Марина Крамер – Дар великой любви, или Я не умею прощать (страница 25)

– Тогда у вас только один выход – соглашаться на мои условия.

У посредника не осталось выбора, и он скрепя сердце согласился передать заказчику новые условия. Алекс, однако, не почувствовал вкуса победы. Это – временная отсрочка, передышка, привал. А потом…

– Будь у меня совесть, я непременно испытывал бы угрызения, – пробормотал он, убирая мобильник в ящик комода. – К счастью, в моем теле этот орган отсутствует изначально. В конце концов, это моя работа, и я не виноват, что бестолковая стерва решила поиграть со мной на равных.

«Бестолковая стерва» потом еще много ночей подряд являлась к нему во сне, вызывая самую разную гамму эмоций – от ненависти до восхищения, от злости до желания.

Часть 2

– Я не понимаю – это что же, сейчас так принято? Я плачу деньги – и в ответ получаю только труп. Да, хорошо, это входило в часть задания. Но где остальное? Где, черт возьми, то, ради чего затевалась операция?

Холеная мужская рука нервно барабанит по резному подлокотнику кресла. На безымянном пальце золотое кольцо с большим квадратно ограненным бриллиантом. Несмотря на молодой возраст, этот человек уважаем и почитаем в своем кругу. И не только в своем. В его руках – «казна», а это – реальная власть и сила. Сейчас, однако, он не чувствует этой силы, потому что никак не может повлиять на ход событий. Сидящий напротив него человек вытирает вспотевший лоб платком, комкает его в кулаке – нервничает.

– Не торопитесь. Исполнитель сделает все, я разговаривал буквально вчера… – но в голосе сквозит неуверенность и страх. Он прекрасно знает, с кем имеет дело – что с одной стороны, что с другой. И оба этих человека представляют реальную опасность. Как же сложно быть посредником…

И ведь нужно еще задать главный вопрос – о том, не нанял ли заказчик другого человека, потому что исполнитель совершенно четко сказал – работает еще кто-то. А язык прилип к нёбу, во рту пересохло, но даже протянуть руку и взять со стола стакан с минералкой посредник не решается – любое неверное движение приводит и без того нервного заказчика в состояние ярости.

Он ушел, так и не спросив о втором наемнике. Придется исполнителю решать этот вопрос самостоятельно.

Мэри

Как же быстро бежит время…

Так и оглянуться не успеешь, как подкрадется старость. Тук-тук, Мэри, пора менять высокие каблуки на мягкие тапочки. Кажется, весна была недавно – и вот уже опять. Год прошел.

В моей жизни ничего не меняется, она стабильна, скучна и устроена. Единственное новшество – роман, выход которого планировался на конец лета. Марго считала, что это самая удачная моя книга. Ну, еще бы ей не быть удачной, когда я писала главного героя с совершенно конкретного человека! Однако тенденция во всех придуманных героях видеть что-то от Алекса начала меня настораживать. Идея штамповать «Призраков» не казалась удачной, но, в конце концов, французы отчего-то влюблялись именно в этот образ, а раз так – что ж, пусть будет. Я все-таки не претендую на лавры Жапризо или Шелдона.

В жизни же я почти не вспоминала об Алексе – исчез, и слава богу. Шумиха по поводу убийства Михаила Борисовича постепенно утихла, у правоохранителей образовался очередной «висяк», который, разумеется, списали на залетного киллера и успокоились. Я вздохнула свободнее, зная, что мне теперь не нужно вздрагивать от телефонных звонков, от вида пролетающих мимо «Мерседесов». Не нужно бояться красного глазка автоответчика, возвращаясь вечером домой. Можно вообще об этом забыть.

У Марго тоже все наладилось с возвращением Джефа. Они не выбирались из квартиры почти неделю, а потом и вовсе уехали в Ирландию навестить мать Джефа, и я ощутила отсутствие в своей жизни Марго очень остро. Дело даже не в бытовых неудобствах, которые стали слишком явными. Согласитесь, привыкнув находить каждый вечер на столе горячий ужин, а утром в ванной – чистые полотенца, очень сложно смириться с тем, что все это нужно теперь организовывать самой. Я, конечно, все умею, росла не на облаке и не в герцогском замке, но времени на хозяйство катастрофически не хватало – тренировки и очередная книга. Однако больше всего меня угнетало отсутствие возможности поговорить с Марго. Беспокоить ее я не хотела, а сама она не появлялась. Что ж, это понятно и оправданно – рядом любимый мужчина. Но мне вдруг стало так одиноко…

От скуки я углубилась в Интернет. Просиживала ночами, читая чужие дневники и изредка записывая что-то в свой. Потом рискнула и включила аську, к которой не прикасалась долгое время. Список контактов горел красным – в сети никого. Так продолжалось несколько вечеров, пока однажды ко мне не постучался незнакомец с предложением «пообщаться». Почему нет, подумала я и добавила его в список. С этого и началось. Клод – такой у него был ник – оказался интересным собеседником, начитанным, с тонким чувством юмора и прекрасным литературным вкусом. Мы ночи напролет обсуждали то книжные новинки, то просто новые течения, и я чувствовала себя совершенно свободно и легко. Правда, утром еле заставляла себя встать и, приняв душ, отправиться на тренировку.

