Марина Куликова – В пламени амбиций (страница 7)
Чувства Елены захлестнула волна обиды и негодования. Фомин избавился от портрета и платья некогда любимой женщины, как от ненужного мусора, похоронил их в холодном подвале на дне сундука! Неужели он полагал, что таким образом сотрет из памяти события своей жизни? «Что ж, придется мне напомнить ему о том, о чем он предпочитает не вспоминать». – Решила Елена. Она спешно запихнула вещи в сундуки, оставив лишь платье и портрет матери, и уже собралась было уходить, как… услышала за дверью подвала звук приближающихся шагов! Елена застыла, зажав в руках вещи матери.
Возле двери шаги замерли. Елена судорожно гадала, успеет ли она погасить факелы на стенах, пока этот «некто» за дверью раздумывает, войти ему в подвал или же нет. Но время было упущено. Елена с ужасом ждала разоблачения. Но неизвестный в подвал не вошел. Потоптавшись возле двери, он ушел: Елена отчетливо слышала звук удаляющихся шагов.
Девушка быстро затушила факелы и крадучись, вышла из подвала.
Остаток ночи она провела за чисткой ключей Агафьи, думая при этом о матери и строя планы мести Фомину.
***
Елена пряталась в глубине коридора, в котором располагались комнаты хозяев. Царившая здесь полутьма играла ей на руку.
Становилось все темнее: вечер плавно переходил в ночь. Пришла утомившаяся за день служанка и зажгла свечи, но стоило ей уйти, как Елена тут же затушила их. Коридор снова погрузился в тьму.
Наконец, на лестнице послышались тяжелые шаги – это Фомин старший вернулся с фабрики.
Елена застыла в напряжении. За время ожидания глаза ее привыкли к темноте, потому она хорошо видела, как хозяин замер перед своей дверью, на которой красовался портрет Натальи Трифоновой, его бывшей любовницы. Девушка догадывалась, какие чувства он испытывает. Суеверный ужас, недоумение, может быть, и злость. Оцепенение его длилось недолго. Фомин сорвал портрет женщины с двери и скрылся в комнате. Не прошло и минуты, как он выбежал в коридор, сжимая в руках старое женское платье.
– Что это еще за напасть? – крикнул он в пустоту и помчался вниз.
Елена была довольна. Все произошло именно так, как она ожидала. Да, это она украсила дверь Фомина портретом матери и разложила ее платье на его кровати. Наверняка эти вещи заставили его вспомнить далекое прошлое, а вместе с тем и нерадивые поступки, которые он совершил. Пусть теперь помучается, соображая, откуда все это взялось.
Неслышно ступая, Елена спустилась в кладовую.
– Где ты была так долго? – накинулась на нее Агафья. – Тут такое произошло! Хозяин точно взбесился! Кричит, что его хотят свести с ума!
– Почему он так решил? – изобразила удивление девушка, а про себя подумала: «Поделом ему».
– Кто-то подбросил в его комнату женское платье, – громко прошептала экономка. – Бедные горничные трясутся от страха, ведь хозяин в первую очередь подумает на них.
– Платье? – переспросила Елена. – Он так и сказал: платье?
– Хозяин размахивал им из стороны в сторону и кричал, что найдет того, кто вздумал с ним шутки шутить. Выглядел он, честно сказать, и правда, как сумасшедший.
– Может быть, это дело рук… потусторонних сил? Дом большой, старый, кто знает, что здесь есть…
– Вот еще, выдумала! – скептически усмехнулась Агафья. – Давай-ка, заканчивай работу, да спать! Ночь уж на дворе. И забудь эту историю с платьем. Хозяин не любит тех, кто помнит о нелепостях, происшедших с ним.
Ночью Елена долго не могла заснуть. «Почему Фомин умолчал о портрете? – размышляла она. – Быть может, испугался сплетен?» Но одно девушке было ясно: Фомин помнил о ее матери. Но воспоминания эти, судя по всему, были ему неприятны.
***
Скандальная история, происшедшая с Фоминым, забылась довольно быстро. Зная о нелегком характере хозяина, слуги предпочли не говорить об этом. Жизнь в доме вошла в привычное русло.
Не могла смириться с этим только Елена. Ее возмущал тот факт, что Фомин умолчал о портрете на двери. Девушка решил повторить историю с ним.
Елена дождалась, когда Фомин уйдет на фабрику, – обычно он уходил из дома рано утром, – и под предлогом уборки, проникла в его комнату.
Портрет матери она нашла под кроватью, в самом дальнем углу. Судя по всему, Фомин с ним не церемонился. С трудом сдерживая слезы, Елена смахнула с портрета пыль.
– Матушка, – сказала она, – ты увидишь, справедливость восторжествует. Я обещаю тебе. Могла ли ты знать, позируя перед художником, такая молодая, красивая и любящая, что твой будущий портрет похоронят на дне сундука, а потом зашвырнут под кровать? Ты продолжаешь улыбаться с холста, а тебя отвергли, и при жизни, и после смерти…
Елена бережно расположила портрет матери среди подушек на кровати Фомина и была такова.
