Марина Крамер – Судьбу не изменить, или Дамы выбирают кавалеров (страница 12)
– Нет, ты можешь вообще до вечера уехать, своими делами заняться, а к восьми вернись.
Кивнув, Леон вышел из кабинета и спустился по черной лестнице во двор, к машине. Ни охраны, ни водителя в ней по-прежнему не было, и он решил немного пощекотать нервы не в меру расслабившимся, вопреки приказу, работникам. Оглядевшись вокруг, Леон увидел ржавую консервную банку, быстро набросал в нее мелких камней, прикрутил пару проводов, отрезав их от забытой на дереве новогодней гирлянды, и сунул конструкцию под днище «Мерседеса», закрепив для надежности изолентой, вынутой из багажника.
– Ну, теперь поглядим, кто на что способен, – пробормотал он, отряхивая руки и выходя из двора.
Дел у него не было, но сидеть до вечера в клубе тоже не хотелось, поэтому Леон предпринял небольшую прогулку в торговый центр. Руки в тонких перчатках постоянно были неприятно влажными, но снимать их на людях он уже отвык – недостающие пальцы и ужасные рубцы всегда привлекали внимание. «Интересно, как Жека с такими живет?» – подумал он вдруг, вспомнив изуродованные кисти Хохла. Мимо пробежали две миловидные молодые женщины в ярких летних платьицах – как два цветочных букета на ножках-каблучках. Одна из них обернулась и, весело глянув в лицо Леона, подмигнула. Он улыбнулся в ответ – нечасто ему перепадали теперь такие знаки внимания. До взрыва злополучной гранаты там, на Севере, посреди тундры, Леон был привлекательным мужчиной, не обделенным женским вниманием, но жениться так и не успел и теперь считал, что это к лучшему – если бы после ранения жена ушла от него, это могло стать последней каплей. А так – ну, подумаешь, глаза нет, уха нет, лицо в шрамах и пальцев на одной руке не хватает, кого это волнует?
Оказалось, это взволновало ту самую улыбчивую девушку, потому что буквально через пятнадцать минут Леон снова наткнулся на нее, но уже гуляющую в одиночестве, и она опять улыбнулась ему и даже чуть замедлила шаг. Растерявшийся Леон проскочил мимо и подумал, что возвращаться уже некрасиво – еще подумает, что он собирается приставать. Но девушка сама его догнала и дотронулась легкими пальчиками с бежевым маникюром до его локтя:
– Простите, пожалуйста… а вы меня совсем не помните?
Леон замер как вкопанный и вытаращил на девушку единственный глаз, но никак не мог вспомнить этого миловидного личика, как ни старался.
– Я Лиза, сестра Михаила Локтева.
У Леона гулко бухнуло в груди – Лиза… Маленькая Лиза, цеплявшаяся за камуфляжные брюки старшего брата там, на вокзале, перед их последним рейдом
– Как же… как же вы узнали меня? – тяжело вывернул он, стараясь встать так, чтобы девушка попала в поле зрения единственного глаза.
– По взгляду, – просто сказала девушка, – я почему-то вас часто вспоминала, и именно взгляд.
Леон не знал, как вести себя – им впервые овладело такое смущение, его, взрослого мужика, прошедшего войну и много еще чего – после. Он впервые вдруг осознал, как выглядит, и ужаснулся – как же Лиза не побоялась подойти?
– Я вас, наверное, отрываю? – спросила она. – Так обрадовалась, когда знакомое лицо увидела… Я ведь уже давно в Москве живу, там и университет окончила, и работу нашла. А сюда по делам приехала, вроде как в командировку. Гуляли с подружкой – и вдруг вы… – выпалила Лиза скороговоркой. – Мне правда очень приятно вас увидеть, Леня.
Леон вздрогнул – свое имя он почти забыл, пойдя работать в охрану Ворона – все Леон да Леон…
– Лиза, если вы не заняты… может, кофе? – решился он и испугался, что сейчас девушка выдумает сотню предлогов и откажется.
Но она, бросив взгляд на наручные часики, кивнула:
– Я совершенно свободна до семи.
– Это совпадение – я тоже свободен именно до этого времени. Так что – идем?
– Ну, ведите, я здесь уже совсем ничего не знаю, даже улицы с трудом узнаю, – улыбнулась Лиза и непринужденным жестом взяла Леона под руку.
Они сидели в кафе на третьем этаже торгового центра, и Леон ловил себя на мысли о том, что ситуация сложилась странная. Он помнил эту молодую женщину совсем девочкой, ребенком, сестрой его лучшего друга – и теперь пьет с ней кофе и никак не может поверить, что она выросла. Мишка, наверное, не одобрил бы…
– …вы меня совсем не слушаете, Леня, – вплыл в его сознание голос Лизы, – я вас, наверное, совсем заболтала, да?
– Нет-нет, что вы… я просто задумался, – встрепенулся Леон, – а здесь вы в командировке?
– Леня, пожалуйста, не говорите мне «вы», хорошо? – попросила она, серьезно глядя на него. – Мне ужасно неловко…
– Но тогда и ты меня тоже называй просто по имени и без «вы».
– Не обещаю. Не обижайтесь, Леня, я так сразу не могу… трудно перестроиться. Но со временем обязательно, – и после этих слов Леон воспарил – значит, она собирается продолжать общение с ним. «Но на вопрос так и не ответила», – не мог не отметить он и переспрашивать не стал.
