Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 133)

— Нам с отцом нужно было раньше заметить кем тебя вырастили.

— Мой характер ваши проблемы, не мои, — она лениво прикрыла веки.

— О каком характере ты говоришь, я знаю свою сестру как заботливую и светлую девушку, но во что ты превращаешься, скажи мне?

— Знаешь, что? Ты можешь бесконечно трястись за этими бедняками, безвозмездно помогать им и пачкать руки, но посади какого-нибудь «несчастного» на трон, и ты получишь деспота во плоти. Люди показывают свою настоящую сущность только тогда, когда в их руках есть сила, сила позволяет ничего не скрывать и поступать как хочется.

— Хочешь сказать, что любой выходец из бедной семьи не смог бы править так как наш отец?

— Хочу сказать, что лишь ты надежда этой империи, Масаши. Людям правда повезло, что именно ты наследник, а не я. Ты их любишь, я же предпочту их всех уничтожить.

— Это говорит Аурараси?

— Вовсе нет, это мои слова. В моих глазах только вы с отцом заслуживаете жизни.

— А если бы я не был твоим братом, тоже не заслужил бы жизни?

— Ты был бы одним из них.

Глава 56. Девушка без имени и судьбы

«Почему я вдруг вспомнила об этом? Неужели этот случай и есть мои предсмертные видения. Почему…» — мысли смутным потоком нахлынули на Миру.

Ее грудь тяжело вздымала вверх, каждый вздох словно наполнял тело густой жидкостью. Неохотно открытые глаза встретились с непередаваемо ярким светом от чего она тут же сильно зажмурилась и приподняла тяжелые руки и накрыла глаза.

Это и есть тот свет, который люди видят перед смертью? Нет, она все еще чувствует собственное тело, а значит жива? Сквозь силу она открыла веки все еще продолжая закрывать их ладонями, постепенно привыкнув госпожа осторожно разжала пальцы и пропуская пульсирующую боль в собственных глазах, старалась сфокусироваться, чтобы осмотреть все вокруг.

Спустя время зрение все же вернулось к ней, Мира лежала в одной из комнат дворца на просторной кровати покрытой белым паланкином с вышитыми золотыми лотосами. Просторная комната была налита дневным солнцем, а воздух был слегка прохладным от приоткрытого окна. Девушка облокотилась на локти и протянула дрожащую ладонь к собственной шее, никакой дыры, даже шрама не чувствовалось.

Она подняла руку перед собой, все те же золотые браслеты сковывающее ее. Все та же тюрьма, только комната теперь выглядит иначе. Тяжело выдохнув она рухнула на спину бездумно глядя в потолок.

Спустя несколько минут дверь распахнулась, Мира продолжила лежать не двигаясь, лишь слышала, как застучала посуда и тихие шаги в свою сторону:

— Неужели, — облегченно выдохнул Масаши присаживаясь на край кровати, — я правда поверил, что могу тебя потерять.

Мира ничего не отвечала, сил уже не было. Она не может даже умереть.

— Ты не приходила в себя 10 дней, рана едва затягивалась, наверное, впервые в жизни тебя пришлось лечить как обычного человека, — Масаши обернулся и кротко посмотрел на безжизненное лицо сестры, — теперь будешь здесь, я постараюсь придумать как выманить его, но оставлять тебя там я больше не могу.

— Какой заботливый, — голос Миры был абсолютно не похож на ее собственный, явно сказывалась затягивающаяся травма.

Масаши не ответил, лишь отвел взгляд и смотрел в стену перед собой.

— Сними цепи, — закрывая глаза обратилась к нему Мира.

— Не могу.

— Боишься меня?

— Да.

— Он не выйдет пока цепи на мне, зачем ему появляться если ничего не сможет сделать? Сними их и сможешь встретиться.

— К сожалению, так не выйдет.

— От куда у тебя вообще силы на это? Ты же слабак.

— Отец научил меня, чтобы удержать тебя. Он знал, что ты плохо справишься с ношей. А сил у меня достаточно.

— Думаешь он был бы счастлив увидев нас сейчас?

— Думаю он бы возненавидел меня.

— Да.

Масаши больше ничего не говорил, лишь устало моргнул и бегло взглянув на сестру поднялся, направившись к выходу:

— Не забудь поесть, выглядишь не лучше мертвеца, там нет капусты.

Дверь закрылась. Мира прикрыла тяжелые веки.

— Ты чего опять ревешь? — перед глазами было лицо брата, совсем маленького со смешным высоким хвостом в этом белом халате он выглядел как маленький павлин, — тебе правда больно или опять притворяешься чтоб на руках нес? — он стоял с важно закинутыми за спину руками и слегка склонился над маленькой фигурой напротив.

