Марина Крамер – Судьбу не изменить, или Дамы выбирают кавалеров (страница 31)

«Кайфовать» не вышло. Не успел официант принести первое заказанное блюдо, как в зале появилась посетительница, и Марина, отвлекшись на женский голос, выглянула из-за колонны, мгновенно отпрянув назад – сопровождаемая мэтром, по залу уверенной походкой шла Виола.

Коваль выругалась негромко, и Ворон, поморщившись, спросил:

– Ты чего? Невкусно?

– Лучше бы было невкусно. Ты, говорят, Ветку искал? Ну, так полюбуйся – сейчас усядется где-то здесь.

Ворон даже подпрыгнул:

– Ни фига себе! Это ж на ловца и зверь, так сказать. Слушай, Маринка, а давай мы ее прихватим? – вдруг, перегнувшись через стол, возбужденно зашептал он. – Парней-то двое, вмиг скрутят, и в багажник. И пусть тогда Бес мне свои условия попробует диктовать.

– Я тебе так скручу – обратно не прикрутишь, – спокойно сказала Коваль, беря сигарету, – даже думать об этом не смей, понял? Лишний головняк. Бес никогда за нее зад рвать не станет, это я тебе говорю. Ему даже лучше – кума с воза. Они давно живут как кошка с собакой, он ее боится просто, да и пацан больной кому нужен, а Ветка прикипела. Так что мысль о том, чтобы Ветку в качестве щита использовать, похорони сразу. Мой тебе полезный совет: сиди тихо, продолжай обедать, будем пережидать. Она здесь долго не засидится, странно вообще, что пришла.

Ворон не смог скрыть недовольства, хаси в его пальцах с треском разломились надвое, и Марина, дотянувшись свободной рукой, похлопала компаньона по запястью:

– Ты не нервничай, Мишаня. И доверься мне, все хорошо будет.

В том, что могло быть и нехорошо, она убедилась буквально через полчаса, когда вышедший на улицу к машине охранник вернулся и, зайдя за колонну, шепотом сообщил, что тормознул на крыльце Хохла:

– Бык какой-то ломился, но рожа у него явно уголовная, я решил, что лучше будет, если его сюда не пускать.

– Какой бык еще? – недовольно поморщился Ворон.

– Здоровый такой, на лбу шрам, руки какие-то калечные, типа как у Леона, – объяснил охранник, и Коваль фыркнула:

– Странно, что ты сюда на своих двоих пришел. Это мой… – «муж», чуть не ляпнула она, но вовремя прикусила язык, – родственник. Брат двоюродный. Сильно против наших с Мишей отношений, – скроив огорченную мину, поправилась она, пнув Ворона под столом носком туфли, чтобы подыграл.

– Ага… – пробормотал он, – ты это, Влад… поди, скажи ему, что все в порядке, пусть домой едет…

– Да не уедет он, Миша, ты что – Серегу моего не знаешь? – вмешалась Марина. – Я ему лучше записку напишу, а Влад пусть отдаст – так лучше будет, поймет, что со мной все в порядке.

Вынув из сумки блокнот, Коваль быстро нацарапала «Идиот, в зал не лезь, тут Ветка», свернула вырванный листок и протянула охраннику:

– Вот.

Тот сунул записку в карман и удалился, а Коваль выдохнула:

– Вот урод ревнивый, чуть все не запалил… Представляю, как сейчас бы Ветка отреагировала…

– Странно, что он мне охранника не покалечил, отморозок твой. И чего вдруг понятливый стал, не вломился сюда?

– Не знаю. Но это очень кстати.

Вернувшийся охранник сказал, что «брат» поехал домой, и Марина совсем успокоилась. Осталось только пересидеть Ветку. А та, как назло, напивалась, несмотря на жару, – со своего места Марина отлично видела снующего туда-сюда официанта, то и дело курсировавшего от бара к столу с графинчиком на подносе.

– Здорова Ветка водяру жрать, – пробормотала Марина, провожая очередной графин взглядом, – но тем лучше. Она, когда напьется, теряет свои способности и заодно – способность соображать, так что выкрутимся как-нибудь. Лишь бы в зале не уснула…

– О, про это байки рассказывали – как мэрская жена в ресторане мордой в салате отдыхает, – хохотнул Мишка. – Куда в нее лезет столько?

– Понятия не имею. Я водку не пью.

– Ты, я смотрю, вообще с бухлом завязала.

– С вами завяжешь… жарко просто, не могу я на жаре крепкое пить, а вина никогда не понимала, – подхватывая при помощи хаси тонкий ломтик сашими из угря, отозвалась Марина.

Ворон только головой покачал. Он хорошо помнил дни, когда Марина, будучи еще прежней, бесшабашной и отчаянной Наковальней, могла на спор выпить на скорость десять стопок текилы и уйти домой на своих ногах, уложив противника лицом на барную стойку. И ведь зачастую эти десять стопок были не первыми…

– Интересно, она уйдет сегодня или нет? – спросил он спустя минут двадцать и кивнул в ту сторону, где растекалась за столом одуревшая от алкоголя Виола.

