Марина Крамер – Марго, или Люблю-ненавижу (страница 18)
– Недавно.
– А бросить можешь?
– Не вопрос.
– Тогда брось, а?
– Как скажешь, Марго.
Этого мне было достаточно – я слишком хорошо знаю Мэри, чтобы не верить. Если она сказала – то сделает, даже если при этом ей будет трудно, больно, страшно – что угодно. Если обещала мне – сделает.
– Мэри… а можно я тебе стихи почитаю?
Она чуть удивленно вздернула бровь, хотя прекрасно знала, что я иногда продолжаю баловаться стихами.
– Ну-ка…
– Ты только не смейся. Ладно?
– Ты меня убиваешь, Марго. Я когда-нибудь смеялась? Ты вообще часто видишь меня смеющейся, да?
– Прости… это я от смущения…
Я бегу в комнату, хватаю из-под подушки тетрадку, судорожно отыскиваю нужное место и возвращаюсь. Мэри берет новую сигарету, щелкает зажигалкой – новая какая-то, я раньше не видела – дорогая, черная, с позолотой и какой-то буквой на корпусе. Стараясь не смотреть Мэри в глаза, я начинаю:
Я выпалила это совершенно без эмоций, без пауз – одним сплошным текстом, но выражение лица Мэри сказало, что и не нужно никакого актерского мастерства – она и так все поняла. Ее рыжая голова опустилась на сложенные на столе руки, челка прикрыла обручальное кольцо и перстень с квадратным черным бриллиантом – подарком мужа на тридцатилетие.
– Мэри, ну что ты? Расстроилась? – Я опустилась на корточки перед ней, втиснувшись в относительно небольшое пространство между столом и стеной, и попыталась заглянуть в лицо.
– Нет, – глухо проговорила она. – Просто… ты знаешь, мне вдруг стало так трудно, Марго… ты знаешь, зачем я приехала?
– Нет. Ты ведь никогда не говоришь.
Она вздохнула, подняла голову и вдруг улыбнулась, став на мгновение снова
– Я приехала на свидание, Марго.
«Алекс!!! – пронеслось в моей голове. – Черт, неужели… о-о-о!»
Мэри, продолжая улыбаться какой-то мягкой, нежной и совсем несвойственной ей улыбкой, произнесла:
– Ты представляешь, Марго, я влюбилась. Влюбилась в голос по телефону, в слова в аське… дура я, да?
«Ну, все – это точно он…»
Мое сердце забилось чаще – я хорошо помнила их единственный разговор по телефону – по моему мобильнику, когда он сказал ей всего несколько фраз – и Мэри потом неделю была абсолютно невменяема, и я не знала, что мне делать с ней.
– Ты не дура, Мэри… Просто ты пойми… он, безусловно, яркий и привлекательный, он сильный, он никогда в жизни не причинит тебе зла, но, Мэри, с ним очень трудно…
Ее недоуменный взгляд выбил меня из колеи совершенно – Мэри явно не понимала, о чем и о ком речь.
– Стой, Марго. Ты-то откуда его знаешь? Я ведь даже тебе не говорила…
– Мэри… погоди… то есть – это не Алекс?
В ответ она расхохоталась так, что мне на мгновение показалось, будто Мэри тронулась умом – ничего смешного в моей фразе не было.
– Господи, Марго, ну ты даешь! Совсем помешалась на своем распрекрасном Алексе! Я вас умоляю – не тяните меня в свою команду умалишенных, мне того, что у меня происходит, вполне достаточно!
Я решительно ничего не понимала. Если это не Алекс, тогда – кто? Кто же это должен быть, чтобы Мэри понеслась через всю Европу на свидание, презрев даже опасность быть уличенной своим далеко не простым супругом?
– Мэри… расскажи.
Но она только покачала головой и снова чуть заметно улыбнулась.
– Марго, давай я сперва встречусь с ним, а потом уж все-все тебе расскажу. А то как-то странно – кроме пары фотографий и букв на экране, я ничего о нем не знаю.
– Ну хорошо, – покорно вздохнула я.
Если бы в тот момент я могла увидеть, чем обернется для Мэри эта встреча, я связала бы ее и не выпустила из квартиры.
Я хорошо запомнила день, когда Мэри вышла замуж. Она позвонила накануне церемонии, обливалась слезами, разрывая мне сердце, но отвечать на мои многочисленные «почему» и «зачем» отказалась.
У меня же в голове не укладывалось – как? Особенно потрясло имя жениха – Костя. Значит, настойчивый кавалер все же сумел каким-то непостижимым образом уломать строптивую Мэри. Однако все оказалось куда прозаичнее.
Через неделю после свадьбы они полетели в Париж. На целые сутки Мэри оказалась в моем распоряжении, так как у Кости в Москве нашлись срочные дела, она заявила новоиспеченному супругу, что сидеть одна в гостинице не желает. Влюбленный до пелены в глазах Костя не возражал, и Мэри приехала ко мне.
Открыв дверь, я не сразу узнала мою девочку. Она изменилась так разительно, что, встреть я ее на улице, ни за что не подумала бы, что это она. Во-первых, она отрастила волосы, и теперь они спускались ниже плеч. Во-вторых, она выкрасила их в красновато-рыжий цвет, добавив при этом несколько черных прядей. Она вставила пошлейшие зеленые линзы, но дело даже не в том – взгляд… Господи, что она сделала со своим взглядом? На меня смотрела
– Мэри…
Она улыбнулась одними губами, не ответив на мой изумленный выдох. Бросила сумку на обувную полку, сняла сапоги, короткую куртку с большим меховым воротником-капюшоном и осталась в узких черных джинсах и черном же свитерке, по-прежнему тонкая и излучающая какую-то нервную энергию. Странное дело – я почти никогда не ощущала этой нервозности, когда мы были вдвоем, наоборот – присутствие Мэри в доме не взвинчивало, а успокаивало. Удивительно – комок нервов действует расслабляюще…
Вытащив из кармана куртки пачку сигарет и зажигалку, Мэри прошла в кухню, забилась в любимый уголок и закурила. Я не была согласна с таким раскладом – я соскучилась, мне нужно прикоснуться, почувствовать запах духов, а не смотреть беспомощно, как Мэри выпускает дым колечками. Я взяла ее за руку и вытащила из-за стола, прижала к себе – и тут моя железная Мэри распалась на куски, разрыдавшись совсем по-детски, всхлипывая и растирая по лицу косметику.
– Мэри, что с тобой? – испуганно спросила я, чуть отстранив ее от себя.
– Погоди секунду… линзы… – пробормотала она и убежала в ванную, зашумела там водой. – Черт, утопила одну, – сообщила она, вернувшись. – Да и ладно, фиг с ними.
– Они тебе не идут, Мэри, – мягко проговорила я, стараясь не обидеть. – У тебя лицо становится совсем простое…
– Косте нравится, – фыркнула она.
– Расскажи, – потребовала я, не продолжая вопроса – Мэри и так знала, что именно меня интересует.
Она вздохнула, пожала плечами: