Марина Крамер – Алекс. Девушки любят негодяев (страница 2)
Люка познакомил их со своей женой – миниатюрной Окини, самой настоящей японкой из Иокогамы. Супруги стали часто бывать в доме, развлекая почти прикованную к постели Мэри, и даже навещали ее в больнице после операции. Мэри же с удовольствием наблюдала за их отношениями, за тем, как они общаются, и со временем пришла к выводу – Люка любит не столько саму Окини, сколько ее происхождение и совершенно идеальную по японским меркам внешность. Категоричной и прямолинейной Мэри эта тяга европейца к экзотическому Востоку была понятна, но то, что Люка возводил это в догму и порой доводил до абсурда, слегка коробило. Марго же, напротив, искренне восхищалась смелостью француза – мол, не побоялся, ввел в аристократическую семью девушку иной веры и иной культуры. Мэри насмешливо выслушала мнение подруги, но в душе осталась верна себе – Люка ничем не отличается от остальных мужчин в желании иметь что-то не такое, как у соседа, пусть не автомобиль – так хоть жену. Многие мужчины в жизни Мэри свято соблюдали этот принцип. Окини и Мэри понравились друг другу сразу. Они общались на ломаном английском, однако понимали все на каком-то другом, невербальном, уровне. И именно Окини стала прототипом одной из героинь нового романа Мэри.
Пока Мэри пыталась собрать в кучу путающиеся и разбегающиеся мысли в похмельной голове, Марго успела закончить ее утренний туалет и подать костыли. Надо отдать должное местному травматологу – операция помогла, а боли – всего лишь остаточные явления. Доктор заверил, что все пройдет.
Огорчало Мэри только одно – она по-прежнему не могла танцевать. Дело всей жизни осталось для нее несбыточной мечтой, алыми парусами, которых ей, похоже, уже не суждено увидеть.
И переезд…
«Как все это будет, на что мы будем жить? Еще хорошо, что в свое время я настояла на том, чтобы Марго не продавала свою квартиру, а сдала ее», – часто думала Мэри, страдая от бессонницы. Деньги жилец переводил на банковский счет, так что Марго теперь была «невестой с приданым». И еще с каким – на ее руках висела практически не ходячая писательница, широко известная в узких кругах. Мало этого – проблем у этой писательницы было столько, что тем для романов хватит на всю жизнь. Собственно, из-за ее проблем с мужем они с Марго и вынуждены были менять солнечный уютный Прованс на холодную Москву. В общем, как и первоначально сменили Москву на Францию – из-за Кости.
– Мэри, как думаешь – если ты продолжишь писать книги, то тебе придется менять имя? – Марго накрывала стол к завтраку, и Мэри вместо ответа засмотрелась на то, как она снует по кухне – высокая, в домашнем платье, с заколотыми кверху волосами. Если бы не Марго… – Мэри, ты почему молчишь? – она поставила перед подругой чашку кофе и пепельницу и села напротив.
– А? Я не думала об этом, Марго. Могу сделаться Лейлой Манукян – чем плохо имя? Мое, к тому же – по паспорту.
– А зря. Надо думать. Если ты поменяешь имя, то потеряешь ту часть аудитории, которая помнит твой первый роман.
– Да – а если не поменяю и останусь Кавалье – то потеряю голову, скорее всего, – усмехнулась Мэри, делая глоток кофе. – Ты ведь знаешь, что Косте прекрасно известен мой псевдоним.
Костя Кавалерьянц, производным от чьей фамилии был ее литературный псевдоним, до сих пор числился законным мужем. Что, однако, не помешало ему несколько раз попытаться отправить жену на тот свет.
И только присутствие в ее жизни Алекса помогло выжить.
«Алекс… да…», – с глухой тоской подумала Мэри, откинувшись на спинку стула.
Она до сих пор не понимала до конца, кто он. Он – бывший муж Марго, он – опаснейший тип и он же – человек, в которого Мэри влюбилась до беспамятства… Он возникал в ее жизни и в жизни Марго только когда нужна его помощь, когда надеяться больше не на что и не на кого. Между собой подруги порой звали его Призрак Алекс либо просто Господин Призрак. Этакий мрачный отрицательный красавчик-герой с почти модельной внешностью, идеальными манерами и совершенно волчьей хваткой, что в комплексе делало его отталкивающим и притягательным одновременно.
Алекс…
«Надо же – мне до сих пор больно. Я оттолкнула его сама – и мне так больно. Парадокс».
Марго все еще периодически возмущалась странным поведением Мэри, но та была твердо уверена в правильности решения. Дело в том, что Марго и Алекс… эти двое мало того, что были близки раньше – они близки до сих пор, как бы ни старалась Марго убедить подругу в обратном. Это уже даже не сексуальная связь, а что-то больше, выше. И Мэри не могла, не имела права порвать это. Как не могла объяснить причину этого Марго.
…Мэри вернулась с очередного осмотра и обнаружила в палате растерянную и взволнованную Марго. Она сидела на стуле у окна и теребила в руках легкий шарфик – конец июля выдался небывало жарким, и на ней был брючный костюм из тонкого шифона, а шарфик служил вместо шляпки.
