Марина Крамер – Финальный танец, или Позови меня с собой (страница 39)

– Зачем ты в квартиру влезла? – спокойно спросил он.

– Рукопись искала. Да ты не думай – я ребенку ничего бы не сделала, – усмехнулась Карина криво. – Я знаю, что такое потерять дочь…

– А хочешь, я скажу тебе, кто помог похитить твою?

Карина пошатнулась и схватилась за ограду, чтобы не упасть, однако пистолет по-прежнему крепко держала в опущенной руке.

– Если ты сейчас соврешь…

Алекс видел, как тяжело поднялась на ноги Марго, как она отряхивает снег и грязь с пальто и рассматривает разодранные на колене колготки. Пошел мокрый снег, падал и сразу таял, превращаясь в омерзительную серую кашу.

– Я не совру. Твой обожаемый Вартан помог конкуренту Артура. Он был должен много денег – такую крупную сумму, что согласился помочь и сам отвел девочку туда, куда сказали.

Алекс видел, какое впечатление производят его слова на Карину, как она бледнеет, как трясутся губы, но продолжал:

– Да – он помог убить твою дочь, а ты два года ухаживала за ним, парализованным. Ты помогала убийце своей дочери, Карина, – так тебе ли судить меня за то, что сделал я? В первый раз я спас девчонку, прикованную к инвалидному креслу, от изнасилования – это был твой муж. А во второй… во второй я убил соперника. Ну, что ты будешь делать теперь? Застрелишь меня?

Карина подняла голову и уставилась на Алекса невидящими глазами. Он даже в какой-то момент пожалел ее – но все, что он говорил сейчас, было правдой. Подтверждение своим словам он нашел случайно, сидя в ресторане за спинами охранников Вартана. Именно они, разгорячившись водочкой, погрузились в воспоминания, и старший из них рассказал жуткую историю своим более молодым напарникам. За такую болтливость Алекс наказал бы любого…

– Я убью его… я буду его ме-е-едленно убивать… каждый день… по чуть-чуть… – мечтательно улыбаясь, заговорила Карина, водя рукой по пистолету туда-сюда, как будто отогревала его. – Каждый день…

– Тебе не придется.

Она посмотрела на него так, словно только что увидела:

– Что?

– Тебе не придется, – повторил Алекс. – Судя по всему, тебе за тех, кого ты уже убила, никогда не отсидеть. Вартан уже мертв.

Карина потрясла головой, стряхивая мокрый снег, засыпавший ее волосы шапкой. Внезапно она кинулась на расслабившегося Алекса, и тот, пошатнувшись, едва не упал. Марго завизжала так пронзительно, что рядом с ней чуть притормозила машина, но, завидев еще одну женщину и мужчину, водитель только хмыкнул и прибавил скорость, решив не вмешиваться в любовный треугольник.

Карина, забыв про пистолет, пыталась вцепиться Алексу в лицо ногтями, но тот, уже собравшись, увернулся и оттолкнул ее. Пистолет выпал, и Алекс толкнул его ногой в отверстие решетчатой ограды. И тут случилось совсем уж непредвиденное – из переулка вывернул милицейский «уазик» и остановился рядом. Карина, увидев машину, внезапно вскочила на ноги, захохотала во все горло и легко перемахнула через перила. Марго и Алекс синхронно кинулись к тому месту, откуда только что спрыгнула женщина, – но ее уже не было. Она утонула почти мгновенно, просто ушла под воду камнем…

Напряженные до крайней степени нервы Марго сдали, она осела прямо на асфальт у ограды и зарыдала. Милиционеры бестолково суетились, то и дело глядя вниз, на темную воду, как будто надеялись, что Карина вынырнет. Алекс что-то сказал им, потом полез в карман пальто. Оставаться здесь, на холоде, под мокрым снегом, и давать какие-то объяснения, притворяясь случайными свидетелями самоубийства, ему совершенно не хотелось. К тому же Марго не в самом лучшем состоянии и может наговорить лишнего.

Когда вопрос со свидетельскими показаниями был решен, он подошел к рыдавшей Марго, поднял ее на ноги, крепко обнял и повел по направлению к дому.

Она что-то бормотала, не прекращая плакать, но при этом крепко держала Алекса за руку холодными пальцами, и он подумал – хорошо, что Марго не играет на пианино – на таком холоде можно запросто испортить пальцы…

В темном подъезде в него словно бес вселился – прижав рыдающую Марго к стене, он набросился на нее с поцелуями. Она не отвечала, но и не отталкивала, стояла прямо и успокоившись вмиг, и только смотрела распахнутыми, полными слез глазами куда-то через его плечо.

– Марго… девочка моя… – бормотал Алекс, расстегивая ее пальто. – Ну же, детка, решай… Если ты только скажешь – мы заберем Машу и уедем…

– Я никогда не скажу тебе того, что ты хочешь слышать, – проговорила она бесцветным голосом. – Никогда. У меня есть муж – и это, к счастью, не Рома, которого тебе всегда удавалось игнорировать. Уходи, Алекс – уезжай, исчезни, не мучай меня больше.

