Под магией прекрасного танца Иошихиро совсем забыл о волнении, его голос стал громче и ярче, девушка плавно выгибала спину и нежно улыбалась, утопая в зеленом шелке летящих крыльев. Она замерла и плавно поклонилась, вдруг все кончилось. Иошихиро замер, не в силах пошевелиться, а девушка, повернулась и улыбка озарила ее лицо, глаза сверкали словно черный сапфир. Он не знал, что сказать, и его привели в чувство восторженные воскликни толпы собравшейся вокруг них, служащие хлопали и переговаривались: