Марина Крамер – Госпожа страсти, или В аду развод не принят (страница 18)
"Ничего, пройдет", – думал он, сцепив зубы, чтобы иной раз не сорваться и не отправить слишком любопытную Нателлу куда подальше. А сам все чаще и чаще видел во сне жену и мечтал о том времени, когда сможет поехать в Россию…
И вот – он здесь, и она с ним, лежит в его объятиях и напряженно думает о чем-то. Как бы Егор хотел знать, о чем именно…
Марина пошевелилась, провела рукой по его лицу:
– Егор… мне пора домой…
– Что, Хохол ревнив по-прежнему? – насмешливо спросил Малыш, не отпуская ее от себя.
– А чему ты удивляешься? Да, он по-прежнему ревнив и по-прежнему готов голову оторвать любому, кто не так на меня глянет. Знаешь, я тебе еще одну вещь скажу – я поняла, что неважно, любишь ли ты, главное, что тебя любят. Когда его похитили, а потом он лежал, раненный в легкое и со сломанной ключицей, я места себе не находила, все время возле него была, потому что испугалась – вдруг потеряю? – Марина протянула руку и взяла сигарету. – Представила, что останусь одна, что никто больше не посмотрит на меня с обожанием, никто не кинется выполнять каждый каприз, не закроет собой, если что… не потому, что должен так сделать, а потому, что любит и готов. Это эгоистично, я знаю, я и от тебя все время требовала самопожертвования… И ты пожертвовал – но оказалось, что не собой, а мной. Жизнь какая-то странная…
– Не плачь, моя родная, – Егор поцеловал ее в щеку, потом вдруг взял лицо в ладони и принялся целовать куда придется. – Девочка моя… Давай пошлем всех к черту, будем опять вместе, соглашайся, ведь мы пропадаем друг без друга, нельзя так жить… я прошу тебя, я сделаю все, что ты скажешь, проси все, что в голову взбредет!
– Ты не хуже меня знаешь, что так не будет… Давай прекратим мучить себя и окружающих, от нашей с тобой любви кругом одни проблемы, – вырвалась из его рук Марина.
– Не смей уходить вот так… Я прошу тебя, не отталкивай меня совсем, детка, – взмолился Егор, видя, как она встала и начала собираться. – Пусть все идет само по себе, и ты увидишь, что рано или поздно мы опять будем вместе.
– И что – мы станем встречаться тайком, как подростки? И будем на людях делать вид, что незнакомы? Потом ты меня на свадьбу пригласишь, да? – Коваль повернулась к нему, насмешливо взглянув в лицо, хотя смешно не было, скорее реветь хотелось.
– Да не будет уже никакой свадьбы, неужели я настолько скот, чтобы жениться на твоих глазах? – возмутился Малышев. – И Нателка тут вообще ни при чем – я ее сегодня же обратно в Англию отправлю, пусть живет себе спокойно…
– Ага, а она вот так взяла и согласилась! Ты ей в глаза хоть раз внимательно смотрел, психолог хренов? Или ты только мою психологию отлично знаешь? Она ведь не на твои распрекрасные глаза повелась, а на твои деньжищи. И не говори мне, что я придумываю, – я таких девок перевидала на своем веку толпы! – Высказав все, что накопилось в душе, Марина почувствовала себя значительно лучше, а Егор в очередной раз поразился ее проницательности. – И ребенка она ждет от тебя… Терпеть не могу, когда кто-то пытается въехать в рай на чужом горбу, никогда этого не понимала.
– Да не нужен мне никакой ребенок! – вспылил вдруг Малыш, и Марина удивленно уставилась на него:
– Спятил? Как это не нужен? Он уже есть, понимаешь? Есть – и ты его отец, ты должен…
– Да не должен я никому! Никому, кроме тебя, – потому что тебе я обязан тем, что до сих пор жив! – перебил Егор, обнимая ее и возвращая на кровать.
– Егор… то, что ты говоришь, неправильно.
– Да, родная, возможно. Но только тебе я могу признаться – мне просто страшно. Понимаешь – мне страшно, что появление ребенка изменит мою жизнь, оторвет меня от тебя. Я уже не уверен, что это была хорошая идея…
– Все, Егор, мне пора, – прервала его Марина, не в силах его слушать.
– Как ты поедешь, машины ведь нет? Посиди немного, я оденусь и тебя отвезу.
Выхода не было – звонить охране и вызывать их сюда Коваль не хотела, не желала, чтобы это место оказалось рассекреченным, да и Хохол запросто мог увязаться вслед за Севой, и тогда вообще сам черт ногу сломит – начнут рамсить, опять проблемы…
Домой ее повез Егор на своем "мерине".
– Слушай, а ведь ты не сказал, почему ты опять русский, – заметила она по дороге. – Англия заколебала?
– Нет. Просто я ведь сказал, что хотел к тебе поближе, ну, не с английским же паспортом сюда ехать! Купил документы через знакомого, так что теперь снова русский.
– А дамочкой в дороге обзавелся?
– Нет, дамочка, можно сказать, экспортная – я ее в Англии склеил. О, не смотри так! – предупредил Егор, видя, как жена закусила губу. – Это ничего для меня не значит. Я встречался с ней до того, как забрать тебя в Англию, потом решил расстаться, и мне удалось. А когда вышло то, что вышло, снова позвонил…
– И она намертво прилипла! – с сарказмом произнесла Марина, поправляя чулок. – Да еще так продуктивно.
