Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 167)

— Не неси ерунды.

— Что такое? Неужто любовь затянула пояс верности? Самому не противно убеждать себя в этом? — она оттолкнула его лицо выпрямляя спину, — не тебе судить меня и не тебе решать судьбу своего брата.

Девушка развернулась медленно, шагая к выходу, Иошихиро провожал ее взглядом нервно выдохнул. Нина распахнула дверь ошарашенно замерев увидев в двух шагах Миру и Макото, читающих перевернутую книгу.

— Интересно? — привычно улыбнувшись спросила она.

— Мгм, — нервно кивнул Макото.

— Ну и хорошо, твой брат испортил мне настроение, так что я, пожалуй, пойду, — она улыбнулась и прошла мимо.

Мира молча смотрела на дверь кабинета, а после перевела взгляд на растерянного Макото.

Клан Окумура пострадавший значительно сильнее остальных от нагрянувших перемен медленно, но верно приходил в равновесие. Новоиспеченной госпоже во главе теперь необходимо было совмещать в себе не только управление внутренними делами, но и целой империей. Нина работала сутками не давая покоя тем самым главам других кланов, в особенности издеваясь над ближайшим другом в лице Иошихиро. Их отношения были куда крепче, чем многие могли подумать, пройдя путь от знакомых знатных детишек до единственной поддержки и опоры друг друга в верховных кругах они знали все слабости и особенности друг друга. И конечно же Нина понимала, что едва ли Иошихиро позволит переступить порог ее дома младшему братцу, который так запал ей в душу очаровательной внешностью.

Каким же было ее удивление стоило младшим из семьи появится вместе. К собственному сожалению весь день она была занята, но вечером захватив с собой вина и озарив лицо очаровательной улыбкой прошла в библиотеку, выделенную младшему по его просьбе. Пыльное помещение с плотным сухим воздухом не приходилось Нине по душе, но чарующий юноша, стоящий у одной из полок блеснул в ее сторону искрящимися черными глазами, и комната вокруг наполнилась абсолютно другими красками. Макото застенчиво кивнул быстро, хватая книгу и уселся на пол ни слова на говоря и не отрывая взгляда. Нина преследовала лишь одну цель, глубокий вырез на изумрудных одеждах и хищный взгляд давали понять это без лишних вопросов, но она терпеливо вдохнула и присела напротив, изучая взглядом паренька.

— У вас очень тяжелый взгляд, — не отрывая глаз от книги прошептал Макото.

— Тяжелый? — удивленно переспросила Нина, — обычно мне говорят совсем другое.

— Не смотрите на меня.

— …

На мгновенье Нина сморщила брови позабыв про улыбку, но вовремя вернула себе самообладание.

— Обращайся ко мне пожалуйста на «ты», — она подвинулась чуть ближе.

— Вы старше меня на 10 лет, так нельзя, — невозмутимо ответил Макото.

— Но раньше ты так делал…

— Я не знал сколько вам лет.

— Мой возраст тебя смущает?

— Почему меня должен смущать возраст других людей?

Нина прекратила улыбаться, Макото все ровно не смотрел на нее, не отрывая глаз от книги. Она прильнула к книжной полке опираясь на нее спиной и уселась глядя вперед. В полной тишине пила вино и нервничала. Ей никогда не приходилось возиться с кем-то дольше двух дней, поэтому сегодня она готова была его простить.

— Я могу читать вслух, чтобы вам не было скучно, — прервал тишину Макото.

— Может ты сможешь как-то иначе меня развлечь? — наконец уловив взгляд кротких глаз на себе Нина ухмыльнулась.

— Я могу поискать что-то веселое на ваших полках, но здесь в основном про военное дело, — пробубнил Макото вновь опуская глаза.

— Давай хотя бы это, — прищурившись ответила Нина.

Так она слушала про судостроения и про армейский устрой несколько часов, лишь нервно подрагивающая вена на ее шее выдавала раздражительность.

Следующим вечером вооружившись полной уверенностью Нина вновь прошла в библиотеку и сегодня ее ждал «приятный сюрприз» Макото подготовился и даже нашел несколько книг с поэзией перед приходом Нины, чтобы после тяжелого дня как-то скрасить ее вечер. Каким бы не был характер девушки принуждать его и угрожать она была не готова, да и наивность глаз напротив определенно поражала. Ей нравилась его внешность, что стоит за этими глазами не особо интересовало Нину.

Подобные мальчишки часто отличаются нравом ничем не отличающимся от яичной скорлупы, слегка надавишь и они трескаются, разбиваясь на ее глазах. Ничего не стоящие игрушки, на которых можно вымещать злобу, которой было куда больше, чем могли представить себе окружающие. Они легко таяли под давлением ее глаз, никаких лишних движении и стараний. Но человек напротив упрямо продолжал ее раздражать своей наивностью и более того, стоящий за его спиной ужасающий брат не позволял Нине развязать себе руки.