– Жалко, что дом наш снесли, – сказала Лиза, помешивая трубочкой напиток в высоком бокале. – Я специально ходила, искала – но нет, там новостройки уже.
– Да, тот район очень быстро застроили, буквально за пару лет. А ты в гостинице остановилась?
– Нет, мне работодатель снял квартиру, я же сюда надолго, – и опять ни слова больше о работе, ловко перевела разговор: – А Мишу здесь похоронили, вы знаете? Мама в прошлом году приезжала, говорит – памятник очень хороший. А я была только на похоронах…
– Если хочешь, можем вместе съездить. Я-то не был, – признался Леон, – даже не знал, что его сюда привезли – в госпитале был, а когда вернулся, мать твоя уже отсюда уехала.
– Да, мы почти сразу после похорон в Москву перебрались, у мамы там брат, он помог. А на кладбище давайте съездим, конечно. Миша рад был бы. Вы кем работаете, Леня? – вдруг спросила Лиза, и Леон чуть криво усмехнулся.
Говорить правду он, разумеется, не стал – да и как объяснишь его теперешний род занятий? Потому брякнул первое, что пришло в голову:
– Шофер я, – и увидел, как в глазах Лизы мелькнула тень сомнения, – не веришь? Думаешь, что с одним глазом не берут?
Лиза пожала плечами:
– Зачем бы вы стали мне врать? Если водитель хороший, то ему и один глаз не помеха. Леня, можно, я спрошу?
– Спрашивай. Я даже знаю, о чем. Нет, это не военное ранение, это уже на гражданке баллон с газом рванул, – спокойно ответил Леон, использовавший эту легенду постоянно при ответах на подобный вопрос. – Что – сильно страшно?
– А перчатки вы не снимаете тоже поэтому? – словно опять не слыша вопроса, спросила она.
– Тоже.
Лиза умолкла, потом вдруг наклонилась через стол и взяла Леона за руку, обтянутую тонкой кожей перчатки. С усилием девушка стянула ее и положила на стол. Леон напряженно всматривался единственным глазом в ее лицо и ждал, когда же, в какой момент его исказит гримаса отвращения, но Лиза совершенно спокойно погладила изуродованную кисть и тихо сказала:
– Леня, чего вы стесняетесь? Это же такая мелочь. Вы очень красивый человек, и ничто вас не портит. – Она чуть сжала его руку и виновато попросила: – Вы меня простите, ладно? Наверное, не стоило так делать… но… мне хотелось самой увидеть.
– Увидела? – мрачно спросил Леон, отнимая руку и снова натягивая на нее перчатку.
– Да.
Повисло неловкое молчание, а потом Лиза, поднимаясь из-за стола, вдруг сказала:
– Я так обрадовалась, когда сегодня вас увидела. Я много о вас думала, часто вспоминала… это, наверное, детское воспоминание – когда вы к нам приходили. И я всегда думала, что, когда вырасту, выйду за вас замуж… глупо, да?
Леон часто заморгал – ему, понятное дело, и в голову такое прийти не могло. Да он и не замечал ее в те годы – десятилетнюю малышку. Ну, сестренка друга – не больше.
– Вы не проводите меня до остановки? – попросила Лиза. – Машину мне пока не дали, приходится пользоваться общественным транспортом.
Леон тоже поднялся:
– Конечно, провожу. Тебе далеко?
– Нет, не очень. В центр, тут две остановки на автобусе.
– Идем, я поймаю такси.
Они вышли на улицу – на город плавно опускался вечер, и дневная духота понемногу ослабевала, накалившийся асфальт остывал, и от него шел специфический «городской» запах. Леон не любил его – привык жить в поселке за городом, там кругом лес и воздух намного чище и свежее. Таксист показался из-за угла почти сразу, притормозил у обочины, и Леон, усадив Лизу в салон машины, чуть придержал дверку:
– Ты… оставишь мне телефон?
– Ой, простите, конечно! – Она полезла в сумочку, вынула визитку и протянула ему. – Вот. Там пока только личный мобильник, городского служебного еще нет. Звоните, Леня.
– Обязательно.
Он закрыл дверку и махнул шоферу. Когда такси скрылось за поворотом, Леон перевел взгляд на кусочек картона, который держал в руке. На нем красовалась золотистая надпись: «Елизавета Андреевна Локтева, пресс-атташе предвыборного штаба».
Глава 12
Бечичи, Черногория
Сколько бы вы меня ни пытали, я все равно не смогу сказать то, чего не знаю.
Утро здесь всегда врывалось в комнату – именно врывалось ярким солнцем, пробивающим даже опущенную на ночь маркизу, ароматом свежесваренного кофе с кухни, запахами рыбы с улицы, шумом морских волн, если море волновалось. Подобное пробуждение почему-то очень нравилось Марине – это облегчало ей тяжелые утренние подъемы. Здесь же все было иначе – хотелось вставать с первыми лучами солнца, выходить на маленький балкончик, садиться там в кресло и, укутавшись легкой белой шалью, смотреть на набережную, по которой только-только начинали перемещаться люди – туристы и торговцы, работники отелей, расположенных недалеко, а также соседи. Она курила, закинув ноги на решетку балкона, и чувствовала удивительный покой и легкость.