— Правда больно, — четырехлетняя Мира жалобно всхлипывала сидя на земле с поджатыми коленками.

— И что мне с тобой делать? — он театрально закатил глаза и ярко улыбнувшись щелкнул Миру по носу, — соберитесь, молодая госпожа, помощь прибыла, — ловко закинув младшую сестру на спину он шел к дому с довольной улыбкой.

В тот день они оба были виноваты, запуская воздушного змея ушли дальше чем обычно, а погнавшись за ним, пока тот убегал от подхватившего его ветра рухнули с небольшого пригорка. Масаши разодрал ладошки, но горькие слезы сестры не дали времени жалобиться к себе.

— Отец будет ругать тебя, — скулила Мира на спине тыльной стороной ладони утирая нос.

— Ничего страшного, сейчас твои коленки смажут мазью и будешь как новенькая.

— А твои ручки?

— У меня не ручки, а руки.

— Но ты ведь тоже маленький.

— Я уже взрослый, я ведь старше, ты забыла?

— Я не дам отцу тебя ругать, честно-честно.

— Не нужно меня защищать, — отрицательно покачал головой Масаши так что хвостик повторил движения головы.

— Но ты же меня защищаешь, — ласково обняв брата за плечи Мира ярко улыбалась, забыв про слезы.

— Я всегда буду тебя защищать…

Взрослая Мира лежала на спине и без того заплаканные глаза вновь наполнились слезами.

— Ты обещал…

Разве у человека нет предела боли, которую он может вынести? Кажется, черта уже была пройдена.

Так длилось еще долгое время, Мира не различала дни. У нее была возможность смотреть в окно и наблюдать за людьми, но ее никто не видел. Она ела еду, но не чувствовала вкуса. Спала на удобной кровати, но все тело жутко болело. Ей больше не причиняли вреда, но больно было куда сильнее.

Масаши больше не говорил с ней, лишь приносил пилюли и еду. День за днем, неделя за неделей.

Все изменил один пасмурный день, вопреки затянутому небу воздух оставался теплым, короткие раскаты грома как-бы говорили, что скоро город погрузится в долгий и темный ливень. Мира все также сидела и бездумно смотрела в окно, когда дверь в комнату распахнулась и Масаши зашел, подойдя к ней ближе протянул колбочку с какой-то мутной жидкостью, а на ее немой вопрос сухо ответил:

— Это концентрат из тел оскверненных демонами людей, выпей его и у Аурараси едва ли останутся силы противиться.

— А что будет дальше? Что ты хочешь от него?

— Господин, — громкий крик в коридоре отвлек Масаши, — глава клана Маруяма прибыл, говорят у него важные новости.

Император заметно напрягся и осторожно забрал у Миры колбочку быстро направляясь к выходу:

— Позже.

Мира не то от всплеска эмоции услышав знакомую фамилию метнулась к двери старательно слушая, хоть что-то пытаясь уловить, но ни черта не выходило. Она не знала, где находится ее комната и как далека она от главного зала, где принимают гостей. Но что-то в душе подсказывало ей, что она может упустить что-то важное.

— Неужели господину Иошихиро удалось узнать что-то о тех пропажах? — слегка слышные голоса слуг вальяжно идущих по коридору и вероятно пусто сплетничающих послышались Мире.

— Пропажи? Какие еще пропажи? — она старалась сильнее прильнуть к двери, но цепи не пускали, — как же меня это раздражает! — закусив нижнюю губу, она действительно толкала по запястью золотые браслеты, но они лишь обжигали ее ладони ни на чуть не двигаясь, — да как же! — легкая вспышка гнева и игнорируя боль она продолжала тянуть их вниз, но цепкая хватка метала не отпускала ее, Мира что есть силы закусила губу, и тонкая струйка крови побежала по подбородку одновременно с сорванным браслетом.

Одна ладонь оказалась свободной, секундный шок сменился приливом энергии так долго сдерживаемой в теле. Собрав всю силу, она избавилась от второй оковы и внимательно слушая шаги за дверью спешно старалась освободить лодыжки. Дрожь по спине и бедрам и шум в ушах от собственного страха. Сейчас у нее есть надежда, оборвись она и Мира больше никогда не сможет жить дальше. Шаги становились все более отчетливыми. Наконец браслеты сброшены. Она подбежала к окну глядя вниз, просто спрыгнуть не выйдет, даже заживая ее раны все же будут стягиваться медленнее чем нужно. Кто бы это не был, он уже прошел мимо, опасность миновала.