Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 164)
— Что мне еще сделать если ты не планируешь держать обещания? — вены на ее шее пульсировали, а голос из-за крика срывался.
— Да я…, — Иошихиро кричал в ответ, но полетевший в него обломок стула прервал от ответа.
Разговора не выходило, после долгого метания в друг друга оскорблениями и предметами Иошихиро очутился возле входной двери и отступая назад открыл ее спиной спускаясь по лестнице и игнорируя людей позади себя.
— Мира, блять! Я уже думаю отказать от принципа не бить женщин, — его плечи высоко вздымались от тяжелого дыхания, а губы нервно дергались.
— Обещания не держишь, от принципов отказываешься, что в тебе осталось от благородного человека? — стоя на две ступеньки выше она надменно подняла голову выбрасывая тупой меч.
— Что свежий воздух привел в чувство? — грубо спросил Иошихиро, — идиотка, — прошептал он сам себе и словил убийственный взгляд синих глаз, — ну давай, продолжай, — старший широко раскинул руки раскрывая ладони, — разрушим этот дом до основания и возможно твой гнев пройдет?
— Голова болит, — недовольно ответила она спокойным голосом.
— Принесите кто-нибудь лекарств, — не оборачиваясь назад скомандовал Иошихиро, и девушка из толпы как ни в чем не бывало поднялась, заходя в дом.
Он медленно подошел к Мире прикладывая ладонь тыльной стороной к ее лбу:
— Он всегда горячий.
Девушка подняла уставший взгляд вверх и уткнулась лбом в его грудь. Акио и Макото не понимающе переглянулись и ждали ответ от друг друга, но кажется ни черта не понимали. Старший так и не заметил их в толпе, служащие заходили в дом невозмутимо перешагивая обломки мебели и стекла, кто-то тут же принялся за уборку. Акио последовал за Иошихиро взяв слово с младшего, что тот появится на ужине и выдохнув открыл дверь кабинета. Старший стоял внутри скрестив руки на груди и внимательно осматривал погром, устроенный в комнате. Все стопки документов были небрежно разбросаны по полу, а пресловутый маленький столик расколот по полам, приметив младшего он приветливо кивнул, но не сменил строго выражения лица, боясь за собственную сохранность Акио застопорился в дверях:
— Я войду?
— Проходи, кто тебе не дает, — сурово ответил Иошихиро.
— Кажется ты не в духе, загляну позже, — неловко улыбнулся Акио и хотел закрыть дверь.
— Проходи поможешь мне, — скомандовал старший наклонившись и разглядывая поднятые листы с пола.
Они молча раскладывали все по стопкам и Акио не переставал мучать один вопрос он то и дело смотрел на старшего, но вновь и вновь отводил взгляд.
— Если хочешь что-то сказать говори, а то мало ли когда вас с твоим другом самоубийцей не станет, — облокотившись спиной о стену Иошихиро устало выдохнул.
Акио сдержал нервно дергающиеся губы:
— Служащие дома ведут себя так будто ничего не произошло, но…
— Ничего и не произошло, — Иошихиро ухмыльнулся.
— Но разве… — Акио сел на расчищенный от документов пол, — у тебя точно все хорошо?
— Может и странно, но у меня точно все хорошо, — сухо отвечал старший
— Да говори ты уже нормально, у Миры скверный характер, но за годы видимо окончательно испортился.
— Я все еще злюсь на тебя, — приподняв бровь Иошхиро сверкнул взглядом на младшего.
— Ничем не могу тебе помочь, — устало отвел взгляд Акио.
Он переживал за Иошихиро, но вытягивать из него слова было невыносимо.
— Знаешь почему твоя смерть мне далась хуже всех? — прервал тишину Иошихиро.
Акио определенно не желал об этом говорить, но возможно это шанс наконец охладить злопамятного брата. Он молча поднял глаза на старшего.
— Мы делили с тобой все в жизни начиняя с утробы матери, всегда были рядом, в тот день увидев твое израненное безжизненное лицо я видел самого себя! Мы близнецы Акио, я и подумать не мог о том, что та призрачная связь о которой говорили с детства, окажется такой прочной. В тот день когда умирал ты, я чувствовал словно смотрю в зеркало и умираю сам. Словно я лежу на снегу и истекаю кровью. А после годами безжизненный брожу по земле.
Акио ничего не говорил, лишь стыдливо опустил глаза тяжело моргая.
— Теперь ты снова здесь и… — Иошихиро замолчал, глядя на младшего, — не умирай пожалуйста, только от старости и даже так не на моих глазах, большего я у тебя не прошу, хорошо?
— Мгм, — неуверенно кивнул Акио.
— Вот и славно, — Иошихиро улыбнулся, а тон сменился на мягкий, появилась надежда на прощение.
— Второй где?
— Где-то в доме, — пожал плечами Акио.
— Хорошо, — Иошихиро прикрыл глаза закидывая голову.
— Так что у вас творится?
