Марина Крамер – Марго, или Люблю-ненавижу (страница 33)
– Все, ты заморочила мне голову, Марго. Иди спать – завтра день трудный.
Ага, мне удалось его уязвить – раз он так скоро свернул разговор и отослал меня спать. Ничего, дорогой, и тебе полезно научиться смотреть под ноги.
Уже выходя из комнаты, я не удержалась, чтобы не клюнуть его еще и напоследок:
– А вообще-то ты прав – она может влюбиться. Но вряд ли в тебя.
Вслед мне полетели тапочки, и я со смехом убежала в спальню.
– Алекс, а можно, я ей позвоню? – крикнула я, забравшись в постель с мобильником, и он отозвался:
– Звони. Только боюсь, что сейчас она уже пьяна.
Он продиктовал мне какой-то незнакомый номер, и я приготовилась долго ждать, но Мэри схватила трубку на втором гудке:
– Алло! Алекс…
– Это Марго.
– Марго!!! Марго, родная, откуда? Как ты узнала? – Мэри, казалось, вне себя от счастья, от звука моего голоса, от моего звонка.
– От него и узнала. Как ты там, моя девочка?
– Все хорошо, Марго. Все на самом деле хорошо. Я была такой дурой, когда упиралась… прости меня, если можешь, – в голосе Мэри явственно слышалось раскаяние – этого просто не могло быть… Что Алекс сделал с ней? Я не узнавала свою девочку, решительно не узнавала.
– Мэри… ты… пьешь? – с усилием вывернула я, и в ответ мне зазвучал ее смех:
– Что, Алекс нажаловался? Не волнуйся, Марго, сегодня я абсолютно трезва.
– Слава богу. Мэри, ты не побоишься несколько дней побыть одна? Пока не вернется Алекс?
– У тебя случилось что-то, Марго? – сразу став серьезной, спросила Мэри.
– Нет, что ты…
– Марго! Если он сорвался с дивана после телефонного звонка и уехал – то зачем ты теперь пытаешься меня убедить, что с тобой все нормально? Рассказывай.
Я вздохнула и выложила ей все о звонке Кости. Мэри помолчала какое-то время, подышала в трубку, пощелкала зажигалкой.
– Н-да… Марго, как ты думаешь… если ты попросишь Алекса забрать тебя сюда?
– Он не согласится, Мэри. Ни за что не согласится. Мне кажется, у него планы относительно тебя, и в моем присутствии он будет себя сдерживать…
– Марго, не говори ерунды! – перебила Мэри. – Никаких планов нет, поверь. Я сразу сказала – даже не думай об этом.
– И он, конечно, тебя послушал, – улыбнулась я. – Ты просто вспомни, что я тебе рассказывала о нем, и подумай, есть ли для Алекса слово «нет», если ему чего-то захотелось.
– Марго, я никогда… это твой мужчина, я не позволю себе – даже если сама захочу…
– Мэри, Мэри, ну, что ты говоришь? Он давно не мой – и ничей. Он свободен – от всех. И ты теперь тоже свободна. Почему ты всегда мучаешь себя ограничениями там, где не нужно?
Она не ответила. Да и зачем? Я и так знала ответ. Для Мэри существовали какие-то только ей понятные законы, по которым она жила. И если она по какой-либо причине отказывала себе в удовольствии – то, значит, считала себя недостойной. В том, что Алекс мог стать для нее этим самым удовольствием, я не сомневалась, но упрямица Мэри уже поставила себе табу. Оставалось только надеяться, что он сумеет ее переубедить, – хотя бог весть, зачем мне-то это было нужно?
– Марго, я очень тебя прошу – будь осторожна. Поверь мне – Костя не тот человек, с кем стоит играть. Если что – скажи ему все, что он захочет. Я пойму.
– Ты дура, Мэри! – Меня просто взорвали эти слова – как она смеет вообще говорить мне подобное?! – Ты понимаешь, что обижаешь меня?!
– Прости, Марго. Я хотела как лучше.
– Не надо хотеть «как лучше» – ты не знаешь, что лучше для меня! Только я это знаю! А для меня лучше, если с тобой не случится ничего и я буду в этом уверена!
– Не кричи, Марго. Я хорошо понимаю спокойную речь.
– Хватит болтать! – раздалось над головой, и из моей руки безжалостно вырвали телефон. Алекс!
Он приложил трубку к уху и спросил:
– У тебя все в порядке? Точно? Тогда ложись. Да, я позвоню утром. Все, спокойной ночи. Да. Да. Молодец.
Отключив телефон, он бросил его мне в руки и ухмыльнулся:
– Ну что, Марго? Убедилась, что мы с ней не спим?
