Марина Крамер – Марго, или Люблю-ненавижу (страница 40)

– Да что говорить-то?! Я ее знаю – вряд ли был еще кто-то!

– Все равно она не должна была, – настаивал Алекс, и я внутри была с ним согласна. Однако рожать от наркомана я тоже не стала бы.

– Успокойтесь. Если бы это был твой ребенок, Алекс, поверь, я не избавилась бы от него, – раздался вдруг в дверях голос Мэри, и мы оба вздрогнули.

Она стояла, держась руками за косяки, и смотрела только на Алекса. Он растянул губы в ухмылке, напомнив мне при этом какого-то хищного зверя:

– Поверь мне, Мэри, если бы ты поступила так с моим ребенком – то уже не стояла бы тут с наглым лицом.

– Ты меня испугал. Я теперь сто раз подумаю, прежде чем решусь оказаться с тобой в постели, – высокомерно заявила она и ушла вниз, держась рукой за стену.

Первым моим желанием было кинуться за ней – ведь она слабая, упадет, не дай бог, а лестница крутая, но Алекс покачал головой:

– Посиди со мной, Марго. Пусть эта кошка пофыркает – ей необходимо.

В спальне повисла тишина. Мы молчали так странно и каждый о своем – это чувствовалось. Я почему-то была уверена, что Алекс думает о Мэри – вот не знаю почему. И оказалась права.

– Марго… мне нужен совет. В других обстоятельствах я никогда не стал бы делать этого, но ты замешана еще больше меня, так что… – начал он, перекатившись к тумбочке и взяв сигарету. – Заказчик просит доказательства того, что она мертва.

– Что?!

– А как ты думала? В этой жизни никто никому на слово не верит – и денег без подтверждения не платит, – усмехнулся он.

– И… что ты будешь… делать? – с запинкой проговорила я, стараясь унять нервную дрожь.

– Уговори ее отрезать прядь волос – чтобы не пришлось резать палец.

– Не шути так, я тебя прошу – меня сейчас вырвет! – попросила я, зажав рукой рот.

– Какие шутки, Марго? Мне нужна ее одежда – что-то из того, что она носит постоянно, и прядь волос. А еще лучше – что-то такое, что есть только у нее. Я не приглядывался, но, может, ты знаешь?

Я задумалась. Ничего, кроме перстня с бриллиантом, Мэри не носила – она вообще была равнодушна к побрякушкам. Сколько раз я пыталась затащить ее в какую-нибудь ювелирную лавочку и соблазнить там сережками, колечком или цепочкой, но Мэри бесстрастно окидывала взглядом все это великолепие и выходила, как вошла, – с пустыми руками. С одеждой проблем не возникнет – я просто стяну что-то, и все, но вот волосы… и перстень – она его не снимает.

– Алекс… а как я ей объясню, зачем мне ее волосы, а? Ведь дикость же.

– Марго, ну, сочини что-нибудь. Скажи, что хочешь… ну, не знаю – кулон сделать там, на память, – Алекс сел и выпустил в мою сторону облачко дыма. – Неужели не можешь придумать?

Придумать я не могла – все, что приходило в голову, казалось глупым или просто смешным. Мэри не малолетняя дурочка, ее не проведешь. Версия с кулоном годилась, конечно, но вот повод… Я ж не собиралась умирать, да и Мэри, к счастью, тоже. И мы не юные влюбленные… Фу, бред!

– Все, Марго, иди к себе. Завтра утром нужно провернуть это – ты мне поможешь.

Я ушла к себе, закрылась на ключ и упала на постель, закусив угол подушки. Задачку он мне задал.

Дождавшись, когда все в доме уснут, я прокралась в комнату Мэри и прошла в ванную. Ее окровавленные джинсы и черная майка с длинными рукавами валялись на полу у бака с бельем – я сама их бросила туда. Отлично… Но что делать с перстнем и волосами? Что мне придумать?!

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз, но никаких свежих идей не возникло. К утру меня сморил сон, но выспаться мне не дали – пришел Алекс и буквально силой стащил меня на пол:

– Марго, хватит спать. Идем.

– Алекс… я… только одежду смогла… – растирая пальцами виски, пробормотала я.

– Так и знал, что на тебя невозможно рассчитывать, – с досадой бросил он. – Иди пока, приведи себя в человеческий вид. Сам все сделаю.

Он скрылся в комнате Мэри. Я же вместо душа, разумеется, тоже на цыпочках пошла туда и встала за дверь так, чтобы в щель видеть и слышать все происходящее.