– Что-то случилось? – спросила Мэри, усаживаясь на кровать и прислоняя к стенке костыли.
– Понимаешь. Мэри… – начала она, все сильнее комкая в руках шарф. – Понимаешь… мне позвонили утром из полицейского департамента и предложили дать показания по делу «Ле бук компани»…
«Ле бук компани» – так называлось издательство, выпустившее две книги Мэри. Но при чем тут показания, какие, о чем, никак не могла взять в толк выбитая из равновесия этим сообщением Мэри.
– Не понимаю… – она закурила, включив вытяжку над кроватью.
– Мэри, они кинули не только тебя – они кинули всех своих авторов, понимаешь? Это около двух десятков человек…
– Погоди, Марго. Что значит «кинули», когда мне они выплатили все, ты ж сама считала? – Мэри замерла с недонесенной до губ сигаретой.
Марго тяжело вздохнула:
– И вот тут-то начинается самое интересное, Мэрик. Они
Это заявление Марго привело девушку в полное замешательство. Что значит – «ни франка», когда денег на счету оказалось ровно столько, сколько было нужно? И их как раз хватило на операцию, которую Мэри откладывала несколько раз из-за невозможности оплатить лечение. Они с Марго тогда так обрадовались…
– Не понимаю. Совершенно не понимаю, Марго! Откуда тогда взялись эти деньги, а?
Они пару минут молчали, глядя друг на друга, а потом дуэтом выдохнули:
– Алекс!!!
– Вот сволочь, – в сердцах бросила Мэри, глубоко затягиваясь сигаретным дымом и выпуская его через нос. – Вот же сволочь – все-таки уел меня!
– Мэри, погоди, не ругайся, – попросила Марго, сразу заронив подруге подозрение о том, что и она замешана в этой афере. Хотя… уж больно искренне недоумевала в начале, так врать и притворяться прямодушная и открытая Марго просто не умела. – Ведь мы все-таки сделали то, что хотели – прооперировали тебя, так что…
– Да ничего! Ничего, Марго! – рявкнула Мэри. – Я не могу зависеть от него, понимаешь?! Это самое страшное из всего, что я только могла себе представить – вот эти его деньги! Где, как он узнал номер счета?
– Мэри, ты забываешь… когда ему надо, он может добыть любую информацию, так что твой вопрос наивен…
Мэри в отчаянии стукнула кулаками по постели.
– Ну, кто просил его, кто позволил лезть в мою жизнь – в мою, а не в твою даже?!
Марго успокаивающе взяла ее за руку, но Мэри просто кипела от гнева. Больше всего в жизни она не любила быть зависимой. Именно от этой зависимости она пыталась избавиться все годы брака, именно от нее бежала из Испании. И теперь, когда уже, как ей казалось, все закончилось, возникает этот чертов Алекс со своими деньгами! Да еще как – обманом, аферой – потому что прекрасно знал – по-другому не выйдет. Они уже обсуждали эту тему, и Мэри вполне конкретно выразила свое отношение к вопросу. Ей даже показалось, что он понял…
– Что мне теперь делать с этим? – угрюмо спросила Мэри, прижавшись к присевшей на край кровати Марго.
– А что тут поделаешь? Ничего. Просто поправляйся и живи.
– Нет, как, все-таки, у тебя все просто, Марго! – снова вышла из себя девушка, не понимая, как она может вот так запросто рассуждать о вещах, казавшихся Мэри важными.
– А что такое-то? – спокойно отозвалась Марго, думая, как Мэри показалось, о чем-то постороннем.
– Ты не понимаешь, да?! Не понимаешь?!
– Не кричи, – Марго поморщилась. – Понимаю. Но теперь уже ничего не поделаешь. Надеюсь, ты не собираешься снова сломать себе ногу?
– Зачем?
– Ну, как? Чтобы потом оперировать ее на свои деньги. А это будет как бы месть Алексу.
Мэри захохотала. Марго иной раз умела сказать нечто…
Разумеется, абсурд был бы неполным, если бы не появился, так сказать, герой романа. Куда без него…
Он ворвался в больничную палату и с размаху швырнул Мэри на кровать книгу. Едва успев увернуться, девушка взяла ее в руки и с удивлением обнаружила, что это второй ее роман, вышедший во Франции.
– Твоих рук дело, Мэри?!
– Допустим.
– Дура! Ты бы хоть имя поменяла!
– Чье?
– Что – чье? – слегка остыл Алекс.
– Имя, спрашиваю, чье я должна поменять? Свое?
– Да при чем тут ты?! Зачем ты назвала героя моим именем?
– А у тебя эксклюзив на него? Не знала. Что тогда делают миллионы Алексов во всем мире? Платят тебе проценты за использование?
Как ни был зол Алекс, но даже он не выдержал и рассмеялся, сбавив тон:
– Мэри, ты невыносима.
– А что? Я не права разве?
– Права. Но тебе следовало быть осторожнее.