— Что-то не так? — не открывая глаз спросил старший.
— Брат…
— Она меня выводит.
— …
Вот уже несколько дней прошло с момента, когда Мира заявила о желании остаться в доме Маруяма. Иошихиро исправно выполнял все три просьбы, от странной выделить комнату, до, казалось бы, не выполнимой завязать с выпивкой. Третья просьба принесла ему куда больше удовольствия чем оставшиеся. Уже не следующий день Мира появилась в дверях кабинета с самого утра и ярко улыбаясь прошла внутрь невозмутимо, усаживаясь за столик рядом.
Он сам едва сдерживал улыбку глядя на это невозмутимое лицо, но все же как истинный учитель начинал с азов расписывая Мире на листке напротив основные моменты. Девушка внимательно смотрела, кивая и действительно достаточно быстро понимала, о чем речь. Ее сосредоточенность удивляла старшего, потому что самому сосредоточится практически не выходило.
Изначально все было под контролем, золотые локоны, спадающие у лица, делали его практически невидимым, лишь изредка оборачивающиеся на него круглые глаза ударяли в грудь. Вот только девушка вновь и вновь нервно заправляющая волосы за ухо тяжело выдохнула и взяв без дела лежащую кисть скрутила волосы закрепляя ей.
Шея, ключицы, губы, гряда ресниц и даже румяные щеки — взгляд Иошихиро непослушно убегал с документов вновь и вновь обращаясь к девушке, которая сидела так близко, но оставалась невозможно далеко.
— Ну, а дальше то что? — ожидая, когда он продолжит свой неожиданно прервавшийся рассказ девушка лениво прикрыла веки.
— А, — Иошхиро одумался, отводя взгляд от едва розовых губ на бледном лице, — на сегодня хватит, — он и без того ни сделал ровным счетом ничего за весь день, рядом с ней он так и не сможет сконцентрироваться.
К его радости и разочарованию Мира быстро согласилась и весь оставшийся день провела с Шизу и Сорой.
Она также прилежно училась на второй и третий день, но на четвертый ее возмутила излишняя требовательность человека рядом. На пятый Мира окончательно потеряла интерес:
— Все хватит, у тебя не работа, а ад на земле, — она демонстративно закинула голову и со стуком рухнула на стол в бессилии.
— Потому что ты даже не стараешься, поднимайся и бери в руки кисть! — строго произнес Иошихиро.
— Ничего я не буду делать, все.
— Поднимайся, ты сама этого хотела.
— Ничего я не хотела.
— Вставай.
— Нет.
— Мира.
— …
В тот день они впервые устроили погром в доме. Повод казался пустяковым, но слово за слово и пламя конфликта нарастало с большей силой так что его смогло утихомирить только время. Иошихиро очень переживал, что Мира просто сбежит и вновь корил себя за излишнюю вольность, но девушка невозмутимо пришла с утра в его кабинет усаживаясь рядом.
Пока глав усердно старался объяснять ей все как можно более понятно и не отвлекаться лишний раз она то и дело теряла ход мысли следуя за бархатным голосом, а когда он давал ей пустяковую выдуманную задачу сам погружаясь в работу каждое движение сопровождалось ее взглядом.
Закатанные по локоть рукава обнажали крепкие руки с узором вен вырисовывающих изящные, но в то же время грубые черты, ладонь держащая кисть двигалась плавно и в моменты, когда он задумывался игриво перебирали кисть между пальцами. Ненавистный локон то и дело выпадал из тугой прически заставляя обладателя непослушных волос нервно отдергивать его, но Мире всегда нравилось, когда его лицо очерчивали непослушные, пряди придавая этому строгому выражению игривости.
Жаль, что в ее взгляде едва ли читалась нежность и заинтересованность, так что Иошихиро натыкаясь на замершие синие глаза чувствовал себя словно у него идет кровь из носа, а он и не заметил.
Каждый ждал первого шага.
С каждым днем Иошихиро становился все более нервозным и на это у него было несколько причин, но окружающие знали лишь одну самую очевидную. Ни от одной зависимости не избавиться за один день с легкостью, его тело противилось, вступая в схватку с головой и сердцем, которое так боялось потерять госпожу. Собственно, она и была второй причиной его нервозности, за время с ней он сотни раз проклинал себя, что родился мужчиной. Все же теперь, когда она так близко сложно не заметить, как за пройденные годы ее тело обрело еще более женственные черты. Оно все еще было немного угловатым, но приталенное платье с широким поясом подчеркивало пышную грудь, спрятанную за плотной тканью. Округлый вырез на ее одеждах позволял увидеть лишь четко очерченные ключицы, оставляя остальное на долю воображения. И воображение сходило с ума.
— Так вы пойдете на праздник осени? — Мира обратилась к двоице в лице Шизу и Соры, что держась за руки стояли в дверях кабинета, на них были синие одежды, но более светлого оттенка и без символа клана, такие носили служащие дома.