Но ожиданиям Елены не суждено было сбыться. Несомненно, появление портрета на кровати стало для Фомина неприятным сюрпризом, но он не стал выносить свои чувства на люди. Елена догадывалась о причинах такого поведения. Молчать Фомина заставлял страх. Страх вопросов и людских пересудов. Фомин не хотел вспоминать прошлое и не хотел, чтобы другие вспоминали. Иначе ему пришлось бы оправдываться и он не нашел бы подходящих слов. Правда на этот раз была не на его стороне.
***
Егор и Елена встречались почти каждое утро. Пекарь привозил свежий хлеб, Елена выбегала во двор, и молодые люди, гуляя по еще сырой с ночи траве, вели неспешные беседы. Они рассказывала друг другу о себе, о своих делах, делились суждениями о мире, о нравах молодых и старых… С каждым днем, с каждой встречей, Егор все больше притягивал Елену. Она испытывала к нему неподдельный интерес, теплые чувства, благодарность за дружбу… Девушка все чаще ловила себя на мысли, что думает о пекаре не как о просто хорошем друге, а как о привлекательном мужчине. Ей нравилось это новое, щемящее сердце, чувство. Оно освещало ее жизнь, как луч солнца освещает пасмурное небо холодным осенним днем. Пробуждаясь, Елена вспоминала о Егоре, и на душе ее становилось радостно и светло.
Возвращаясь с очередной прогулки, на аллее Елена столкнулась с Андреем.
– Вижу, ты шашни завела с пекарем, – без обиняков отметил он.
– А вы следили за мной, Андрей Григорьевич?
– А тут и следить нечего, – фыркнул Андрей, – все об этом говорят. Молодушки против тебя ополчились, скажу я тебе.
– Что-то я ничего такого не слышала и не замечала.
– Все влюбленные подобны глухим и слепым.
– С чего вы взяли, что я влюблена?
– Пекарь – жених завидный. Статный, молодой…
– Но я вовсе не…
– А знаешь ли ты, что стоит мне попросить отца и он откажется от услуг пекаря? Плохие дни для него наступят, скажу я тебе. И виновата в этом будешь ты.
– Да как вы смеете, Андрей Григорьевич!
– Ты в силах спасти своего благоверного. Ночь в моей постели – и пекарь по-прежнему наш поставщик.
– Послушайте. Если я нужна вам – женитесь на мне.
– Ох… Если ты все еще не поняла, повторю: разговоры об этом бессмысленны. Я никогда не женюсь на служанке, слышишь?
Словно повинуясь неведомой силе, Елена схватила Андрея за плечи и поцеловала его в губы.
– О… – Фомин младший обнял девушку за талию, но та быстро отстранилась.
– Продолжение последует после свадьбы, – с ухмылкой сказала она.
– Ты же сама понимаешь, что твоя затея женить меня на себе – чистейший бред.
– Но почему? – Елена вдруг рассердилась. – Почему бред? Разве я – урод?
– Ты – служанка! Не нашего поля ягода.
«Неправда! – хотелось крикнуть Елене. – Я такая же дочь Фомина, как ты – его сын!»
– Но я красива, владею грамотой, разве не так?
– Дорогая, да будь ты моего круга, я бы женился на тебе прямо сейчас, – ехидно улыбнулся Андрей.
– Ну так сделайте же это! – в Елену будто бес вселился. Упрямство Андрея жутко раздражало ее. – Сделайте!
– Сумасшедшая! – с презрением бросил Андрей и быстро зашагал прочь.
Девушка закрыла лицо ладонями и разрыдалась. Она злилась на себя за то, что не могла повлиять на хозяйского сына, злилась на весь мир за то, что он не хотел прогибаться под нее. Но она не теряла надежды, несмотря на затмившую разум ярость.
***
Егор и Елена так привыкли к совместным прогулкам, что теперь ни дня не могли без них прожить.
– Пойдем, я покажу тебе чудесный уголок природы, – предложил однажды Егор.
Молодые люди пересекли деревню, миновали здания фабрики и вошли в лес, густой и прохладный.
– Ты меня заинтриговал, Егорушка, – улыбнулась Елена.
– Скоро ты все увидишь, – с загадочной улыбкой пообещал пекарь.
Наконец, лес расступился и взорам молодых людей открылось чудесной красоты озеро: круглое, гладкое, словно зеркало, обрамленное покатыми берегами, поросшими соснами. От ярких солнечных бликов, пляшущих на невозмутимой глади озера, слепило глаза. Было тихо и безветренно.
– Какая красота! – восхитилась Елена. – Этот пейзаж достоин кисти художника!
– Я обнаружил это озеро, еще будучи мальчишкой. – Поведал Егор. – И с тех пор никому о нем не рассказывал. Хотя, теперь я полагаю, что кроме меня о нем знали и другие мальчишки. И каждый считал, что озеро – только его открытие. И в жаркие летние денечки мы тайком друг от друга бегали сюда купаться.