Марина Лаврук – Младший сын. История зимы, что окрасила снег алым (страница 12)
Поток холодной энергии проник в горло, постепенно распространяясь по всему телу, в момент, когда холод дошел до сердца, Акио распахнул глаза и изнеможённо опустил веки, нисуго все еще прижимала его к себе и не отпуская делилась жизненной силой, хватка ее рук становилась слабее, а поджатый хвост опускался все ниже касаясь внутренностей на дне. Акио продолжал жалобно смотреть на существо напротив себя, жизнь возвращалась к нему, в руках появилась сила, он скользнул взглядом по лицу Марин и осторожно оттолкнул ее от себя.
Нисуго устало улыбнулась и понимающе кивнула, она подняла руку и осторожно провела вокруг лица Акио создавая воздушный пузырь. Ее движения были медленными и неуверенными, а кончики пальцев слегка подрагивали.
— Спасибо, — едва сделав первый вдох искренне сказал Акио, — спасибо тебе.
Марин лишь вяло улыбнулась:
— Ты знаешь зачем я здесь, я пришел потому что ты обещала помочь.
— А я надеялась, что ты просто соскучился, — она старалась оставаться такой же очаровательно веселой, но тембр голоса сменился и чувствовалась тяжесть в каждом слове, — ответь мне только на один вопрос, — Марин устало потёрла глаза, — что ты выбрал тогда?
— Я сделал неправильный выбор.
— Правильного выбора не было, — она ласково погладила Акио по щеке.
Акио смотрел на нее и в груди становилось все тяжелее, знакомое чувство, до боли знакомый взгляд, так смотрят те…кто собирается умереть.
— Ты ведь не глупый мальчик и понимаешь, что времени ни у тебя, ни у меня не осталось, так что не смотри так печально, — холодно сказала Марин.
— Не смотри так печально? Не смей произносить этого вслух, — сердце Акио нервно колотилось, он обхватил руками лицо существа напротив себя и жадно всматривался в пустеющие глаза, — ты ведь сейчас не думаешь прощаться, да?
— Прости, но мой ответ тебя не устроит, — Марин продолжала мягко смотреть на Акио, но ее глаза заметно тускнели, — я нарушила главное правило этого места — не помогать людям, понимаешь, даже если я выживу другие духи разорвут меня на части, так что не делай мою жертву напрасной, хорошо? — бархатный голос звучал все тише, а пульсирующие вены на ее шее становились нездорового бордового цвета.
— Зачем? — Акио разочарованно опустил взгляд, пытаясь собраться с мыслями.
— Потому что ты мне понравился, — стукнув его пальцем по кончику носа, сказала Марин, — а теперь я отвечу на твой вопрос.
— Не неси чепуху, сейчас нужно понять, как спасти тебя, — Акио был серьезен, он забыл зачем пришел сюда, забыл, что его тело каждую секунду теряет силы, он просто больше не хотел терять кого-то по своей вине.
Марин расцвела в улыбке сияющей акульим оскалом, на белки ее глаз были мутно желтыми, а дрожь в теле становилась сильнее:
— Я еще какое-то время побуду здесь, — Марин ткнула пальцем в духовный центр Акио, но он ощутил, как сжалось его искалеченное сердце, неуверенно кивнул, а внутри словно раскаленный метал разливалась горечь, — прости, чтобы ты там не увидел, и прощай, Акио, — на этих словах Марин сложила два пальца и ткнула его в лоб, ее мягкая улыбка и пустой взгляд застыли на лице, она медленно закрыла глаза и все ниже опускалась на обезображенное дно.
Акио хотел закричать и кинуться за ней, как темнота заполнила все вокруг, руки и ноги оцепенели.
— Ты и правда мне понравился, — едва слышно шепнула Марин, все больше погружаясь в жуткую смесь, — ты знаешь мое имя, — через мгновенье ее тело жадно схватили сгнившие руки и затянули в трясину, от нисуго не осталось и следа.
Она встречала тысячи людей за свою длинную жизнь и все они проходили мгновеньем, но лишь один запомнил ее, а порой и одного было достаточно, чтобы жизнь прошла не зря.
Акио испытывал полное разочарование, никто не должен был вновь умирать из-за него, он вернулся к жизни всего несколько дней назад и уже разрушил жизнь прекрасному существу. Но времени на саморазрушение у него не было постепенно темнота вокруг начала обретать мутные слабо различимые формы.
Перед ним был письменный стол, на котором лежала стопка исписанных бумаг, чувствовался запах чернил и легкий морозный холод из приоткрытого окна. Руки Акио двигались сами собой, вырисовывая строчки из стихотворения:
«Иллюзия, я в воспоминаниях Макото?» — осознал Акио и внимательно всматривался в каждую деталь.
— Ты снова здесь? — послышался знакомый голос.