На третий день она решительно оставалась у себя, не намереваясь тратить свое время, но на четвертый вновь ощутила боль задетой гордости и желая добиться своего вновь завалилась в библиотеку. Макото стоял у входа, рукава были закатаны, и он внимательно продолжал читать. Игнорируя это Нина подошла вплотную так что, книга уперлась ей в грудь и взирая снизу-вверх изумрудными глазами ярко улыбнулась. Макото замер, гладя на нее и тяжело вдохнул, приоткрывая плотно сомкнутые губы и ладонь, слетевшая с листов бумаги потянулась к щеке девушки напротив. Нина ликующе замерла, прикрывая глаза, как вдруг ее нижнее веко отдернули и Макото сморщив брови внимательно смотрел на ее глаз.

— Посмотри на верх, — сухо сказал он.

Ошарашенная девушка широко распахнула глаза и послушно посмотрела выше.

— У тебя переутомление, желательно отоспаться и пересмотреть рацион, а, — он посмотрел на бутылку в руках девушки и осторожно забрал ее, — с алкоголем тоже лучше на время завязать, — невозмутимый юноша отошел, ставя бутылку на столик и продолжил читать.

— Ты издеваешься надо мной? — приподняв бровь возмутилась Нина.

— Думаю ты издеваешься над собой, раз доводишь тело до изнеможения, — он закрыл книгу и обернулся на испепеляющую его взглядом девушку, — стоит лучше заботится о себе, Иошихиро делает так же, но ему свезло и его организм достаточно сильный. Я уверен, что и ты достаточно сильна, но все же твое тело хрупкое и рано или поздно это может дать осложнения.

— Ничего подобного, до изнеможения меня доведешь разве что ты, — прорычала Нина.

— Я никак не влияю на твою жизнь и поэтому не могу оказаться в списке факторов, так что, — он пожал плечами тяжело глотнув от испепеляющего взгляда.

Раздраженная Нина вышла прочь, не желая больше времени тратить на этого мальчишку.

Утро новоиспеченной императрицы всегда начиналось невыносимо шумно, замученный муж Мины всюду следовал за ней помогая перемещаться для решения дел, а до еды в плотном графике дело так и не дошло. Завалившись в кресло в большом зале дома семьи Нина ощущала с какой болью пульсируют ее ноги, а живот жалобно сжимается, но сестры уже спали, а сил даже добраться до кухни казалось не было. Сомкнув режущие от боли глаза, словно в них были мелкие частички песка, Нина хотела провалиться в сон, но робкие шаги и звук приоткрывающихся раздвижных дверей заставили ее прийти в себя и изумленно замереть. Одарив Нину приветственной улыбкой юноша в синих одеждах прошел с небольшим подносом ближе ставя его на столик рядом и отдалившись на пару шагов сел на пол. Нина осмотрела несколько небольших блюдец: рис, овощи, рыба и, казалось бы, сок моркови в чаше. Молча перевела взгляд на Макото:

— Я заметил, что тебя не было ни за завтраком, ни за обедом и ужином, едва ли ты успела поесть где-то, но даже если так, выпей хотя бы сок, он полезен для глаз, — прошептал Макото.

Девушка улыбнулась в несвойственной ей неуверенной манере и медленно принялась к трапезе. Макото молча смотрел перед собой лишь улыбаясь, когда она убирала пустое блюдце.

— Почему ты обращаешься ко мне на «ты»? — взяв в руки бокал с ненавистной оранжевой жидкостью спросила Нина.

— Ко мне как-то завалилась твоя громкая сестра и долго возмущалась, что так нельзя, я решил последовать ее совету, да и ты вроде не против, — Макото пожал плечами неловко улыбнувшись.

— Нана значит, — Нина улыбнулась и кривясь от вкуса выпила все содержимое, — спасибо, мне теперь намного лучше.

— Тогда я пойду, — Макото прощаясь поклонился.

Нина, провожая его взглядом облокотилась на спинку кресла закрывая глаза. Утром же очнувшись в своей постели от рассветного солнца вяло устало протерла веки и поднялась, подходя к зеркалу. Рыжие волосы были заплетены в слегка разлохматившуюся косу, но она отчетливо помнила, что не убирала волосы, да и до спальни бы сама не добралась.

Лучший источник сведении в этом доме — Нана и ее соратник Тина. Найдя младших Нина быстро выяснила, что ее действительно спящей отнес Макото и впервые за всю жизнь щеки девушки воспылали красным. Ее возмущало насколько же она довела себя, что даже не проснулась от чужих касаний, но еще больше возмущало, что эти касания были столь желаемы для нее бодрствующей, но достались спящей! Решая дела, она не могла дождаться вечера и наконец пришла в библиотеку, чтобы отчитать его, но от чего-то при виде невозмутимого лица человека за столиком, что-то в груди жалобно сжалось, не давая сделать вдох. Вся уверенность куда-то улетучилась, заставляя злиться на саму себя, а ласковая улыбка и заботливое:

— Как прошел день?