– Как ты не понимаешь… почему ты за столько лет не поняла – не будет никого, кроме меня? – шептал Алекс в каком-то уже помешательстве, как будто не слышал ее слов или не понял их смысла. – Никто, Марго – только я… потому что только я тебя знаю всю и люблю тебя – всю…

– Господи, Алекс… – простонала Марго, начав, наконец, сопротивляться и отталкивать его от себя. – Ты уймешься когда-то или нет?! О чем ты говоришь, о какой любви?! Ты слова-то такого не знаешь! Разве ты любил кого-то, а? Кого, скажи? Мадлен, Соню – или, может, Мэри, а?!

Алекс отшатнулся, как будто она ударила его наотмашь, отскочил к противоположной стене:

– Перестань!

Но Марго, заговорив, уже не могла остановиться – все, что накопилось за столько лет, торопилось выплеснуться наружу.

– Перестать?! Перестать, говоришь?! А что – правда режет, да? Больно, Алекс? Вот и мне было – больно, так больно, что жить не хотелось, когда ты меня бросил! Приучил к себе – и бросил! И теперь, когда прошло столько лет, когда я наконец нашла тихое место и человека, который меня действительно любит, ты врываешься и заявляешь о любви?! Какая любовь?! Да я в живых-то осталась рядом с тобой по какому-то недомыслию: ведь все твои женщины – там! И только я… Только я… – она задохнулась, вытерла рот совсем по-бабьи и продолжила: – Внутри меня давно уже нет! Я мертвая много лет – а Джеф… он смог… он слова нашел, которыми… а, да что! Кому я объясняю! – Она махнула рукой и пошла вверх по лестнице, сильно толкнув Алекса плечом.

Ему не хватило духу удерживать ее. Возможно, впервые в жизни Алекс по-настоящему услышал то, что Марго пыталась прокричать ему все эти годы…

Марго

Открывший дверь Джеф в первый момент даже не узнал ее…

Марго молча вошла в квартиру, сбросила сапоги и пальто прямо на пол и так же молча прошла в ванную. Щелкнула задвижка, и Джеф, ткнувшись в запертую дверь, решил не трогать жену.

Марго уже не плакала. Она разделась и встала под душ, не чувствуя даже, что пустила слишком холодную воду, и теперь кожа покрывается мурашками. На душе было пусто, а после разговора с Алексом остался неприятный осадок – как ржавчина или зелень на стенках медной джезвы.

Она сказала ему все – в который уже раз. Но, кажется, именно сегодня он ее услышал, раз не удержал, не пошел следом. Марго не могла разобраться сразу, стало ли ей легче. Но в том, что этот разговор с Алексом станет последним, она знала точно. Больше она не скажет ему ни слова. Но глубоко в душе Марго отлично понимала, что это зависит не от нее – ведь это Алекс, у которого свои резоны и свое мнение по любому вопросу, а потому все будет только так, как решил он.

В дверь постучали, и раздался голос Джефа:

– Марго, у тебя все в порядке?

– Да, я сейчас, – откликнулась она и потянулась за халатом.

Муж стоял в коридоре, и Марго, едва открыв дверь, сразу попала в его руки. Вернее, в одну – здоровую.

– Что с тобой, детка? – заботливо спросил он, обнимая Марго за плечи и подталкивая в сторону кухни, где уютно кипел чайник.

– Мне так много нужно тебе рассказать, Джеф…

– Ты же знаешь – я всегда здесь, с тобой. Всегда готов выслушать и помочь.

Марго верила ему. Ей просто необходимо было выговориться сейчас, немедленно – рассказать ему все о себе и об Алексе, все, о чем она молчала столько времени.

…Она говорила уже больше двух часов, прерываясь только, чтобы сделать глоток давно остывшего чая. Джеф не перебивал жену, слушал и мрачнел, и Марго никак не могла понять, сердится он или просто думает о чем-то. Когда она замолчала, Джеф вдруг поднялся с табуретки, развернулся неловко в слишком тесной для него кухне и опустился на колени перед Марго, ткнувшись лбом в ее колени:

– Почему ты молчала? Зачем ты столько лет себя мучила?

– Я… я боялась, Джеф, – честно призналась она, поглаживая мужа по затылку.

– Боялась? Чего?

– Что ты не поймешь… согласись, такое сложно понять… мы столько лет с ним не вместе – а он не выпускает меня, не дает жить… а теперь еще эта безумная женщина с ее претензиями – я испугалась, понимаешь?

– За него?

Марго виновато кивнула:

– Ты понимаешь, Джеф, мы с ним уже сто лет как не любовники никакие – но любая неприятность… как бы объяснить… я давно воспринимаю его как родственника, что ли, даже больше. Я не испытываю к нему никаких чувств – но всегда переживаю, если с ним что-то случается. Я не знаю, как это назвать, как объяснить…

Джеф криво усмехнулся:

– Другой на моем месте не стал бы это слушать, правда, Марго?

Она испуганно подняла его голову и заглянула в глаза – Джеф улыбался уже абсолютно искренне:

– Не бойся. Я настолько тебя люблю, что закрываю глаза на прошлое. И потом – я сам разве безупречен?