Марина Крамер – Первая леди города, или Между двух берегов (страница 18)

– Отлично, Сергей Тимофеевич вам все расскажет – мои условия для всех одинаковы. Где, кстати, руководство?

– Чаи гоняют в кабинете директора, – доложил Розан.

– Я не понимаю – они все идиоты, что ли? Я мерзну на трибуне, а они чай пьют? И вообще – я не очень им мешаю? – возмутилась Коваль. – Хохол, поторопи любителей чайной церемонии!

Женька ушел, через десять минут вернувшись с чашкой чая с лимоном в руке, за ним семенили, вобрав в плечи головы, главный тренер, Рассадний, администратор и директор клуба. Марина с благодарностью посмотрела на Хохла, выпила чай залпом, пытаясь согреться. Подъехал Данила с упаковкой жаропонижающего и бутылкой «Перье» с лимоном:

– Марина Викторовна, вы бы таблетку выпили.

– Давай. – Она проглотила мерзкого вкуса лекарство, запив минералкой, и сказала Розану: – Пусть начинают, не тянут кота за причинное место, я плохо себя чувствую.

Розан спустился к манежу и рявкнул:

– Шевелимся быстрее! Марина Викторовна нездорова, здесь холодно, поэтому работаем в хорошем темпе. Марадона, начинай!

Лицо Васьки Марадоны, наблюдавшего за происходящим в манеже, заставляло думать, что не все так весело и обнадеживающе – он то и дело хмурился, делая какие-то пометки в блокноте, что-то говорил негромко игрокам, и те тоже мрачнели. Марину знобило все сильнее, Хохол накинул поверх ее шубы свою дубленку, прижал к себе, пытаясь согреть, но бесполезно – ее трясло.

– Езжайте домой, Марина Викторовна, – попробовал повлиять Вадим, но Розан перебил:

– Оставь пустой треп, парень, – это бесполезно, раз уж она сюда приехала, то не уедет, пока все не закончится. Марина Викторовна у нас большая выдумщица! – Он скинул свою пижонскую кожанку на меху и накинул Марине на ноги.

– Не надо, тут грязно, – начала она, но Серега и ее заткнул:

– Родная моя, что такое куртка по сравнению с тобой? Грейся. Может, еще чаю?

– Не помешает, – отозвался вместо Марины Хохол, и Розан ушел в директорский кабинет, а Женька заорал: – Вася, еще надолго?

Марадона подошел ближе, облокотился на барьер, огораживавший манеж, и проговорил, с тревогой глядя на странно порозовевшее лицо президента:

– Да в принципе минут тридцать еще, а что?

– Марине Викторовне плохо, а домой она не едет, ждет результатов.

– Зря вы, – отозвался Васька, – езжайте, а я вечером подъеду и все подробно расскажу. Езжайте, Марина Викторовна.

Хохлу все стало ясно раньше, чем хозяйке, он взял ее на руки и понес к выходу, кивнув Даниле, чтобы присоединялся. Навстречу попался Розан с чаем и, увидев их, обрадовался:

– Сваливаете? И правильно – там так холодно, жуть! Я заеду потом.

– Да на хрен ты-то нужен?! – возмутился Хохол. – Задолбаете теперь, полежать не дадите спокойно! У нее температура, ее вообще трогать не надо! Ладно, Марадона с отчетом явится, но ты-то?

– А я проведать! И не рычи на меня!

– Женя, мне холодно, поехали домой, – пробормотала Марина, прижимаясь к нему и пытаясь унять дрожь во всем теле.

– Да, все, двигаем уже! – Он уложил ее на сиденье «Хаммера», укрыв своей дубленкой и курткой Данилы, его отправил вперед, а сам сел к Марине, положив ее голову себе на колени. – Плохо, киска?

– Плохо…

– Юрка, мигалку поставь! – велел Хохол. – И гони как сможешь.

Но это был не Маринин день – на выезде из города остановили гаишники, придравшись к тому, что едут с мигалкой, не имея на то разрешения. Как будто оно нужно – за двушку баксов, отстегиваемую начальнику городской ГАИ! Но эти барбосы оказались принципиальными – от денег отказались, протокол составили и в довершение нашли в машине гранату, закатившуюся под сиденье. Хохол попробовал договориться:

– Начальник, – проникновенно начал он, отведя старшего к задней дверке джипа, – давай по-доброму – сколько скажешь, столько и отдам, домой мне надо срочно…

Гаишник внимательно оглядел телохранителя с ног до головы, оценил внушительного размера цепь на шее и золотую печатку на безымянном пальце правой руки, подумал об открывающихся перспективах, вздохнул и… снова отказался:

– Взяток не беру.

– Ни за какие деньги? – рискнул пошутить Хохол, но «гаец» шутку не принял, отвернулся, наблюдая за тем, как остальные обыскивают вторую машину. – …Твою мать! – пробормотал Женька, стукнув костяшками пальцев в стекло, но Марина не могла даже голову поднять от сиденья. – Слышь, командир, я дело предлагаю – косарь «зелени»…

Гаишник от соблазна удалился к своему «уазику», но настырный Женька увязался следом, продолжая что-то объяснять и оживленно жестикулировать.

