Марина Крамер – Судьбу не изменить, или Дамы выбирают кавалеров (страница 6)

Виктор Иванович этого, конечно, не знал, но, вероятно, не осудил бы дочь. Сейчас его интересовало другое – зачем Дмитрию мэрское кресло. И почему именно там.

Сын сидел здесь же, в кухне, на угловом диванчике, курил и прихлебывал чай из большой керамической чашки. Он немного обрюзг, чуть раздался в талии, но все еще выглядел привлекательным и интересным мужчиной, даже седина в волосах не портила впечатления.

– Так что, пап, поможешь? – спросил он наконец, отодвигая чашку.

– Я? Чем? Что я понимаю в этих выборах, кроме того, в какую графу галочку поставить? – Виктор Иванович оперся о подоконник и посмотрел в лицо сына.

– Да не надо тебе ничего понимать. Там специалисты есть. Ты мне нужен как журналист – у тебя же полно знакомых. Пару статеек здесь, пару статеек там – ну, кому это мешало?

И тут Виктор Иванович решился задать тот самый вопрос, которого они оба явно хотели избежать, но не видели возможности сделать это, потому что он все равно возникнет:

– А ты не боишься, что твою фамилию в этом городе знают слишком хорошо? Не боишься прямых обвинений? И тех, кто еще помнит Марину?

Дмитрий взъерошил волосы и взял новую сигарету:

– Бать, ты зря это. Дело-то давнее, а Маринка мертва уже много лет. Мало ли кто чей родственник – кто сейчас на это смотрит? Я тебе больше скажу – если бы наше родство обнаружилось на пару лет позже, меня бы из органов не поперли. И потом – ну, ты сам вспомни, ведь никто никогда не доказал ее причастность хоть к одному малюсенькому криминальному эпизоду. А нет доказательств – и все, обвинения рассыпались. Все-таки она умная баба была, так обставлялась, что не подкопаешься. Вроде бы все знают, а иди, докажи. Так что тут все чисто. И потом, у меня там спонсор появился из местных, Воронцов некто.

– И ты думаешь, что нашел альтруиста? В твои годы странно быть таким наивным, да еще после генеральских-то погонов.

Дмитрий покачал головой:

– Ну, бать, ты меня совсем уж за дурака-то не держи. Я отлично понимаю, что придется рассчитываться, и готов к этому. Но там вполне легальный бизнес, так что не думаю.

«Интересно, что скажет твоя сестра, когда обо всем узнает, – подумал старый журналист, пряча ставшие холодными руки в карманы вязаной домашней кофты. – А ведь она узнает непременно. И еще неизвестно, как отреагирует. Хотя что ей теперь до тамошней суеты? Живет себе в Англии, а там все иначе».

– А что Люся по этому поводу говорит?

И тут вдруг Коваль-младший замялся, а Виктор Иванович, наблюдая за тем, как меняется выражение лица сына, почему-то вспомнил, что уже давно не видел Люсю и даже не говорил с ней по телефону, а Дмитрий всегда приезжал к нему один.

– У вас все в порядке? – насторожился он, и Дмитрий вздохнул:

– Да разъехались мы, бать, на этот раз окончательно. Больше полугода уже. Она замуж вышла.

Виктор Иванович опустился на табуретку и принялся массировать область сердца, а Дмитрий испугался:

– Тебе плохо? «Скорую», может?

– Не надо, пройдет. Что ж ты молчал?

– А что говорить? Мы взрослые люди, сделали еще попытку – не вышло, ну и разбежались с концами. Чего друг другу век-то заедать? Она еще молодая, да и я себе найду, один не останусь.

– Колька… знает?

– Знает. Он, кстати, на тебя здорово обижен.

– Это не твое дело. У меня остался только один внук.

– И это к нему ты мотаешься в Англию? – вдруг выдал сын, и Виктор Иванович слегка опешил. – Ну что ты так реагируешь, я ж какой-никакой, а все ж мент бывший, связи-то остались. Одного не могу понять – с кем он там живет, если Маринка мертва, а этот ее Хохол вроде как в Бутырке погиб? Мне, батя, как раз вот такие тайны и не нужны во время выборов. Так что давай-ка без сюрпризов. У кого живет Егор?

– У родственников первого мужа Мариши.

Коваль-младший покачал головой:

– Ну, вы б хоть что поинтереснее придумали. Я был знаком с ее первым мужем – помнишь? Здесь и познакомились, кстати. И никакой родни, тем более в Англии, у Малышева не было. Не темни, батя, я же не чужой тебе.

Виктор Иванович начал колебаться. Сказать о Марине он не мог, чувствовал, что не имеет права. А вот Евгению явно ничего не угрожает, он не приезжает в Россию по своим документам, так что маловероятны неприятности.

