Марина Комарова – Ямада будет. Книга 2. Ямада будет драться (страница 2)
Я резко поворачиваюсь к нему, не сразу понимая, что он сказал.
– Где это мы? – спрашиваю сипло, хотя вроде бы не кричала.
Точнее, кричала, но не настолько громко.
Ито поглядывает на меня с лёгкой улыбкой, его лицо, как всегда, непроницаемо.
– Один из многих… назовём это слоёв города, – говорит он совершенно невозмутимо. – Каждый из них живёт своей жизнью. Иногда они пересекаются, иногда остаются скрытыми. Вам просто повезло увидеть одно из таких пересечений.
Пересечение? Слоёв города? Я с трудом воспринимаю его слова. Как один город может быть таким разным?
Но снова отворачиваюсь к окну. Сейчас мне почему-то не хочется спорить. Просто смотрю на этот спокойный, будто специально созданный уютный мир, и пытаюсь запомнить каждую деталь. Если это иллюзия, пусть она длится подольше.
Машина плавно останавливается перед одним из домиков.
Небольшой традиционный японский дом с покатой крышей, покрытой чёрной черепицей. Перед входом скромный садик: аккуратно подстриженные кусты, небольшая каменная дорожка, ведущая к крыльцу, и крошечный фонтан в форме бамбуковой трубки, из которой с лёгким плеском капает вода.
Ито выходит первым, обходит машину и открывает мою дверь с безукоризненной вежливостью.
– Прошу, Ямада-сан, – говорит он и подаёт мне руку.
Я выхожу из машины и почти сразу ощущаю, как воздух вокруг пропитан тишиной и чем-то неуловимо древним. Всё кажется слишком тихим, слишком правильным, как будто это место живёт вне времени.
Ито ведёт меня к дому, где на крыльце уже зажжены бумажные фонари. Они отбрасывают мягкий свет на деревянные панели стены и дверь с тонкими решётчатыми вставками из бумаги васи. Ито толкает её, и раздвижная дверь беззвучно открывается.
Внутри всё выглядит так, словно здесь живёт кто-то из древнего рода самураев. Тёмные деревянные полы блестят от тщательной полировки. Комната мягко освещена бумажными фонарями и низким светильником, стоящим на лакированной тумбе. На стенах свитки с каллиграфией и изображениями гор и бамбуковых рощ.
Посреди комнаты, прямо на татами, стоит низкий стол, вокруг которого расположены подушки для сидения. У одного из углов столика – небольшой сосуд с цветочной композицией икебаны. Ханако бы сказала, что гармонично дополняет интерьер. Ками, она там, наверное, с ума сходит.
Здесь возвышается токонома, на ней статуэтка какого-то буддийского божества. На стене висит свиток с высказыванием, подходящим сезону.
– Прекрасно, не правда ли? – вежливо спрашивает Ито, но я чувствую скрытый подтекст в его словах.
Он закрывает за мной дверь, и я внезапно ощущаю себя словно в другом мире, где нельзя даже пошевелиться лишний раз, чтобы не потревожить эту древнюю гармонию.
Едва мы переступаем порог, как я слышу шелест ткани и лёгкие шаги. Из сгустившихся теней появляется человек… точнее, не совсем человек.
Стройная фигура, движения плавные, почти кошачьи. Лицо скрыто под маской нэко, украшенной узорами, нарисованными золотой краской. Из-под маски видны только ярко-жёлтые глаза, сияющие в полумраке. На нём простое, но элегантное кимоно тёмно-синего цвета с серебристой вышивкой, напоминающей лунный свет на воде.
Но это… ничего. Однако стоит глянуть вниз и…
Из-под кимоно тянется длинный хвост, который легко покачивается из стороны в сторону.
Я останавливаюсь как вкопанная, кровь стучит в ушах.
– Добро пожаловать, Ито-сан. – Тёплый и мелодичный голос разносится по комнате. Он кланяется, обращая свой взгляд на меня. – И вам, госпожа.
В этот момент я делаю шаг назад и сталкиваюсь с чем-то твёрдым. Моя попытка отступить приводит лишь к тому, что я теряю равновесие. Руки Ито быстро перехватывают меня, сильные, но аккуратные.
– Всё в порядке, Ямада-сан, – говорит он, слегка наклоняясь ко мне. – Позвольте представить: это Кийо, хранитель дома. Он нурэ-отоко, один из старейших здесь.
– Х-хранитель? – невольно хватаю я Ито за рукав. А что? Мне надо за что-то держаться!
Нурэ-отоко слегка наклоняет голову набок, а его хвост поднимается выше, будто он старается не смеяться.
– Вы напугали нашу гостью, Кийо, – продолжает Ито, и я почти слышу лёгкий укор. Правда, очень лёгкий.
