Марина Кравцова – Сильфида и дракон (страница 13)

— Никак нет. Магическая башня в данное время — особо охраняемый объект. У нас есть строжайшее распоряжение, исходящее от самого Лорда, пресекать любую подозрительную деятельность как внутри нее, так и снаружи — внутри этих стен дежурит особый отряд. Никто из жителей Гловер-Силла не хочет, чтобы город взлетел на воздух лишь из-за того, что кому-то из обезумевших магов — а их сейчас немало — вздумалось не вовремя открыть рот.

— Ах, вот оно что, — помрачнел Кайми. — Что же… это разумно. Но причем тут я? Я ведь просто… просто хотел поговорить с верховным магом… или кто тут у вас заведует организацией.

— Сейчас вы все равно не сможете поговорить с господином главой. А что с вами делать, господин Кайми, решать не нам. Мы всего лишь стоим на страже порядка. Вы должны отнестись к этому с пониманием. Да вот, смотрите…

Перед взором сильфа явились два стражника, куда-то волокущие упирающегося изо всех сил человека в потрепанной пестрой одежде. Человек всхлипывал и что-то нечленораздельно бормотал, а потом вдруг принялся в голос озвучивать невероятные словесные хитросплетения. Стражники сразу же с двух сторон заткнули бедняге рот. Кайми-то чувствовал, что никаким заклинанием тут и не пахнет, но людей бред сумасшедшего, похоже, очень испугал. Сильф понимал их. Он досадливо сдунул со лба воздушную белую прядь и вновь поморщился.

— Ну что ж. Ведите.

Прошло немного времени, и Кайми понял, что слишком поспешил сдаться, уповая на то, что недоразумение разрешится. Хотя выбора у него, на самом-то деле, не было, но он пришел в ужас, оказавшись в городской тюрьме. Сделать ничего не мог — стражники сдали четырехкрылого ее начальнику вслед за белолагой-магом, а затем сильф без объяснений был препровожден в камеру.

Камера оказалась чистенькой и даже неплохо обставленной, но что с того крылатому существу? Она же, естественно, тесная, с одним-единственным крохотным окошком! Еще сильнее побледневший, но решивший не поддаваться панике, юноша прилег на кровать так, чтобы стрела, все еще торчавшая в его теле, не причиняла лишней боли.

К счастью, обещанный целитель вскоре явился. Хмурый человек выдернул стрелу из хрупкого тела сильфа, заставив его вскрикнуть, быстро обработал и перевязал рану — и молча удалился.

И все.

И больше никого.

Про арестованного будто забыли.

С каждым часом Кайми становилось все хуже. Не все сильфы так тяжело переносят тесные замкнутые пространство, но он был из тех, кому не повезло. Бледность его стала совсем болезненной. На лбу выступили крупные капли пота. Воздух с трудом пробивался в легкие. Казалось, что кто-то начал медленно, но беспощадно сжимать его голову в стальных тисках. В висках стучали молоточки.

Сильф бросился на жесткую кровать, забыв о брезгливости, вжал лицо в ладони. Не помогло. Казалось, что низкий потолок вот-вот на него рухнет. Тогда он вскочил и заметался по камере. Сунувшийся было тюремщик уставился на беснующееся крылатое существо круглыми глазами и в испуге снова затворил дверь. Кайми ничего не заметил.

Но когда он, совсем обессилевший, повалился на кровать почти без сознания, тяжело глотая воздух и чувствуя в висках биение уже не молоточков, а кузнечных молотов — дверь камеры с аккуратным скрипом отворилась.

— Господин Кайми, — услышал сильф, — выходите. Вы свободны.

Юноша льдистой молнией метнулся от кровати к двери и оказался в узком коридоре. Там рядом с тюремщиком стоял невысокий человек с худым лицом, с глазами цвета стали. Взгляд его был напряженным. Редковатые седеющие волосы полностью открывали высокий лоб. Знак архимага на камзоле, на груди — богатое ожерелье. Человек поклонился сильфу. Кайми хотел попытаться хотя бы кивнуть в ответ, но закружилась голова, и он покачнулся, сильно взмахнув при этом крыльями. Тюремщик отшатнулся. Недолго думая, архимаг подхватил юношу под локоть и поволок за собой по коридору.

Когда Кайми очутился на улице, в легкие ворвался свежий воздух — человеку снова пришлось поддержать юношу, чтобы тот справился с головокружением. Сильф чувствовал себя последним идиотом.

— Честь имею представиться, господин Кайми, меня зовут Наркисс Голдбори, сейчас я возглавляю «Тайну плетения».

Сильф пробормотал что-то вежливое, и на этот раз все-таки удачно поклонился.