Моей единственной просьбой к Клоду было отсутствие флирта с его стороны, и он придерживался данного обещания. К чему сложности, когда общение хорошо само по себе?

Однако с исчезновением из моей жизни Алекса странные происшествия не закончились. Однажды я, вернувшись домой раньше обычного, столкнулась у лифта с высоким мужчиной в темной куртке с капюшоном, натянутым на самые глаза. Он шарахнулся в сторону, пропуская меня, и сразу заскочил в лифт, нажав кнопку первого этажа. Я не придала этому значения, но потом вдруг подумала – а почему мне так знаком исходивший от человека запах?

Что-то закрутилось в памяти, но так и не нашло визуального образа, и я отмахнулась – мало ли людей со схожими вкусами в выборе парфюма? Даже мы с Марго иной раз пользуемся одним и тем же.

Среди ночи меня разбудил телефонный звонок. Спросонья решив, что это может быть Марго, я схватила трубку, даже не взглянув на дисплей:

– Алло!

В трубке молчали, но я слышала тяжелое дыхание.

– Алло! Говорите, я слушаю.

В ответ только пугающее молчание. Меня вдруг охватил такой ужас, что я отбросила трубку и вскочила, побежала по квартире, включая свет всюду. В кухне, не глядя, ткнула на кнопку чайника, вынула из шкафчика упаковку чая с мятой и кружку. Меня трясло. Я уже успела забыть, как это – вскакивать от ночных звонков, слушать тишину в трубке и дыхание незнакомца на том конце. Михаил Борисович мертв – кто еще мог звонить мне?

Обжигаясь и цокая зубами о край кружки, я пила чай и старалась успокоиться. Но ситуация, которой я не понимала… Кто, зачем, почему? Что на этот раз стряслось? Вопросов больше, чем ответов, и это пугало еще сильнее. И теперь я совершенно одна – даже Марго нет рядом.

Сказавшись больной, я не вышла на работу – и не ходила еще полторы недели, сидя в квартире под замком и засовом. Продукты заканчивались, но я никак не могла уговорить себя выйти и прогуляться хотя бы до супермаркета. Мне почему-то было так страшно, как никогда прежде. Что-то опасное чудилось в воздухе, что-то, от чего лучше держаться подальше.

Звонки не прекращались, правда, изменилось время – теперь трель телефона раздавалась ближе к утру, в тот самый час, когда сон особенно крепок и, открыв глаза, человек ничего не соображает. Я, правда, в это время не спала, писала роман, чтобы не сойти с ума от постоянных мыслей о собственной участи. И однажды звонивший вдруг заговорил…

Когда я услышала голос, мне показалось, что я сошла с ума. Со мной говорил мой муж… Костя, убитый два года назад в Цюрихе. Он сказал всего одну фразу, но и этого хватило, чтобы утром я обнаружила у себя на правом виске побелевшую у корней прядь волос:

– Я пришел за тобой, Мария.

Не знаю, бывает ли ужас сильнее. И знать не хочу, если честно. Если бы не возвращение Марго и Джефа, точно угодила бы в Кащенко, даже к бабке не ходи. Они пришли ко мне вечером того же дня, как прилетели из Дублина.

Когда я выложила новую историю подруге и ее мужу, Марго тихо ахнула, закрыв рот ладонью, а Джеф, не веривший в отличие от нас ни в какую мистику-фантастику и привыкший опираться только на факты, закурил, сел за стол напротив меня и, взяв свободной рукой мою, внушительно сказал:

– Давай по порядку. Твой муж мертв – это факт. Факт, потому что мы с тобой оба знаем – Алекс не промахивается, не допускает осечек, это его почерк, его имидж в глазах потенциальных клиентов. Так? – Я кивнула. – Дальше. С какой целью мог пугать тебя тот, кто звонил? Непонятно. Кроме того – кто знает, что Лейла Манукян и Мария Кавалерьянц – одно лицо? Ты сама, Марго, я и Алекс – так?

– Знали еще Костины охранники, но они были в тот день в магазине вместе с Костей, так что вряд ли остались живы… – я осторожно высвободила руку из лапищи Джефа и тоже закурила.

Марго сидела на краешке стула и раскачивалась туда-сюда, не сводя с меня испуганных глаз. Я почти физически чувствовала ее напряжение, ее тревогу и страх. Бедная девочка – она за свою жизнь набоялась столько, что в страшном сне не приснится, и вот снова.

– Нет, Мэри, охранники отпадают, – отвлек меня от раздумий Джеф. – Давай дальше. Родственники.