Акио повернулся, но не увидел лица, оно было размыто и рассмотреть никак не удавалось. Вероятно, потому что у Марин совсем не оставалось сил, ей не удалось передать иллюзию достаточно детально, воссоздать лицо человека всегда было самой тяжелой задачей для других существ, как бы они не старались их копии выходили недостаточно живыми, всегда были либо застывшими, либо крайне уродливыми.
Не важно видел сейчас лицо Акио или нет, бело-золотое одеяние с высоким воротником и мерзкий голос ясно дали Акио понять, что перед ним Шито.
— Да, император разрешил пользоваться вашей библиотекой, — тело Акио двигалось само по себе, сейчас им руководил Макото, голос его слегка дрожал, а сердце как-то болезненно застучало.
«Страх? Ненависть? Что это?» — думал Акио слушая свое тело.
— Так нравится заниматься этой ерундой, — Шито постучал по плечу Макото и присел рядом, внимательно рассматривая письмена, — ну знаешь выглядит неплохо.
Ужасающе чувство покрасневших щек разлилось по лицу Акио, а его собственная душа пришла в смятение.
«Проклятье, Макото…» — краснеющие щеки, приступы жара и сердцебиение, это был вовсе не страх в теле младшего брата.
Картинка быстро сменилась и вот сквозь мутную пелену Акио рассмотрел знакомый кабинет Иошихиро, старший брат все также сидел за своим столом перебирая бумаги:
— Ты правда считаешь, что мне лучше признаться? — прозвучал неуверенный вопрос младшего, вот сейчас он испытывал отчетливый страх.
— Ты ведь не скажешь мне, кто эта счастливица похитившая твое сердце, верно? — Иошихиро мягко улыбнулся, что было заметно даже сквозь пелену, — так что просто скажи ей все что чувствуешь. Пойми варианта всего два либо ваши чувства взаимны, и вы будете счастливы, либо это односторонняя любовь и ты перестанешь тешить свое сердце надеждами. В любом случае ты ничего не теряешь, понимаешь ведь? — не поднимая глаз на младшего брата сказал Иошихиро.
Все вокруг закружилось, так что Акио начало мутить, и картинка вновь сменилась. Не успев толком и глаз открыть, Акио почувствовал безумную боль в грудной клетке, словно кто-то медленно и с наслаждением ломает ему ребра:
— Что за ерунду ты несешь? — язвительно колкий вопрос, проникающий в самое сердце, — хочешь сказать, что вся эта твоя мутная писанина про меня? — Шито рассмеялся, а сердце Макото обливалось раскаленным метолом.
«Макото, придурок, ну как можно было?» — Акио чувствовал, как все переворачивалось в душе брата, как нервно задрожали руки держащие листы, как ком предательски встал в горле не давая вымолвить и слова.
Картинки менялись крайне быстро, вновь императорская библиотека и слезы на исписанных листах, кроткие взгляды в окна императорского двора, гнетущее чувство одиночества и обиды. Акио каждой раной собственной души чувствовал страдания младшего брата и его собственное сердце сжималось, увеличивая боль.
Картинка вновь сменилась и сердце Акио застыло в диком ужасе, все его тело чувствовало боль, он лежал на земле и видел перед собой лишь подол бело-золотого одеяния и пятна крови на земле, горячая кровь стекала по его губам, смешиваясь с горькими слезами. Вокруг темнота, жуткий страх сковавший тело:
— Ну и зачем ты сопротивляешься, разве ты сам этого не хотел? — схватив жертву за подбородок шептал Шито, на его лице застыла самодовольная кровожадная улыбка, — держите его крепче.
Сердце Макото выпрыгивало из груди разрываясь на миллионы осколков, он терялся в пространстве, его тело словно куклу подняли с земли и усадили, руки были крепко перевязаны веревками, на лодыжки силой наступал один из подручных Шито, так что жгучая боль заставляла Макото оставаться в сознании. Верх одеяния был распахнут. Акио замер в абсолютном непередаваемом ужасе, он хотел закрыть глаза, но тело не слушалось, слезы лились бесконечным потоком, а истеричные всхлипы лишь раззадорили мучителей. Омерзительно жесткой хваткой Шито схватил Макото за волосы, после все превратилось в один сплошной туман из боли, унижения и приступов паники.
В душе Акио все рушилось, перед глазами стоял образ надругавшихся над братом людей, а в мыслях лишь одно «убить».
Акио настолько погрузился в собственные мысли, что не заметил, как сменилась картина. Сейчас он также лежал на земле, безумная боль в горле и ноющая спина с множеством гематом по всему телу напоминали о пережитом только что ужасе, Макото сейчас не чувствовал ничего, дрожь пробивала полуобнаженное тело на земле, а глаза застыли, устремляясь в пустоту, лишь вдалеке сквозь пелену виднелся высокий силуэт в зеленных одеяниях, который все быстрее приближался, Акио видел, как Таро нашел Макото в подобном состоянии. Как дрожащими руками запахивал на нем одежды и застывшие изумрудные глаза, нашептывал что-то успокаивающее, но Макото ничего не слышал, а каждое прикосновение отдавало ожогом на теле.