– Детка, ты злая.
– Жизнь такая! А как ты втерся к этому Ивану за столь короткое время?
– Ну, ты меня удивляешь! Не знаешь, как делается? Нашел некрупную фирму и предложил ей стать крупной, вложив деньги, – усмехнулся Егор.
– А подвох в чем? – не поняла Коваль, никогда раньше не слышавшая о такой схеме.
– А нет подвоха – все честно. Я предложил Ивану купить крупную корпорацию за Уралом, мол, в Москве смысла нет бизнес делать, там все пироги уже порезаны, только крошки остались, а здесь – море перспектив. Я хотел, чтобы ты перестала тащить на себе то, что повисло бременем, и только чувство долга тебе не дает бросить. Вот так. Теперь Иван уедет, а я останусь, – Егор не отрывал взгляда от дороги, а Марина не могла заставить себя поднять глаза и посмотреть на него. Опять он пытался ей помочь, облегчить жизнь…
– Егор, я ее почти развалила, корпорацию твою… – со вздохом призналась Марина, глядя на дорогу.
– Детка, да гори она синим огнем, эта чертова корпорация! Мне не это важно. Я хочу, чтобы ты перестала чувствовать себя виноватой передо мной, чтобы жила спокойно, понимаешь? – Егор остановил машину и повернулся к жене. – Детка, нельзя навешивать на себя все и самой везти, ты надорвешься, понимаешь? У тебя и так здоровье не очень, и нервы совсем ни к черту, ты скоро сорвешься и в больницу угодишь, ну, пожалей ты меня или хоть Хохла своего, раз уж себя не хочешь!
– Егор, это напрасный разговор, ты ведь знаешь, – устало сказала она, уронив голову на скрещенные на бардачке руки.
– Знаю, – вздохнул он, обнимая ее и дыша в шею. – Девочка ты моя бедная, как же достается тебе в жизни…
– Не жалей меня, ладно? – Марина повернула к нему лицо и поцеловала в губы, обвивая его шею руками. – Я так тебя люблю, родной мой, если бы ты мог почувствовать… Я соглашусь на все, чего ты от меня потребуешь, лишь бы только быть с тобой хоть иногда…
– Не плачь, детка моя, не заставляй меня жалеть о моем приезде. Я и так ругаю себя за вчерашнее, за то, что не смог удержаться от соблазна и заставил тебя пойти на безумство… Родная моя, успокойся… – Поцелуи стали чаще и жарче, Коваль поняла, что сейчас произойдет, и была даже рада этому… и Егор не разочаровал, как всегда.
…Домой она попала только часа в четыре, там уже полным ходом развернулась паника, озверевший Хохол орал на телохранителей так, что даже Марине стало страшновато. Сева и Гена, опустив глаза, стояли посреди двора, а разъяренный Женька, поддерживая загипсованную руку, метался мимо них взад-вперед, изрыгая матерную брань. Судя по стоящим во дворе машинам, до крыш заляпанным грязью, охрана только что вернулась откуда-то. Не приходилось сомневаться, что взбешенный отсутствием Коваль Хохол всю ночь гонял проштрафившихся пацанов по городу, заставив обшарить все.
– Что за шум? – поинтересовалась Марина, привалившись боком к воротам, открытым настежь, и Хохол, резко обернувшись на голос, даже в лице изменился:
– Ты… где ты была всю ночь?!
– А тебе не все равно? – холодно спросила Коваль, отделившись кое-как от столба и направляясь в дом. Женька рванул следом, перехватив ее здоровой рукой уже в прихожей и прижимая к стене:
– Ты что?! Посмотри, на кого ты похожа!
– Забылся? Убери руки, иначе пожалеешь, – прошипела Коваль, понимая, что не может, просто не может сказать ему, с кем и где была всю ночь и полдня.
– Я чуть с ума не сошел, ну почему ты такая жестокая? Ведь позвонить могла, сказать, что не приедешь, я бы и молчал…
Ей стало стыдно за свое нежелание думать о ком-то, кроме себя.
– Жень, прости… я совсем забыла… – пробормотала она, раскаиваясь, и ткнулась лбом в грудь Женьке. – Не сердись на меня…
– Иди поспи, ведь еле шевелишься… нагулялась… – в голосе Хохла уже не было злобы, скорее обида.
Она с трудом приняла душ, смыв с себя запах Малыша, его прикосновения, его поцелуи. Завалившись на постель в чем мать родила, Коваль с наслаждением растянулась на прохладном шелковом покрывале и мечтательно уставилась в потолок. В такой позе ее и застал Хохол, замкнул дверь и начал раздеваться.
– Ты чего? – удивилась она, наблюдая за ним.
– А ничего, – процедил он. – Помоги мне, рука застряла.
Марина стянула с него майку и бросила на пол.
– И дальше что?
– Не знаешь?
– Ну почему, догадываюсь, конечно, просто как-то странно…
– Странно, говоришь? А валиться в койку с первым встречным не странно?
– Откуда такая информация? – спокойно поинтересовалась она, подвигаясь и давая ему возможность лечь рядом.