— Какое невежество! — кисло сощурился Голдбори, бросая взгляд на тюремное здание. — Запирать воздушное создание в камере! Какое варварство… Кстати, вот ваше оружие, — архимаг протянул бывшему пленнику черный кинжал. — Надеюсь, вы простите наш город за то, что он встретил вас столь недружелюбно? И ваша матушка, уважаемая Стелла, не прогневается на нас? На самом деле нигде во всем Орхиде вы не найдете города, столь же приветливого к представителям любой расы… И, конечно же, для нас большая честь, что Северную жемчужину посетил сын сновидящей сильфиды…

Кайми даже глазом не моргнул. А внутри все разрывалось от досады. Утратив во время Великого разлома едва ли не всю свою волшебную силу, он не может рассчитывать ни на что больше, кроме как навсегда остаться «сыном сновидящей Стеллы»

— Мне передали, что вы хотели посетить нашу башню. Кого-то искали?

— Вас, по всей видимости, — пожал плечами Кайми. Он пока не решил, как ему относиться к этому, чувствовалось, весьма обтекаемому существу. — Господин Наркисс.

Человек и сильф медленно зашагали по улицам Гловер-Силла. Все вокруг казалось таким тихим и спокойным…

— Почему в городе так тепло? — поинтересовался Кайми.

— Великим разломом нас оторвало от материка и, в самом деле, кинуло в слишком холодную часть океана. Но в рощице у реки, протекающей через город, поселился огненный элементаль, пришелец! И он настолько силен, что нагревает воду. Своим естественным жаром согревает целую реку, представьте! И этому стихийному созданию мы обязаны столь приятной температурой в нашем прекрасном городе…

— Что? — сильф даже приостановился. — Вы воспользовались услугой пришельца, иномирянина? Господин Наркисс, в Гловер-Силле все посходили с ума?

— А почему бы и не воспользоваться? Он мирный и спокойный. Ему нравится играть с волнами, они ему почему-то не вредят…

— Но это же чужак! Эти твари с их чуждой нам магией одним своим присутствием ослабляют кружево мироздания! Оно рвется… мы теряем свое волшебство… сколько магов пропало… А эти…

— Ну-ну, господин Кайми. Тут уже ничего не поделаешь. А с чужаками не надо воевать. Их надо, как вы говорите, использовать.

— Это не я говорю! — Крылья сильфа крупно вздрагивали. — Это вы решили приспособиться… к невозможному. Даже если ничего не будет как прежде, нельзя сидеть, сложа руки. Да еще и потакать этим тварям. Это и привело меня сюда! Я хотел призвать всех, кто еще не растерял наше исконное волшебство, сплотиться в борьбе против пришельцев. Мне ваши стражники сказали, что над вами тут уже злобные деревья летают! На мою сестру напали странные существа — то ли птицы, то ли растения… Творится невесть что! А вы…

— Интересно, это наличие крыльев порождает в сильфах столь великую самонадеянность? — сощурился архимаг. — Успокойтесь, мой юный друг. Вы ничего не сможете сделать. Я тоже. Нам надо просто решать, как выпутаться из этой ситуации… с наименьшим ущербом для себя.

— Вы рассуждаете, как деревенская магичка, — произнес Кайми с презрением. — А я был уверен, что найду здесь сильную организацию, у которой в руках, после исчезновения древних чародеев, сосредоточена настоящая власть. Так докажите же, что вы действительно — сила!

— Мы не можем уничтожать всех пришельцев подряд, — устало вздохнул Наркисс Голдбори. Упрямый мальчишка начинал его утомлять.

— Но чем больше их мы уничтожим, тем сильнее они станут бояться нас. А пока что боимся мы. В небе все меньше гигантских орлов с наездниками, а крылатые люди и вовсе куда-то подевались. Небо — не то. Оно заполнено врагами.

Архимаг потерял терпение. Он с силой сжал тонкие плечи сильфа и уставился ему прямо в глаза.

— Что вы собрались делать? — почти прошипел он. — Да еще и желая притянуть к себе других, заранее обрекая их на погибель… Или вы действительно безумны, и я зря выпустил вас из тюрьмы?

— В чем же я не прав? — Кайми стряхнул с плеч руки мага.

— В том, что вы — кровожадный фанатик, — в голосе Голдбори прозвучала усталость. — Никто из «Тайны плетения» не станет вас слушать. Вершите вашу святую месть в одиночку. Может быть, мне и хотелось бы, чтобы у вас что-то получилось… Может быть. Но помогать вам я не стану, простите. И никто из нас не станет.

— Ну что же, мне остается лишь извиниться за то, что отнял у вас время, господин Голдбори, — Кайми поклонился. — Наверное, это с самого начала было дурной идеей. Прощайте.

— Подождите, позвольте поинтересоваться, — в лице архимага напоследок промелькнул легкий интерес. — Кто-то из чужаков досадил вам слишком уж сильно?

— Можно и так сказать. И я не хочу дожидаться последствий. Моя глупая сестра влюбилась в черного дракона. Уж не знаю, как именно ее он заворожил, но Альмарис сама не своя, хотя и старается казаться спокойной и веселой. Она очень изменилась после встречи с ним. Я и подумал… если ваша организация поможет убить дракона…

— Вы зря подумали. Самоубийц среди нас нет. Однако… Не тот ли этот черный дракон, который сошелся с Братством Грифона? Так он, говорят, безобидный. Даже помогает им патрулировать окрестности. Мне рассказывали…