Коваль понимала, что пора бы встать, выйти и вмешаться, но сил не было, тело стало чужим и ватным, голова раскалывалась от нестерпимой уже боли, ее знобило.

«Черт возьми, какой урод оставил в машине эту чертову гранату?»

Хорошо еще, что недавно приобретенную «муху» Марина запретила возить с собой, а то мальчики запросто могли затолкать ее под сиденье или просто небрежно кинуть в багажник. Подобное отношение к оружию Марину всегда возмущало, но разговаривать на эту тему с кем-то из пацанов было делом бесполезным – они искренне считали, что женщина не должна лезть. Собственно, за их легкомыслие она сейчас и расплачивалась, отдыхая на посту ГАИ с высоченной температурой и головной болью. Ну, ничего, немного подлечится, а там уж устроит им всем…

Хохол тем временем пытался все же договориться с принципиальными и неподкупными гаишниками, но те уперлись рогами в землю и ни в какую не велись на его уговоры.

Тогда Женька пустил в ход последнее испытанное средство – драгоценную персону хозяйки.

– Начальник, – снова отвел он за локоть старшего, – там женщина в машине, мало что непростая, так еще больная – температура у нее, домой надо позарез. Давай не доводить до кичи, мигалку я сниму.

– Да? А гранату проглотишь? – поинтересовался гаишник. – Борзый ты какой! Что за баба там у тебя?

– Не груби, начальник! А то не знаешь, чей это джип! Коваль там.

– О, ну-ка, ну-ка, дай гляну! – обрадовался «гаец». – Столько слышал, а видеть не довелось!

– Начальник, это ж не цирк тебе! – встал стеной у дверки Хохол, но его отодвинули четыре ментовских руки, и в окошко, как в телевизор, уставились наглые гляделки бобиков. Марина подняла голову и ткнула пальцами в стекло как раз на уровне глаз старшего, и он отшатнулся:

– …твою мать, сука! Выходи давай!

Пришлось выйти, хотя ноги не держали, Коваль оперлась спиной о капот джипа, чтобы не упасть.

– Все, налюбовались? Могу сесть обратно?

– Ты еще рот открывать будешь? – с угрозой произнес «гаец».

– Если кто-то прикоснется ко мне хоть пальцем, я затею такой скандал, что земля под ногами гореть будет! – предупредила Коваль, глядя снизу в его красное от холода лицо. – На основании чего вы меня обыскиваете?

– У вас в машине граната, – став повежливее, сказал он.

– Я не думаю, что прокурору понравится текст вашей речи при обыске, господин старший лейтенант.

– Только грозить мне не надо, – уже не так борзо и уверенно отозвался тот. – Может, по-хорошему разойдемся?

– Денег хочешь? Надо было брать, когда давали! – отрезала Марина. – Что, звонить прокурору? – Она вынула из шубы мобильный и защелкала клавишами, отыскивая номер прокурора.

– Не надо, – перехватив ее руку, попросил старший лейтенант. – Можете ехать, госпожа Коваль.

Марина рухнула на сиденье, застучав зубами от холода и высокой температуры. В экстремальной ситуации она всегда мобилизовывалась, открывая в себе скрытые возможности, но запала хватало ненадолго, Марина раскисла сразу же, как только опасность миновала. Хохол сел к ней, укутав снова в дубленку и куртку.

Проглотив очередной аспирин, Коваль забралась на сиденье с ногами и задремала, свернувшись клубком и положив голову на колени Хохла.

Что и требовалось доказать – любовь к поездкам с ветерком при открытых окнах вышла боком, да еще каким – очередная пневмония не заставила себя ждать, и Марина почти три недели прометалась дома в постели с высокой температурой и разрывающим грудь кашлем. Хохол, как настоящая сиделка, проводил возле нее все дни и ночи, кормил с ложки и заставлял пить таблетки. Раз в день приезжал доктор, ставил капельницу, колол антибиотики, Марина уже и сесть нормально не могла, чтоб на шишку не наткнуться. Только через две недели она впервые почувствовала себя более-менее нормально и с самого утра занималась делами, сидя в постели с телефоном.

– Заколебал, спортсмен хренов! – пробурчал вошедший Хохол, поставив ей на колени поднос с едой – близился обед. – Такой стал деловитый, как и правда главный тренер!

– Чего ты взъелся? Мужик душой за дело болеет, в своей стихии находится, это ведь хорошо, – протянула Марина, поняв, что в очередной раз приезжал Марадона, которого Женька снова выгнал.

– Что ж он тогда раньше-то в своей стихии не задержался, а? Когда рядовым футболистом грязь на газоне месил? Я тебе скажу – бабла захотелось, прибился к твоим, приподнялся немного, теперь можно и заново футболом увлечься, тем более – тренером поставили! – Хохол сунул Марине в руку ложку и пиалку с супом: – Давай, не сиди, остынет же!

– Ты чего такой возбужденный, а, Женька? – поинтересовалась она, помешивая ложкой суп, не в силах заставить себя съесть хоть немного. – Случилось что-то?

– Нет, просто бесит меня все это – даже заболеть тебе нельзя, чтобы просто отлежаться, чтобы не беспокоил никто, не приезжал и не наседал с делами. Думаешь, тут только Марадона? Там посетителей – как в Мавзолей к Ильичу!