Мэри не спала – сидела в постели и писала что-то. Алекс остановился вплотную к кровати, заложил руки за спину и стоял так какое-то время, покачиваясь с носка на пятку. Мэри продолжала черкать в блокноте, игнорируя его присутствие.

– Отложи, пожалуйста, карандаш, – попросил Алекс миролюбиво.

– Ты не мог бы зайти позже? – не прерываясь, поинтересовалась Мэри.

– Нет, я сейчас уезжаю. Отложи карандаш, Мэри.

– Зачем?

– Я так хочу.

– А я – не хочу.

– Тебе не удастся вывести меня из терпения – я сегодня в хорошем настроении, – улыбнувшись, сообщил Алекс, но я-то слышала, с каким усердием он маскирует вспышку злости.

– Поздравляю. Мир может расслабиться и отдохнуть пару часов.

– Мэри… я прошу тебя… – Ого-го, как заговорил, надо же!

Алекс присел рядом с Мэри, взял ее за руку и вынул из пальцев карандаш.

– Это пара минут.

– Что ты еще хочешь от меня? Я уже и так живу здесь как заложница. Что тебе нужно теперь? Моей крови на завтрак? Возьми! – Она резко вскинула свободную руку и поднесла запястье к губам Алекса. Тот рассмеялся и, поцеловав, опустил ее руку на кровать.

– Спасибо, конечно, но на завтрак я предпочитаю кофе. Мэри…моя просьба может показаться странной, но обещай, что выполнишь.

– Почему меня не удивляет твое предисловие? Сейчас что-нибудь эдакое потребуешь – ты ведь не просишь, ты у нас приказы раздаешь.

– Мэри, я не настроен ссориться.

– Мы не в песочнице, чтобы ссориться.

Мэри нарывалась на неприятности, я чувствовала это по тону, по тому, как она нервно прикусывает губу после каждой фразы. Единственное, что непонятно: зачем она делает это, зачем дразнит Алекса, а главное – как он терпит такое поведение? Неужели только ради того, чтобы получить деньги с заказчика?

– Мэри… а ты не думаешь, что мне скоро надоест?

– И что? Ты выставишь меня? Алекс, поверь – я могу уехать хоть сейчас.

– Да? И куда же вы, мадам, направитесь? В объятия к супругу? То-то радости будет! – ехидно поддел Алекс. – Он с тебя кожу снимет столовым ножом – и все. Коврик потом сделает, к кровати, чтоб каждое утро тебя видеть.

– Тебе-то что за забота? – огрызнулась она.

– Мне? Значит, есть забота, Мэ-ри… значит, есть… – Он начал наклоняться к ней, и я зажмурилась – стало почему-то больно видеть, как он сейчас поцелует ее.

Однако в ответ раздался голос Мэри:

– Не заставляй меня унижать тебя пощечинами. Алекс, это просто за гранью. Я очень люблю Марго и не сделаю ей больно.

– При чем тут Марго?

– При том, – отрезала она. – Говори, зачем пришел.

– Подари мне свой локон, Мэри.

– Заболел? – удивилась она. – Что за ерунда?

– Прошу тебя. Мне это важно.

– Алекс, ты спятил…

– Так можно? – Алекс огляделся и увидел в раскрытой косметичке маникюрные ножницы.

Пощелкав ими, он придвинулся к Мэри, вытянувшейся от неожиданности в струнку, намотал на палец прядь ее рыжих волос и приблизил к ним острые лезвия ножниц. Отрезав волосы, он не сразу отпустил Мэри, а зачем-то провел кончиками ножниц по ее щеке от виска к подбородку. Мэри не шевелилась и не отводила от него взгляда. Алекс вдруг увлекся этим – ножницы скользили по лицу Мэри, а она по-прежнему не двигалась и все смотрела ему в глаза. Эти ужасные ласки привели меня в полубессознательное состояние – я все время ждала, что вот сейчас, сейчас он нажмет чуть сильнее – и на бледной коже Мэри покажется полоска крови. Черт! Я словно сглазила его – он вздрогнул и отшвырнул ножницы. Мэри даже не шелохнулась, сидела, как замороженная, и смотрела на то, как суетится по комнате Алекс, отыскивая что-то, чем можно стереть кровь.

– Прости, я не хотел…

– Не ври, – ее голос был глухим и тихим, я еле разобрала. – Ты хотел – просто не мог найти повода.

– Мэри…

– Уходи, Алекс. Я все сделаю сама. Уходи. Нет, стой. – Она с усилием сняла с пальца перстень, провела им по кровоточащей ранке на щеке и протянула Алексу: – Вот, возьми. Ты ж на память хотел – так пусть будет это.