– Я скажу. Но ты никогда не посмеешь использовать эту информацию во вред, тебе понятно? – жестко произнес он, глядя Дмитрию в глаза.

– А ты думаешь, что я к коллегам бывшим кинусь?

– Не исключено, – спокойно подтвердил отец, вызвав у сына бурю негодования.

– Ты, батя, совсем уж! Кем же ты меня считаешь-то?

– Я и сына твоего считал родным и порядочным, а вышло как – сам, поди, помнишь.

– Да, с Колькой некрасиво получилось, – признал Дмитрий, сбавляя тон, – даже не думал, что мой сын таким гаденышем вырастет. Но я-то, бать, старый уже.

– И тем не менее. Если кто-то узнает, что Евгений жив, я тебе не завидую. А уж если до него самого докатится – тут тебе не надо объяснять.

Дмитрий кивнул – если бы не Марина, не сидел бы он сейчас на отцовской кухне с чаем и сигареткой. Это она бросилась наперерез Хохлу и подставилась под финку, предназначавшуюся как раз Дмитрию за то, что посмел поднять руку на сестру. После этого они и не виделись больше ни с Мариной, ни с Хохлом. И вот он, значит, жив и воспитывает где-то в Англии сына Малышева. Чудны дела господни… Отмороженный уголовник Жека Хохол – и маленький мальчик, усыновленный его сестрой.

– Н-да, все-таки любил он ее, – пробормотал Дмитрий, – даже пацана оставил.

– Ну а куда он его должен был деть? Это его сын, он его воспитывает с десяти месяцев.

– Н-да… – почесал затылок Дмитрий. – Слушай, а как с Бутыркой-то вышло? Мне еще Люська рассказывала, что Влащенко погиб там как-то странно, в драке вроде. Я еще подумал – у кого же силенок-то хватило такого амбала завалить?

– Я этого не знаю, – уклонился Виктор Иванович, который на самом деле не знал всех тонкостей выхода Хохла из СИЗО, – да и не нужно мне это. Жив, и то хорошо. И сюда себе путь отрезал.

– А что ж в Англию-то его занесло? Россия маловата стала?

– Значит, маловата, – сухо сказал отец, давая понять, что не желает больше продолжать этот разговор.

– Ну и правильно, в общем-то, – согласился Дмитрий, – ему тут жизни не дали бы. Егор-то большой уже?

– Одиннадцать будет осенью.

– Совсем взрослый. По-русски разговаривает хоть немного?

– А как же. Евгений-то английского совсем не знает, по мелочи только – в супермаркете да на автозаправке объясниться. А Егорка лопочет, как там и родился.

– Забавно…

– Смотри, Димка, ты мне обещал, – внушительно сказал отец, словно генералу было лет восемь, – не вздумай чего!

– Бать, ну, хватит уже, в самом деле. Не трону я твоего Евгения драгоценного, пусть живет. Чуть ливер мне на снег не выпустил, между прочим!

– Насколько я знаю, там было за что.

– Было-было, я ж тоже признаю – Хохол не из таких, что с бухты-барахты за «перо» хватаются, – улыбнулся сын, – он за Маринку порвать мог голыми руками, это повезло мне, что она шустрая была и Хохла своего хорошо чувствовала. Свой бок подставила…

– Вот и помни об этом, – пробормотал отец, наливая себе чай.

– Так ты поможешь? – вернулся к началу разговора Дмитрий, и Виктор Иванович неопределенно пожал плечами:

– Посмотрим.

Глава 7

Бристоль, Англия

Среди всех желаний трудно преодолеть только одно – любовную страсть. Здесь, видно, недалеко ушли друг от друга и старый, и молодой, и мудрый, и глупый.

– Сара, вы можете пока приезжать раз в неделю, скажем, по средам – вам удобно?

Марина стояла на нижней ступеньке лестницы и наблюдала за тем, как домработница Сара шнурует кеды, собираясь уходить.

– Как скажете, миссис Мэриэнн, – отозвалась она снизу, не поднимая головы, – могу по средам. Вы сообщите мне, когда вернетесь?

– Да, обязательно, я предупрежу за три дня, чтобы вы могли рассчитать время и приехать для косметической уборки.

Краем глаза Марина видела, как в гостиной в просторном кресле корчится от беззвучного хохота муж – Женька обожал такие моменты, когда Коваль, сцепив зубы и натянув на лицо благообразную гримасу, объясняется с домработницей. Выглядело это довольно комично для того, кто неплохо знал Коваль в прошлой жизни, и Хохол получал ни с чем не сравнимое удовольствие.

– Разумеется, миссис Мэриэнн, – разогнулась Сара и устремила на хозяйку взгляд небольших серых глаз из-под круглых очочков в тонкой оправе.

– Тогда до связи, Сара. И спасибо за уборку.

– Не стоит, миссис Мэриэнн. – Не сводя с нее взгляда, Сара попятилась к двери.