Марина Кравцова – Сильфида и дракон (страница 23)

— Дин. Думаю, я все понял. Твой нынешний страх перед рептилиями… Если тебе тяжело — не рассказывай.

— Но я не все еще сказал про Дэм-Ре. В то время Айн-Ри, прослышав о смерти отца, вернулся в Мальвис. Тайно. Он подозревал брата в кознях. Я не знаю, как Айн сумел склонить окружение Лахх-Ри на свою сторону. Не знаю, что он сделал с ним самим. Думаю, того уже нет в живых. Но прошла неделя с тех пор, как меня бросили в земляную яму и стали по одной кидать сверху черных змей и ящериц… Укусы вызывали временный паралич… я смотрел, как рептилии ползают по мне и ничего не мог сделать. А потом приходили кошмары… Когда я очнулся на кровати в своей спальне и увидел любимого брата, безумно обрадовался. И не понял, почему у него такое скорбное лицо — ведь я жив! А он изумился. И все время спрашивал: как я сохранил рассудок, если на мне живого места нет от укусов черных тварей? «Это невозможно!» — твердил он. С трудом поверил очевидному. И был счастлив за меня.

— Тебя спасла Дэм-Ре, — понял дракон.

— Да… Вот что произошло… Когда в той жуткой яме я прощался не только с рассудком, но и с жизнью, девушка явилась прямо из воздуха и подошла ко мне… Живая, теплая. С каштановыми кудрями и золотистыми крылышками, как у мотылька. Она склонилась надо мной… Я никогда не забуду ее круглое лицо с мягкими чертами, искрящиеся светлые глаза… И губы… она поцеловала меня.

— Младшая сестра-созидательница…

— Это могла быть только она. Потому что, влив в меня с поцелуем новые силы, укрепив и успокоив, девушка превратилась в солнечный луч… Я не стал рассказывать об этом брату. Не хотел, чтобы он думал, что я все-таки повредился умом.

— Как же это… удивительно! Но почему же ты тогда ушел? Тебе ведь больше ничего не угрожало.

— Не скажи. Среди придворных и военных были люди, фанатично преданные как мне, так и Айн-Ри. Состряпать заговор за спинами обоих, убрать одного из нас — да запросто. Пока я выздоравливал, брат правил Мальвисом. А я думал, как мне поступить. Король-владыка назначил меня преемником, такова была его воля… И словно в ответ на сомнения, на свет вспыли доказательства того, что Лахх-Ри оклеветал Айна перед отцом. Несправедливо… Мой умница-брат, как и показали последующие четыре года, и вправду рожден королем. А я — нет. И когда я, глядя с высоты на дворцовые окрестности, просил Дэм-Ре помочь мне с выбором, она ответила. Солнце пробилось сквозь сгустившиеся облака и осветило маленький храм, куда Айн-Ри перенес Золотой свиток. Я с легким сердцем отправился туда, вычеркнул из свитка себя и вписал имя брата…

Дин приостановился ненадолго, его карие глаза мягко заблестели.

— Вернувшись в свою комнату, я обнаружил на кровати золотистый мальвис. Любимый цветок Дэм-Ре. Сразу понял, что он волшебный… Что это своеобразное оружие. Защита. И мне пора в путь… Я попрощался только с братом и с мамой, сел на корабль и отправился в долгое плаванье. Тиан, я не хотел оставаться наследным принцем. Скажу правду… краски родной страны потускнели после той черной недели с рептилиями. Меня тянул к себе север, родина матери. А еще — небо. И когда грифон Гардар выбрал меня своим наездником… это было такое счастье.

Тиан задумчиво кивнул.

— Наверное, твои семь дней длились дольше, чем мои три с половиной года.

— Ты о чем?

Дракон встрепенулся и слегка сжал плечо Дина.

— Потом обязательно расскажу. Печально… из-за того, что случилось с тобой, мой драконий облик тебя пугает.

— Прости за это…

— За что ты просишь прощения?

— Ты мой друг. Друг, Тиан, а не увеличенная в разы черная ящерица!

— Что-то в нас иногда не слушается разума. Дин, не переживай из-за этого. Оно того не стоит. И да. Я твой друг. Что бы ни случилось.

Глава 2

Огонь и лед

Кайми взмыл над деревьями, поднялся к туманному заграждению, впился в него ледяной стрелой… и был упруго отброшен вниз. Едва удержал равновесие в полете… Вторая и третья попытка закончились точно так же. Наконец разозленный сильф опустился к подножию дуба, на котором красовался небольшой открытый домик на ветвях — его нынешнее жилище.

— Что, развлекся? — хихикнула Кюбико. Девушка-лиса лежала на спине и лениво жевала какую-то травинку. Ее разметавшиеся длинные волосы казались пылающими водорослями в темно-зеленом океане травы.

— А ты забавляешься на мой счет? — буркнул Кайми.

— Почему бы и нет, если весело? Да ладно, не дуйся. Мы же оба понимаем, что ты просто упрямство демонстрируешь, а не всерьез пытаешься сбежать.

Сильф плюхнулся рядом с ней, преодолевая острое желание погладить змеистую рыжую прядь… или даже соблазнительно обнажившееся плечико.