Марина сделала неопределенный жест рукой и подозвала официанта, заказала апельсиновый сок и японскую пастилу.

– Старею, – коротко прокомментировала она, заметив, что Ворон застыл в удивлении – нелюбовь Коваль к сладкому тоже была известна всем.

– А-а, – понимающе кивнул он, – ты-то?

– Я-то, Миша, я-то. Привычки – и те пришлось менять на ходу. Тяжело жить в чужой шкуре, давит очень.

Раздался звон разбившегося стекла, и Ворон вздрогнул, но Марина только улыбнулась:

– Не парься, это Ветка явно бокал грохнула. Оконное стекло иначе бьется, да и тут они крепкие.

Ворон вытер пот со лба, ему сделалось явно неудобно, что приходится выглядеть истериком и трусом перед женщиной, но справиться с собой было совершенно невозможно. Страх сковал его, лишил возможности думать и анализировать. Выныривая иногда из этого состояния у себя в доме, он понимал, что надо брать себя в руки, однако всплывающие в памяти угрозы Беса вновь возвращали его в состояние липкого ужаса. Позориться при Наковальне было отвратительно вдвойне, но ничего не поделаешь…

Они просидели еще около получаса, прежде чем официант догадался вызвать такси и при помощи мэтра вывел совершенно невменяемую Ветку из зала. Она что-то выкрикивала на смеси латыни и какого-то арабского языка, Марина, как ни прислушивалась, не смогла уловить ни единого знакомого слова. Когда все стихло, Коваль встала и размяла затекшие от длительного сидения ноги:

– Господи, я думала – она никогда не уберется… Одно хорошо – ближайшие пару дней Виола Викторовна нам не конкурент, она с похмелья болеет страшно. Так что, Мишаня, можем спать спокойно. Бес без нее здесь как без рук. Два дня свободы у тебя.

– Хорош глумиться, – буркнул он, вынимая из портмоне кредитку.

– Ладно, не обижайся, – она шутливо чмокнула его в щеку и допила сок.

Глава 24

Урал. Леон

Легко служить идеям и богам, они намного проще, чем живые люди.

Дождавшись, когда уедет полиция и увезет труп, Леон набрал номер Хохла. Тот ответил почти сразу, злой как черт:

– Ну, что нарыли ищейки?

– Ничего нового, если ты об официальных. Наши еще не вернулись. У тебя как?

– А меня, братан, твои спецы на порог ресторана не пустили. Ресторана, в который я пинком двери открывал! – зарычал Женька. – Это что за порядки у вас, а?! Там женщина моя сидит, а я в парке на лавочке загаром покрываюсь!

– Ну, ты извини, они ж не в курсе. И тебя до этого нигде не видели.

– Да я так-то не в претензии, там, оказывается, ведьма водку бухает, но обидно же! – немного тише отозвался Хохол.

– Погоди, какая ведьма? – не сразу понял Леон.

– Ну, Виола, жена Беса.

– Ух ты… а как бы нам так все обставить, чтобы сюда ее привезти?

Но Хохол, точно так же, как и Марина в ресторане, категорически заявил:

– Не фиг даже делать! Марина ни за что не позволит, это раз. И потом, не впишется за нее Бес, не надейтесь.

– Почему? Жена ведь?

– Я тебе говорю – не впишется. Объяснять по телефону не буду, просто поверь мне на слово, и все. Не трогайте ее, пусть нажрется и спокойно уедет, – упорствовал Хохол, и Леону, у которого в голове уже созрел план, как и куда увезти пьяную супругу неуловимого Беса, пришлось подчиниться. Ссориться с Хохлом, а тем более с Мариной ему совершенно не хотелось.

– Ладно, я понял. Ты теперь что делать-то будешь? Сидеть и ждать?

– Нет, домой поеду, чего тут на жаре плавиться?! Там Маринку дождусь. Думаю, они решат что-то насчет завтрашнего дня. Она вроде хотела с генералом знакомиться, правда, не представляю, как это будет. А мы с тобой тем временем к Мирзе наведаемся – все равно мне на глаза вашему кандидату попадаться нельзя, так мы совместим, так сказать, приятное с полезным, – сказал Женька, закуривая.

– Тогда я тебе с утра наберу.

– Валяй. Но лучше набери мне, когда твои гонцы из аэропорта вернутся.

– Ну, это само собой.

Леон ждал Степаныча с добычей почти до вечера, то и дело поглядывая на телефон, но звонить не решался, чтобы не испортить ничего. Наконец охранник позвонил сам и сказал только одно слово:

– Готово.

– Молодцы! – возликовал Леон. – Везите сюда, только не шумите, чтобы внимания не привлечь.

– Мы аккуратно.