– Прошу прощения. – Слуга снова кланяется, хвост мягко опадает вниз. – Возможно, я слишком поспешил.
Его движения настолько грациозны, что я завороженно смотрю, даже несмотря на панику. Ловлю себя на мысли: его одежда, манеры, голос – всё идеально соответствует этому дому, будто он не просто здесь живёт, а является частью его пространства.
– Он заботится о доме и следит, чтобы всё было в порядке. – Ито выпрямляется и охотно даёт мне опору, пока я пытаюсь прийти в себя. – Вы можете доверять ему.
Доверять? Легко сказать. Меня похитили. Тут как бы до доверия далековато. Но я выдавливаю слабую улыбку и слегка киваю, стараясь не смотреть на этот хвост, который медленно обвивается вокруг ног его хозяина.
Нас проводят в комнату, склонив голову в вежливом жесте, но легче от этого не становится.
Пространство вокруг наполнено ощущением всего чуждого и неизвестного. Кажется, даже стены дышат каким-то своим воздухом. А вот комната просторная и удивительно простая: татами, низкий столик с заваренным чаем, шкафы с раздвижными дверцами, украшенные цветами сакуры.
Пытаюсь сосредоточиться и немного успокоиться.
– Я скоро навещу вас, – внезапно произносит Ито, прежде чем покинуть комнату.
Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю ничего сказать. Кидаюсь за ним, но от него с Кийо и след простыл.
Приходится просто постоять с широко раскрытыми глазами и отойти к столику, плюхнувшись на подушку.
– Кажется, я сошла с ума, – бормочу и беру сумочку, откуда достаю телефон и быстро набираю номер Окадзавы.
Гудки… долгие гудки. Жду целую вечность, но ответа не следует. Тихо матерюсь, стучу пальцем по экрану, переключаясь на Хаято. И снова тишина.
– Да что за чертовщина?! – шиплю в сердцах, чувствуя, как страх снова закрадывается в грудь.
Телефон вдруг начинает странно мигать, будто сигнал здесь вообще не ловится.
Всё. Надежды на помощь, кажется, исчезли.
Стараясь не поддаваться панике, смотрю в окно.
Хм, выглядит вполне обычным. Никакой зубастой пасти, никакого язычка, который так и норовит тебя лизнуть. Ками, о чём я только думаю?
Простое квадратное окно, снаружи которого виднеется сад и спокойное небо.
«Ну же, Ямада, соберись. Может, через него удастся выбраться», – говорит внутренний голос.
Стараясь не шуметь, подхожу ближе. Осматриваю раму – всё чисто. Делаю глубокий вдох и тяну за створку. Окно мягко открывается, свежий вечерний воздух касается лица. Пахнет чем-то очень приятным. Что растёт в этом саду?
Мой страх немного утихает, и я даже чувствую крохотный прилив надежды. Осторожно, чтобы не издать ни звука, приподнимаю одну ногу, закидываю её наружу, затем другую. Всё пока идёт гладко, всё хоро…
Тр-р-ресь!
– Да ну, нет, нет, нет… Только не сейчас! – заполошно выдыхаю, пытаясь освободиться и делая слишком резкое движение.
Но чем больше дёргаюсь, тем хуже становится. А-а-а! Мамочки!
Ткань с громким треском расходится, подол платья зацепился за угол рамы, и теперь… его практически нет.
– Твою ж… – Хочется заорать от досады, но я резко зажимаю рот рукой, чтобы не привлечь внимания.
Мой выход через окно – это фиаско. К такому меня жизнь не готовила. Теперь я наполовину торчу из окна с разорванным платьем и ощущением полной ж… безысходности.
«Если вы не бывали в глупой ситуации, спросите Ямаду Ясуко, как в них очутиться!» – мелькает раздражённая мысль.
Платье трещит и соскальзывает всё ниже, оголяя бёдра. А-а-а!
Замираю на мгновение, ощущая, как ткань неумолимо ползёт вниз. Ками-ками-ками!
Ещё чуть-чуть, и останусь в одних трусах и лифчике. Что делать?
Все варианты проносятся в голове: плюнуть на одежду, освободиться любой ценой и бежать, или же… попытаться спасти последние остатки приличия.
Только представь себе, вылезаешь из окна практически голая, и что потом? Проблем будет не меньше, чем от ёкаев!
Тихо шиплю от досады, стараясь не шуметь. Ибо придёт либо этот с хвостом, либо Ито. А вдруг тут не только они?
Подол платья зацепился крепко, ещё рывок, и я останусь без ничего. Но времени на раздумья не остаётся. Сделав глубокий вдох, пытаюсь рвануться вперёд, чувствуя, как ткань окончательно расходится с громким треском.
И тут я теряю равновесие.