— Я чувствую себя отвратительно! — заявил он.

— Тебе здесь не нравится, крылатый привереда?

— Представь себе — нравится! Лес пестрый, красивый, цветочки яркие такие, река… Кстати, а почему вода теплая? У вас что, тоже элементаль тут живет?

— Огненные рыбы.

— Что-что?

— Рыбы, говорю. Они раньше цветами были. Ганс вырастил пламенные цветы на берегу, а Кирито-сама превратил их в рыб.

— Ничего себе… ваш волк и такое умеет?

— Говорит, это с ним впервые. Будто он приобрел новую магию. Оаками-сама ведь пытается ваше волшебство постичь… это… как его?.. кружево мироздание. И оно вроде даже откликается. Не знаю, как такое возможно… Вот смотрел туманный волк, смотрел, как цветочки головки клонят к воде, а потом и говорит: «Вижу я, что не цветы это вовсе, а огненные рыбы». Раз — и правда рыбки плавают в воде. К вечеру реку нагрели.

— Быть не может… — прошептал Кайми, даже слегка побледневший. — Нет… Чтобы чужак стал созерцателем, воспринял магию Хтин-Ре… Да как это возможно?

— А что такого-то? — девушка-лиса сердито фыркнула. — Удивительное создание Кирито-сама. Из какого еще мира он попал сюда? Вроде похож тот мир на мой, но нет — другой. Вдруг он там богом был?

— Это уж слишком!

— Слишком или нет, кто может поручиться? А ты должен понять наконец, что о любом существе судить надо не по облику, а по поступкам. Даже дети малые, которых хорошо воспитывали, знают это! А ты взрослый уж парень, а болван.

Кайми с чувством толкнул Кюбико ладонью в бок, и на его лице отразилось удовольствие — такой мягкой, теплой и упругой была рыжая девушка.

Она тут же изобразила злобное рычание и, приподнявшись, дала сильфу тумака.

— Эй, не дерись, я же шутя!

— А вдруг нет?.. Злой ты, Кайми.

Крылатый юноша погрустнел от этих слов. А лисичка, заметив это, посмотрела на него уже с состраданием.

Еще лучше!

Эта девушка вызывала у молоденького сильфа какие-то смутные, противоречивые чувства — от недоверия до интереса, от восхищения до досады. Она была единственной из всех здесь, рядом с кем он почему-то не испытывал неловкости. Ему бы очень хотелось доказать лисице, что не такой уж он злой… и может быть полезным.

Почти лишившись магии, Кайми так часто терзался ощущением собственного бессилия и никчемности, что цеплялся за любую возможность что-то делать. Сочувствующий взгляд лисицы гордый юноша предпочел не замечать — слишком много боли принесли ему в свое время такие вот взгляды.

— Эй, ты чего? — спросила Кюбико… и осторожно его потрогала. Сначала тихонько ткнула в плечо. Потом провела тонким пальчиком по гладкой щеке. — Ты прохладный… Хочется в тебя как в море окунуться. И твои крылья… у Альмарис не такие. Твои блестящие… полупрозрачные… как замерзший родник.

Сильф непроизвольно раскинул все четыре крыла. Конечно, ему хотелось, чтобы девушка им любовалась. Она приняла это как приглашение, робко протянула руку… Нежно скользнула кончиками пальцем по сверкающим легким перьям… и отстранилась, словно боялась прожечь их насквозь.

— Ты любишь море, Кайми? — спросила вдруг кицунэ. — Тут кругом одно лишь море… пока доберешься до любого из островов…

— Не так уж долго добираться, если умеешь летать, — он улыбнулся чуточку заносчиво. — Но море я люблю. Больше, чем лес…

— А я нет, — Кюбико помрачнела. Медовый голосок дрогнул, когда она произнесла: — Я была женой рыбака. Он меня очень обидел.

Кайми с изумлением взглянул на лисичку. Она была чьей-то женой? Поверить невозможно…

— Ну что ты так смотришь? — девушка обиженно надулась. — Думаешь, если лиса, значит, не могу в человека влюбиться? Было бы у меня пять хвостов, я б тебе такое сейчас устроила…

— Да погоди, не кипятись, огонек. Может, поделишься своей печалью?

— Будто тебе интересно…

— А почему нет? Мы уже несколько дней… вроде как друзья?

Кицунэ, с удивительной легкостью переходящая от одного настроения к другому, звучно засмеялась.

— Друзья! Вижу я, как ты на меня пялишься, крылатый. От такой дружбы, знаешь ли, дети рождаются.

— Ах ты!.. а сама-то? На себя взгляни… огненная рыба.

— Укушу сейчас!

— Укусишь… правда? Надеюсь, нежно?

Кюбико вновь накинулась на юношу с тумаками, а он, тихо смеясь, отбивался.

Наконец лисичке это надоело, и она спросила почти серьезно:

— А как же твоя Тирис?

— А как же твой рыбак?

— Может, утонул уже, — произнесла она равнодушно. Но Кайми показалось это наигранным, и он устремил на девушку вопросительный взгляд. Кюбико прищурилась.