Я вспыхнула:
– Почему ты позволяешь себе так разговаривать со мной? Ты мне сказал – нет, и мне достаточно твоего слова, чтобы еще и у Мэри перепроверять. И вообще – мне нет дела до того, с кем ты спишь или не спишь!
– Не ври. – Он пошел к двери и на пороге обернулся: – Может быть, тебе нет дела до остальных. Но до этой девушки – есть. Не ври мне, Марго. – И вышел, прикрыв за собой дверь.
Ну, что ж, один—один…
Алекс прожил у меня почти неделю, но ничего так и не произошло. Звонков от Кости не было, никто не приезжал, не приходил, не караулил. Алекс засобирался домой, а я вдруг ощутила такую пустоту и одиночество, каких не испытывала прежде. Вот сейчас и он уйдет, как ушла Мэри, – и что мне делать здесь совсем одной? Одной – в пустой квартире, без работы, без друзей? Я передвигалась по дому как привидение, натыкалась на предметы, разбила столько посуды, сколько не удалось за всю предыдущую жизнь. Алекс наблюдал за мной с легкой усмешкой – мне казалось, что он получает своеобразное удовольствие от моих мучений, растерянности и испуга. Вечером накануне отлета он куда-то исчез, а когда вернулся, удивленно спросил, оглядывая прихожую:
– Я не понял… а где вещи твои?
– Какие вещи? – не сразу поняла я.
– Ну, чемодан твой где?
– Чемодан? – тупо переспросила я, глядя на Алекса с недоумением.
Он сморщился, пошел в спальню, выдернул с верхней полки шкафа мой розовый чемодан и начал сбрасывать в него все, что попадалось ему под руку.
– Что ты делаешь?
– Непонятно? Собираю твои вещи. У нас самолет через пять часов, поторопилась бы.
Я завизжала и кинулась к нему, повисла на шее, и он, не удержавшись, повалился вместе со мной на кровать. Я, не помня себя и не вполне понимая, что делаю, целовала его в щеки и ревела.
– Марго, ты забываешься, – его голос отрезвил моментально, я села на кровати и прикрыла рукой рот:
– Прости…
– Все, собирайся.
Он встал и ушел в кухню, а я вытерла слезы и попыталась сосредоточиться на чемодане. В душе вместе с благодарностью всколыхнулась обида – что ему стоило ответить на мой поцелуй? Неужели он забыл все, что было? Неужели все прошло и никогда уже не воскреснет? Тогда почему я помню каждую нашу минуту, каждый миг, проведенный вместе? Я перебираю их, как жемчужные бусины, нанизываю на нитку, любуюсь, достаю из ящичка памяти в тот момент, когда мне плохо. А он? Он… да…
– Марго, поторопись, – донеслось из кухни.
Я вздохнула, вытерла слезы, снова побежавшие было по щекам, и взяла себя в руки. В конце концов, разве я имею право что-то требовать от него? Нет… Я не дождалась, вышла замуж за Рому – а когда через год после свадьбы Алекс снова возник в моей жизни, ясно сказала ему, что он может считать себя свободным после всего, что мне пришлось пережить.
– А мне? – спросил он тогда, требовательно глядя мне в глаза. – Что пришлось пережить мне – сейчас? Вот сейчас – когда я вижу,
И я с несвойственной мне категоричностью заявила, что не обязана была ждать его всю жизнь – мы не в голливудской мелодраме. Он развернулся и ушел, однако с тех пор все в наших жизнях пошло наперекосяк – и у него, и у меня. Всякий раз, когда у меня что-то случалось, Алекс бросал свои дела и летел мне на помощь. Он обращался со мной как с чужим человеком – но при этом ни разу не отказал, как будто искупал вину за все, что сделал. Насколько я знаю, его личная жизнь не особо сложилась, он так и не смог найти женщину, которая устроила бы его полностью. Его любовницы всегда были молодыми, яркими, известными – но жениться он не торопился. Я не льстила себе, не думала, что причиной этому – я, нет. Но где-то совсем глубоко и только наедине с собой я признавалась, что мне это приятно. Эгоизм чистой воды…
В самолете я спала – всегда так делала, когда приходилось много летать по рабочим вопросам. Глаза открыла только во время посадки, глянула в иллюминатор – и не узнала место. Это точно не аэропорт Хитроу – уж его-то я узнала бы моментально. Переведя взгляд на Алекса, я открыла рот, чтобы задать вопрос, но он меня опередил:
– Это Цюрих, Марго.
– Что??
– А что? Я не говорил разве? – улыбнулся он, расстегивая ремень. – Я теперь тут живу, в пригороде.
– И что же – Мэри ты привез сюда?
– Мэри? Нет, Мэри в Лондоне.
Я уставилась на него, чувствуя, что сейчас разревусь. Как это – Мэри в Лондоне? А почему тогда я здесь, в Цюрихе?!